Гадкий лебедь для босса (СИ)

Макс поднимает голову, смотрит так, что все мое спокойствие смывается всего одной струей его желания из глаз. А следом, чуть наклоняясь, вцепляется губами мне в шею, ведя влажный след поцелуев вниз.
— Охренительное платье, — шепчет он, вызывая табун мурашек под кожей, — думаю ввести новую униформу…
— Уверена, на Леночке оно будет смотреться не так великолепно, — из каких-то закромов выуживаю фразу, так как мозг перестал соображать совершенно, и получаю легкий смешок в районе ключиц:
— Несомненно.
Он продолжает целовать мою кожу, словно это самый вкусный десерт на планете, и, хоть мне невообразимо приятно, я все еще пытаюсь понять… Хоть что-то.
— Макс… — даже не пытаюсь скрыть нехватку кислорода, — это мало похоже на разговор…
— Все верно, малая. Я просто передумал разговаривать.
Я не знаю, что это значит, но когда его руки отодвигают лиф платья, а губы накрывают напряженный сосок — все мысли вылетают, даже не пытаясь за что-то ухватиться.
Я, кажется, за эти пару недель стала секс-зависимой от Макса Орлова. А еще растеряла всю свою гордость и трезвомыслие, раз просто выгибаюсь в ответ на его пошлые ласки, вообще не думая об отце и коллегах за дверью.
Его рука по внутренней стороне бедра проникает под платье, одним движением отодвигает полосочку трусиков, и погружает большой палец во влажную глубину. Кажется по моему ерзающему телу Макс понял, насколько сильно мне необходима разрядка, и решил не медлить с этим.
Он просто выпрямляется во весь рост, одним движением двигает меня ближе, и начинает ласкать самое чувствительное место, обходя клитор по кругу, и иногда снова и снова погружаясь внутрь.
— Мы попробуем, — слышу голос у себя над макушкой, и вцепляюсь пальцами в его пиджак, готовая в любой момент улететь, — черт, малая, я не могу без твоих стонов по ночам… И без ебаных подколов днем. Так что давай, возвращайся ко мне…
Я кончаю под его последнее, глубокое погружение сразу двух пальцев, и глушу стон где-то в широкой груди, к которой прижата до судорог. Это — несравнимо-мощная разрядка, хоть в деле не участвовал его член, а всего лишь пальцы.
— Охренительно, — выдает Макс, а затем с самым пошлым видом облизывает пальцы, — я тебе уже говорил, что ты просто дико сладкая?
— Животное, — тяжело дышу я, а затем, без паузы, нерешительно заглядываю в глаза, — ты правда хочешь… Отношений? Со мной?
— Честно, малыш, хочу с тобой трахаться. Ну и, пожалуй, пить кофе и бодаться в офисе. Если для всего этого нам нужен какой-то статус, то, хрен с ним, я готов попробовать. Только сразу предупреждаю — никакой огласки на первых порах, и официального представления родителям как твоего… Как это сейчас? Бойфренда? Мы попробуем, малышка, и посмотрим, что из этого выйдет.
Он смотрит прямо, показывая, что серьезен, а я лишь залипаю на его красивое, четко очерченное лицо, и понимаю — я согласна и на такое.
Это звучит безумно, но мне настолько хочется быть рядом с Максом, что его готовность начать наш старт почти с нуля — едва ли не подарок для глупой вчерашней школьницы. Да и что я теряю? Я и сама не больно готова признаваться отцу, что любовь всей моей девятнадцатилетней жизни — его правая рука и теперь уже партнер Максим Орлов. Вряд ли папа такое оценит… Может быть потом?
А у меня появится шанс заполучить себе своего начальника, и не мучиться тем, что я для него девочка на ночь. На ночи, точнее. И пусть пока разница в положении совсем не велика — Макс готов попробовать. Уверена, что это большее, чем он предлагал большинству своих пассий.
— Потом не умоляй меня передумать, — чуть прищуриваюсь я, поправляя белье и платье, и по весьма заметной выпуклости соскальзывая вниз.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, Станиславского с Костей ведь никто не отменял. А с таким форматом отношений будет крайне сложно объяснить им, почему не стоит за мной ухаживать… Ой!
Я мгновенно оказываю прижата обратно к разгоряченному телу, а гневный взгляд Макса снова навис надо мной. Кажется, перегнула в издевке, но по-другому свое «согласна» я выразить просто не могла.
 
— Если ты со мной, ты только со мной, Ави, — буквально рычит он мне в губы, и я с удовольствием киваю.
— И ты — тоже.
Он смотрит так, будто я сказала не стоящую внимания глупость, но кивает, показывая, что услышал. И это прибавляет спокойствия моей внутренней ревнивой кошке, готовый выцарапать глаза каждой мимо проходящей курице. И цапле тоже.
— Вот и отлично. Не переживай, со Станиславским я сам разберусь, если этого еще не сделал твой отец. А на счет Костика… дашь его номер?
— Нет!
— Ави.
— Я уже ему все сказала. Он понял, честно. Просто хотела посмотреть на твою реакцию, правда, не стоит ему звонить…
Макс качает головой, все еще крепко зажимая меня в своих руках, а затем наклоняется, и мягко целует припухшие губы.
— Тебе лучше без помады, малыш. Учти это как пожелание своего… Ммм… Полубойфренда.
Я смеюсь, когда он с самым серьезным видом отпирает дверь кладовки, и мы по отдельности возвращаемся к веселящейся толпе.
  
Глава 31
 
Максим
— И где отец с Андреем? — оглядывается Аврора, когда мы снова сталкиваемся в толпе уже подвыпивших людей, и вопросительно смотрит на меня.
— Понятия не имею, малыш. Может, все еще разговаривают?
— Столько времени?! Боже, он, наверно, убил его, и сейчас закапывает тело…
Я смеюсь на ее взволнованный тон, и получаю в ответ полный негодования взгляд. На самом деле, мне глубоко плевать, куда там потерялись одни из главных персон нашего корпоратива. Сейчас, когда мы поговорили с блондинкой, и вроде как я теперь обладаю всеми правами на то, чтоб обладать ею, хочется поскорее закончить все дела, и поехать домой.
К ней или ко мне — не важно.
Завтра выходной, и мое воображение уже нарисовало картинку, как мы могли бы провести утро. Скажем, полночи я бы не выпускал ее вообще, наверстывая пропущенное удовольствие. От одной этой мысли член дергается, желая прямо сейчас утащить девчонку домой.
Ну, или, на худой конец обратно в кладовку. Чем хуже клубного туалета?!
А затем я бы даже расщедрился на кофе в постель, и плеснул бы в туда молока, на радость блондинки. Представил, как недоверчиво бы улыбнулась Аврора, обязательно бы поддерживая сползающее одеяло на груди. Потому что, хоть ночью эта бестия становиться просто неподражаемой шлюхой — то с наступлением рассвета обязательно стесняется, и комкается в одеяле.
Черт, от мысли, что это все теперь мое и доступно прямо сегодня, становится реально невтерпеж. Одно хреново — мое предложение начать «с малого» оборачивается пока что против меня — потому что коснуться малышки прямо сейчас не представляется возможным.
Поэтому, вместо всего нафантазированного и желанного, я тупо делаю глубокий вдох, и ловлю за запястье рванувшую было Аврору.
— Куда ты?
— Пойду посмотрю, может, удастся их найти…
А она волнуется. Действительно на взводе, и это бесит, потому что… Только ли за отца так переживает блондинка? Или за Станиславского тоже?..
Гоню на хрен неуместные эмоции, и возвращаю девушку на место.
— Стой здесь. Сам схожу, посмотрю. Вдруг и правда Влад решил похоронить останки недопартнера…
— И что ты тогда сделаешь?!
— Как что? Помогу копать, разумеется.
Смеюсь на ее покрасневшее от злости лицо, и наслаждаюсь даже такими эмоциями. Потому что в последние дни в офисе я видел лишь ее макушку, склонившуюся за работой. И даже сам не позволял себе поддеть малышку, чтобы еще больше не обидеть.
Боги, как мне не хватало этого!
 
Кажется, следующая неделя у нас будет примирительно-бесячая, когда я сполна выхлебаю из нее все, что мне так нужно. Настоящая злость, колкие фразы, и эти срывы, когда нахрен одежда…
Бля, дожить бы.
Выхожу в темную прохладу крыльца ресторана, и вижу, как Станиславский с Владом как раз возвращаются внутрь.