Леденцовые трости для Карамельки (СИ)

— Божественный! Все боги — отличные мастера, и, наверняка, у вас тоже есть дар. Вы можете начать здесь новую жизнь, где вас точно оценят по достоинству, Хозяйка! — Клубничка хлопнула в ладоши и задорно рассмеялась. Но вдруг на приятной мордочке фамильяра промелькнуло испуганное выражение.
Меня затошнило. То ли от надвигающейся температуры, следующей всегда за больным горлом, то ли от того факта, что в гулком коридоре послышались нетерпеливые тяжелые шаги двух людей, и в камеру начал струиться туман. На этот раз не тот, напоминающий угольную пыль, а черно-белые густые клубы, навевающие отнюдь невеселые мысли. 
Те двое идут по мою душу. В глубине души я ощущала это весьма остро и ясно. Волнительное предчувствие пробежалось по телу нестерпимо горячей волной. От самого больного горла до кончиков оробевших пальцев на руках, и дальше — к самым голым пяткам, касающимся шершавой простыни тюремной койки.
Это они. Два синха-кропийцы, про которых я толком ничего и не узнала, но сердце предательски забилось в такт торопливым шагам, готовясь к встрече с ними. Почему-то я была твердо уверена, второй является таким же божественным вампиром, как и первый. Интуиция вопила отчаянно: нужно спасаться, бежать. Но вопреки любому здравому смыслу, я оказалась изрядно… заинтригованной. 
Вскочила с кровати, не намереваясь сверкать голыми коленками напротив мужчин и приготовилась встретить их с достоинством, в конце концов, я — человек и имею право на свободу! Преступлений не совершала, законов не преступала. И все же, шаги синхов отзывались в горле гулкими ударами, а ладони невольно сжались в кулаки. Краем глаза успела заметить, как Клубничка нырнула под койку, прячась от входящих. По ступням мазнул ледяной ветер, пальцы свело от холода, но я продолжала упрямо стоять, ведь подол моего костюма пал смертью храбрых от рук того извращенца. 
Они появились быстро. Впрочем, к явлению божеств человек никогда не будет готов, и являлась исключением. Сглотнула вязкую слюну, осознав, что бесконечно давно ничего не пила и не ела, а горло болит все сильней. Но глаза мои упрямо смотрели вперед, едва в коридоре стали расстилаться густые клубы черно-белого тумана. 
Сперва я заметила их ноги. У одного — знакомый балахон, у другого — непозволительно красивые мощные икры и белая… туника? Моргнула, не понимая. Проследила выше: пояс первого был перехвачен золотистой нитью, другого же опоясывал кожаный добротный шнур, далее прослеживались внушительные плечи, твердые руки. Приятная загорелая кожа у того, что одет в белую тогу, и сокрытые под плотной тканью предплечья другого. А вот лица… 
Их лица выражали нечто общее, пугающее и завораживающее. Они оба смотрели на меня таким образом, каким не смотрел ни один мужчина на земле. И взгляд этот отражал отнюдь не отвращение, а неожиданную для меня жажду, потребность, радость. Ликование… и город.
Пара ярких, небесно-голубых радужек нетерпеливо блуждала по мне, оценивая каждую черточку растрепанной внешности. Волосы у мужчины в тоге напоминали золотистые нити и тускло светились в темноте. Мне кажется, впервые с момента, как я очнулась в камере, я на самом деле поверила, что нахожусь в другом мире. 
Он походил на бога. Греческого Аполлона, сошедшего с полотен периода Ренессанса, только манера себя держать у него оказалась отнюдь не жеманной, а наоборот, подчеркнуто мужественной, хозяйской, я бы сказала. Он точно был здесь не просто гостем, в этой тюрьме. Светлые брови кустились на выдающихся надбровных дугах, квадратные скулы подчеркивали атлетичную широкую шею, посредине которой выпирало адамово яблоко. И оно дрогнуло, едва мужчина задержал на мне свой взгляд.
Да он сглотнул! Словно увидел вкусный обед!
Но и поведение второго по отношению к блондину явно показывало главенство того, кто подождал белый туман. Мгла сочилась из его пальцев, застилая пол. 
— Ты уверен? — хрипло спросил «Аполлон», не отрывая от меня напряженного взгляда. Он прищурился хищником, почуявшим жертву. Очень показательно. 
 
Мое сердце снова пропустило удар, а пальцы на ногах окончательно занемели. Я переступила с ноги на ногу, под пристальным взглядом брюнета. 
— Точно, — мгновенно отозвался Темный, отпуская черную мглу стелиться по полу из раскрытой ладони. — Определённо точно. 
Тогда я еще сильнее испугалась. Потому что блондин выдал столь странный животный звук, что меня окончательно покинули остатки здравого смысла. Бежать. Мне нужно срочно отсюда убираться. 
Панически взглянула за их спины, где виднелся проход. Я успею проскользнуть! Они так пристально меня рассматривают, что точно потеряли всякую бдительность относительно входной решетки с тяжелым навесным замком. 
За решеткой клубился черный туман, проникая в камеру длинными извилистыми щупальцами. Он заполнял пространство, поглощая его глубокой смешанной мглой. В эпицентре этого безумия стояли двое мужчин, но даже так я видела, как пугающе светятся их радужки.
Не маньяки. Боги. Пугающие, но от их откровенного взгляда по бедрам прошлась стройным маршем армия мурашек. Синхи пялились на мои голые колени без зазрения совести. И, кажется, что-то рычали. 
— Опять землянка. Столько лет прошло… — вырвалось сквозь гневно стиснутые зубы бесцеремонного блондина. Внешность его не соответствовала суровому голосу и манере себя держать. — Надеюсь, она последняя. 
Без понятия, о чем он говорит. Но мне следует выбраться отсюда как можно скорее. 
— Эй, господа тюремщики, у вас не найдется одеялка потеплее? Я совсем замерзну здесь. На смерть… — начала я хриплым от простуды голосом. — Ваша тюрьма не отапливается, а на улице зима, между прочим. И вообще, предъявите обвинения, в чем я виновата?!
А сама посматривала за спины пришедших. Бежать, да поскорее. Даже сдалала мелкий шажок в ту сторону, но как же Клубничка? Опасливо покасилась в сторону кровати. Я обещала вылечить фамильяра, да и кто, в этом новом мире, кроме меня будет заниматься варкой карамели… 
В ясных голубых глазах бога полыхнуло синее разгневанное пламя. Создалось впечатление, что оно давно уже тлело в них, на самом дне черных зрачков, а теперь растеклось по радужке подсвечивая ее равномерным сиянием. 
— Простолюдка, — практически сплюнул Аполлон. — За что?! 
И поднял очи горе в отчаянном жесте, расставив руки ладонями вверх. Контекст происходящего неумолимо от меня ускользал. 
— Просто дайте одеяло и горячий чай, — просипела я. — И адвоката. У вас тут определенно должны быть защитники?! — возмущению не было предела, смотреть на двух высоких богов оказалось непросто. По меньшей мере каждый из них выше меня сантиметров на тридцать, если не больше. Крайне сложно сохранять спокойствие, когда двое мужчин смотрят на тебя такими откровенно голодными взглядами. Но нет уж!
— Ты знаешь законы, брат, — намекнул на что-то недоступное мне второй синх, — убедись сам. 
— Не нужно ни в чем убеждаться! Я уверена в своей невиновности, я не сделала ничего плохого! — затараторила я, замечая, что блондин решил подойти ближе. Я же, в свою очередь, наоборот — отступила на пару шагов назад, обжигая ступни жутким каменным холодом тюремного пола. 
Блондин рыкнул, и одним слитным движением возник прямо передо мной. От него исходила мощнейшая энергия, настолько удушающая, что захотелось рухнуть на колени, и поклониться в ноги красивейшему и, без сомнений, жестокому, богу. Она давила чугунным прессом сверху, на самую макушку, вынуждая втянуть голову в плечи, и взглянуть на мужчину исподлобья. Жуткая аура удушающей силы следовала за ним, куда бы он не пошел. 
Но я держалась. Смело глядя в яркие светящиеся глаза высокого синха, скрестила руки на груди, ожидая от него дальнейших действий. Нас разделяли два десятка сантиметров. В этом небольшом расстоянии стало накапливаться напряжение. Капля за каплей, разряд за разрядом — и вот, между нами практически трещат молнии. 
Голодный взгляд мужчины остановился на моем лице. Он скользил по острым скулам, волосам, дрожащим от холода губам, но, кажется так и не мог найти того, что скал.