Попробуй меня вспомнить (СИ)

Да, мы дружим. Да, сначала начали общаться из-за заказа в ателье.
Нет, мы не встречаемся. Нет, я сейчас без отношений.
Я усмехаюсь в ответ на все мамины попытки свести разговор в сводническое русло. Но в итоге они все упираются в и так известные ей факты. Это меня смешит. Олега, который изначально был напряжен неожиданной встречей и компанией для завтрака, теперь тоже забавляет сложившаяся ситуация. В какой-то момент я уже вижу, как мужчина полностью расслабляется и разговаривает с моей мамой, получая явное наслаждение.
— А что вы, Олег, думаете по поводу моей дочери в целом?
— Я о ней по частям так-то и не думаю, — со смешком выдает Нестеренко, отпивая из прозрачного стакана свой американо. — Но, уверяю вас, вы воспитали идеальную дочь.
— То, что я воспитала отличного человека, это вообще без вопросов и сомнений, — с не меньшим азартом мама принимается отвечать на каждую фразу Олега. — Но как девушка она вам нравится?
— Вопрос слишком уж расплывчат. Поскольку как парень она мне априори не может нравиться.
Я прячу улыбку, закидывая в рот очередной кусочек жареной рыбы.
— Учитывая, что я свою дочь не только воспитывала, но еще и рожала, этот факт мне тоже известен. Но вы, Олег, сейчас пытаетесь просто напросто уйти от ответа.
— Что ж, вы меня раскусили. Аделаида прекрасный человек и мой замечательный друг. Не могу не отметить, что она еще и красивая девушка, что отлично гармонирует с ее умом и добротой. Так что, как на нее не смотри и как о ней не думай — хоть в целом, хоть по частям — она идеальна.
— А я могу благодарить за комплименты? Или у вас беседа только между собой?
Вставляю первый раз свои копейки в разговор за завтраком. Так что в итоге на меня смотрит две пары глаз, обладатели которых обо мне уже и вовсе забыли.
Уже через полчаса я провожаю своих гостей. Олег услужливо обещает подвезти мою маму до ее работы. Спускаюсь вместе с ними во двор, собираясь снова засесть за работу в ателье. Целую маму в щеку:
— И, пожалуйста, прекрати допросы Олега.
После машу рукой мужчине. Провожаю взглядом чёрный кроссовер, который аккуратно выезжает из двора, и иду на работу довольная жизнью. Мало того, что поела рыбы, так еще и два вида сразу.
***
Весь день сижу за документами, попутно пытаюсь отвечать в инстаграме. Подумываю над созданием сайта и наймом нормального оператора. Но это в будущем. Окончательно определяюсь, что моему ателье нужны еще две швеи, поэтому кидаю объявление на несколько сайтов и прошу Анжелу сделать об этом пост. Дела вертятся вокруг меня с такой частотой, что я удивленно смотрю на время в обеденный перерыв.
Отпускаю девчонок за кофе, думаю, что можно и сюда купить кофемашину. Все мысли как-то остаются на периферии. Я прошу сотрудниц прикупить и мне капучино, а сама продолжаю разгребать свои вопросы, которые каким-то образом никак не хотят уменьшаться.
Момент, который меняет мою жизнь, я запоминаю отчетливо. Я только встаю из-за своего стола и беру ноутбук, чтобы поменять стойку на удобный пуфик у другой стены, как вижу машину, кувырком летящую на меня. Стеклянные витражи не становятся для груды металла препятствием, наоборот — создают больше опасности. Поэтому я успеваю только отскочить в сторону двери, ведущей из зала в рабочее пространства портных.
Но все резко заканчивается, как и началось. Прекращается невероятный шум, замолкает весь мир вокруг меня. Я с удивлением смотрю, как чей-то белый джип лежим посередине моего ателье, на месте моего стола, где я обычно сижу. Смотрю заторможено, как бегут какие-то люди с улицы, выскакивают водители других машин, кто-то начинает кричать, возобновляя громкость города. С не меньшим удивлением смотрю на кровь, которая течет по моей левой ноге от бедра и по руке, на этот раз — правой.
Я выхожу из оцепенение только тогда, когда кто-то начинает меня тормошить. Словно безмолвную куклу, какой-то мужчина выводит меня из здания и усаживает на лавку. Уже через пару минут около меня появляются врачи.
— Осколок в ноге, надо аккуратно достать, — говорит фельдшер напарнику.
 
— В карету ее.
И только тогда я понимаю, что мне посчастливилось выжить. Мне. А кто там был в машине? Почему он влетел в мое ателье? Врач говорит мне, что идти — не лучший вариант, поэтому меня грузят на носилки. Когда осколок достают из моего бедра, на горизонте появляются мои сотрудницы. Это я люблю ходить в кофейню напротив, а они обычно выбирают дальнее кафе с пирожными собственного производства.
На девочках нет лица, они подбегают к карете скорой помощи.
— Эй, начальник, ты как?
— Нормально. Жива, как видите.
К этому моменту я уже знала, что водитель машины, влетевшей в здание, тоже жив. Но находится в куда худшем состоянии, чем я. Его увезли на другой машине. А к моему дому уже стали приезжать представители полиции. Вокруг меня какой-то шум и гам, что я не могу так сразу прийти в себя и вклиниться в происходящее. Когда шок проходит и чуть-чуть спадает психологическое давление на мозг, я чувствую боль.
Отказываюсь от госпитализации и отмахиваюсь от предложения вызвать мне психолога. Иду все же, прихрамывая и чуть опираясь на предложенную руку Светы, к полицейским. Представляюсь и даю показания. Девочкам говорю, что они могут ехать домой, ведь явно все это сегодня не закончится. Но они упорно отрицают это и говорят, что будут со мной до конца. Это меня трогает.
— Ой, — все обращают внимания на Аленку. — Начальник, я твой кофе на нервах случайно выпила.
Мы криво улыбаемся.
— Не переживай, вычту из твоей зарплаты, — нахожу в себе силы что-то говорить.
Откуда-то из толпы зевак, которая постепенно начинает расходиться, появляется Олег. Он хватает меня за плечи, на прямых руках держит и осматривает взглядом всю меня.
— Ты цела?
— Ну почти, — показываю на перебинтованную руку и приподнимаю подол платья, под которым тоже наложена тугая повязка. Меня аккуратно сгребают в объятия и целуют в макушку. — Эй, ты чего?
— Ничего. В новостях твоя «Адельгейда» пестрит, — хриплым голосом выдает Олег.
— Черт, это же родителям надо сказать раньше, чем они новости увидят.
Телефон мой остался в руинах, как и ноутбук, который куда-то делся, когда меня выводили на улицу.
— Поздно, — Олег кивает в сторону бегущего от машины папы. — Они уже здесь.
Я освобождаюсь из объятий Нестеренко. Делаю пару шагов навстречу папе, но это больно, как выясняется, поэтому жду на месте. Мой отец повторяет все действия Олега: осматривает, спрашивает о состоянии и прижимает к себе. Что же все эти мужчины такие слабенькие и нервные, ей богу. Но я расслабляюсь рядом с ними, хотя обезболивающее только начинает действовать. Ногу тянет так, будто бы мне ее режут прямо сейчас. Задаюсь вопросом, почему я не чувствовала боль раньше? Когда в меня впился этот треклятый осколок от стекла.
Удивляюсь работе психики, кидаю взгляд на свое детище. Оно выглядит совсем уж потрепанным. Пытаюсь найти взглядом хотя бы что-то, что уцелело. Вон вешалка на противоположной стене совсем целенькая, будто бы и ничего не случилось. А столу и двум вешалкам посередине зала совсем плохо пришлось. Вряд ли там что-то уцелело. Все изменения отмечаю будто бы вскользь, без эмоций и переживаний. Даже тот факт, что такая реакция ненормальная сейчас, я прекрасно осознаю. Но где-то вне меня. Видимо, шоковое состояние.
Отвлекает меня от раздумий папа. Они с Олегом скооперировались и решили совместными усилиями, что мне точно нечего делать на улице. Поэтому меня активно выпроваживают домой.
— Пап, а ты маме позвонил?
— Нет еще.
— Набери. Мой телефон… где-то там, — махаю рукой на остатки ателье.
— Наберу. А ты давай домой. Раз от больницы отказалась.
— Я отнесу, — Олег подхватывает меня на руки, размещая руки так, чтобы не задевать и не нагружать мою перевязанную конечность. — Ключи где?
— Тоже там, — киваю снова рукой. Вместо того, чтобы идти в мое здание, папа протягивает со своей связки запасной комплект мне. — Уже у меня ключи.