Гадкий лебедь для босса (СИ)

И с каким-то садистским разочарованием отмечаю, что у первого с рожей и самочувствием все в порядке.
— Макс? Как там Ави?
— Волнуется, поэтому послала меня проверить. Помощь не нужна?
— Нет, мы обо всем договорились, — красноречивый взгляд на Станиславского, — я надеюсь.
— Вне всяких сомнений, — спокойно, хотя и с нотками недовольства отзывается мужчина, и скрывается в дверях ресторана.
Мы с Владом пару секунд смотрим ему вслед, а затем — друг на друга.
Я не знаю, как начать, но все-таки должен узнать то, что меня так волнует.
— Андрей и Аврора… Ты решил, что они могут?..
— Я похож на идиота? — грубо обрывает Влад. Затем выдыхает, и уже спокойнее произносит, — я действительно хотел выбить из этого придурка всю дурь, но контракт… Блять, Макс, он нам нужен. С ним мы могли бы неплохо приумножить активы компании.
Я приподнимаю бровь, не допуская мысли о том, о чем подумали бы многие. Слишком хорошо знаю Влада, чтобы решить, что он поставил деньги превыше семьи.
— Поэтому я не стал разрисовывать рожу Станиславского, хотя, видит Бог, смог бы это сделать так же живописно, как моя жена орудует красками. Просто предупредил гаденыша, что еще хоть малейший шаг в сторону моей дочери — и о нашем с ним сотрудничестве он может забыть. Кажется, мужик меня понял.
Он снова вздыхает, затем озирается по сторонам, и хлопает по карманам пиджака.
— Черт, в такие моменты жалею, что бросил курить, — расстроенно выдает он.
Я киваю, хотя мысли все равно где-то совсем не в работе.
— Станиславский, он… — я так осторожно подбираю слова, что, кажется, даже начинаю слегка тормозить, — он не плохой мужик.
Влад дергает бровью, и щурит взгляд.
— Тебе что, самому надо? Так я отговаривать не стану, забирай Андрюшку.
Я закатываю глаза. Кажется, теперь знаю, в кого Аврора такая… Язва.
— Я не об этом. Смотри, Станиславский — птица не низкого полета, плюс ко всему не решился бы обижать твою дочь, так как хочет работать с тобой, и знает, что в случае чего ему прищемят яйца. Не бедный, значит, не охотник за приданым. Ну и смело обозначил свои намерения в адрес Авроры.
Влад медленно кивает, явно понимаю, куда я клоню. Мне самому каждое слово дается словно глоток кислоты, но, блять, реально интересно.
И не в последнюю очередь для личного, так сказать пользования.
— Почему ты так яростно против? — все-таки заканчиваю свою мысль, и Влад поднимает голову, разглядывая покрытое смогом небо.
— Ты ведь знаешь, что я за своих порву, — это не вопрос, а скорее утверждение, но я на всякий случай киваю, — а этот, блять, Станиславский… Я ему только пару раз пригрозил, и сказал держаться от моей дочери подальше. А он сразу — язык в жопу, и на попятную. Так какое это значит «его»?
Влад смотрит мне прямо в глаза, и сейчас словно видит насквозь, с какого хрена я задаю такие вопросы. Мне неуютно, но ничем не выдаю себя — выдерживаю взгляд, и жду продолжения.
— Не его моя дочь, — заканчивает Влад уже спокойнее, видимо, все-таки не заметив моего истинного интереса, — за свое глотку грызть надо. Брать, не спрашивая, и делать все, чтоб не ушла. И тогда, если есть любовь, и моя дочь сияет, и доверю ее другому. А пока — Ави только моя девочка, и, надеюсь, так будет как можно дольше.
Он усмехается, чуть смягчая свою фразу, а затем бросает взгляд на часы.
— Давай возвращаться, пока все не напились в умат там. Пара сообщений — и я валю домой. Там Бель ждет, и пацаны. Подвезешь Ави до дома?
Я киваю, потому что это — итак мой план на сегодня. А Влад с благодарностью хлопает меня по плечу, и первым возвращается на корпоратив.
А я вдыхаю ночной свежий воздух, и с полной кашей в голове ступаю следом.
  
Глава 32
 
Аврора
Это так странно — стесняться того, кто пробовал тебя между ног, и неоднократно был рядом голый.
Но именно это чувство я испытываю, когда Макс мчится по темному городу, а его рука почти все время — на моем колене. Не гладит, даже не сжимает — но все равно каждая клеточка под ладонью горит, и будто плавиться в ожидании.
 
Макс ведет машину уверенно, и чуть быстрее, чем нужно. Я слегка нервно облизываю губы, и подрагивающими пальцами пытаюсь включить что-нибудь по радио.
Когда я напьюсь, я дурак —
Будь со мной аккуратна
Для меня каждый взгляд твой
Как знак
Слова песни так резко ударяют в тишину салона, и я ловлю в свете фонарей прищуренный взгляд Макса. Он слегка улыбается, притормаживает у светофора — а затем мы срываемся с места под это невозможное: «рррр»*
А затем, в продолжении припева, Орлов низким голосом подпевая, отлично попадая в мотив, и я таю под звуками из его рта.
По любому, я влюблюсь, как
Дурак
Ты будь со мной аккуратна
Для меня каждый друг твой
Как враг…*
На последней строчке Макс сощуривается на дороге, и чуть-чуть, скорее даже неосознанно, кивает пропетым словам.
Боже.
Для меня все происходящее — чистое возбуждение, и вот я уже отбрасываю все загоны и стеснение в дальний уголок своей души, а взамен достаю истекающую между ног женщину, что легко начинает игру «доведи мужика до исступления».
Осторожно разворачиваюсь к все еще подпевающему Максиму, закидываю ногу на ногу — и в этом головокружительном разрезе уже видно до середины бедро, и даже — кусочек кружевной ткани моих самых дорогих в жизни трусиков.
Да, сегодня на мне не цыплячье безумие.
И я готова выгнуться при Максе во всем «боевом» снаряжении…
— Ави, — предупреждающе-хриплый голос словно красная тряпка, и я томно прикрываю ресницы, — прекрати, если не хочешь попасть в аварию.
Его рука, в противовес словам, сама движется по оголенному бедру, и очерчивает покрытую мурашками кожу. Мое дыхание срывается, и я, плохо соображая, кладу ладонь на натянутую ткань брюк.
Сжимаю твердую выпуклость, и получаю красноречивую череду шипящих матов сверху.
— Ави! Оставь мой член в покое, и дай довезти нас до дома!
Я киваю, и спокойно отстегиваю свой ремень.
— Ты с ума сошла?..
Резкий звук молнии, а затем — вот он. Абсолютно беззащитный мужчина, управляющий автомобилем, и полностью во власти моей изощренной фантазии.
Которая сейчас, кажется, решила показать всем скромняшкам «фак».
— Никогда не пробовала делать это, когда мужчина за рулем, — задумчиво произношу я, не забывая поглаживать твердую бархатистую плоть, — а ты?
— Ави…
Макс буквально сипит, но все же пытается одной рукой отодвинуть мою голову. Ловко увернувшись, я решаю больше не испытывать судьбу, и во что бы то ни стало выполнить задуманное.
Поэтому одним коротким рывком беру член в рот настолько, насколько могу.
Боже, что за полустон-полурычание надо мной!
Я успеваю слегка поласкать головку круговыми движениями языка, когда чувствую, что Макс резко куда-то сворачивает, и тормозит машину. А следом меня поднимают с члена, и одним движением усаживают к себе на колени.
— Сумасшедшая зараза, — хрипит он мне в губы, посасывая и кусая нижнюю, — это было охуенно, малыш, но с меня хватит петтинга — усаживайся на мне поудобнее.
Боже, да с радостью.
Макс бережно приподнимает меня за бедра, проводит двумя пальцами по влаге на трусиках — и с самой порочной улыбкой на свете отодвигает их в сторону.
Сам проводит кулаком по члену — и направляет меня к нему.
— Я тебя так хотел трахнуть, что с ума сходил все ночи после работы, — слышу горячий шепот в шею, и постанываю с первыми прикосновениями «кожа к коже». — Поэтому хрен с ним, с домом — я жалею, что не взял тебя в той кладовке.
 
Мой долгий протяжный стон с его резким толчком вверх, в меня сразу полностью — это смесь чистейшего удовольствия и легкой боли внутри. До ужаса хочется начать шевелиться, чтобы снова поймать эти чувства — но Макс замирает, и стискивает зубы.