Леденцовые трости для Карамельки (СИ)

Замороженная реакция, излишняя холодность спасали от безумия. 
Но по реакции брата я понял — произошло что-то эдакое. В его синих радужках плескалась гамма чувств, которые мне было невозможно ощутить. Я сделал попытку их распознать. 
Вожделение? Голод? Надежда? 
Неужели?..
— ОНА здесь, Всесильный, — он взял себя в руки, и наклонил голову, скрывая взгляд по черным капюшоном. 
Мое сердце вздрогнуло, ощутимо потеплев. 
— Анаил? — скрипучим голосом, абсолютно не веря в происходящее переспросил я. 
— Землянка. Нарушительница. Доложили сегодня утром, я пошел к ней… Испугал, — последнее слово было сказано так тихо, и столь печально, что стало очевидно: Надсмотрщик облажался, нарушил наши законы, ведь по правилам положено уничтожать пришельцев. Исключение из него лишь одно: если человек оказался избранным какому-то богу. 
— Веди, — произнес я, теряя терпение. 
  
Глава 4. Безумец и его брат
 
Алина
Усердно делая вид, что не замечаю скачущего глюка, я пододвинула стул к стене и попыталась выглянуть в узкое окно, через которое невозможно сбежать. Едва ли рука туда протиснется… 
— Крепко замуровали! — всплеснула ручками Клубничка. Вот же настойчивое видение!
— Знаешь что? — начала я, глядя между решеток, где сейчас во всю лил ледяной дождь, заметно ухудшая видимость. — Если ты — мой магический помощник, или как его там правильно, то почему не помогла и не спасла от этого маньяка?!
— Алина! — возмущенно пропищала малышка, — он же — синх! К тому же еще и Надсмотрщик. Я бы не хотела оказаться вдруг развоплощенным фамильяром, да и вообще, немного подвижек в личной жизни тебе не повредит. 
Я запыхтела, вглядываясь в белесый туман. Холодно. Как же здесь промозгло и противно. Впрочем, не так уж и отличается от Москвы этой странной зимой. Но запах… Он совсем другой. Такое ощущение, что меня вывезли за город, потому что легкие… они словно расправились, воздух сладкой рекой втекал в ноздри, чистый, ничем не испорченный, приятный. 
Меня точно поместили куда-то на большую высоту, я не могла рассмотреть ни землю, ни полноценно увидеть небо, потому что погода не позволяла. 
— Не тебе устраивать мою личную жизнь! — огрызнулась на излишне инициативную конфету, стараясь не обращать внимания, что разговариваю с глюком. Я представила в воображении губку, способную смывать воспоминания и крайне упорно стирала образ лица незнакомца. Ощущение его горячих губ, рук, и чарующий голос с горчинкой, приятный баритон, слушая который колени подгибались от страха и желания. Сильный, высокий. Я не сомневалась ни на миг, что под его балахоном сокрыты твердые мышцы и великолепная фигура. 
Такой мужчина мне не пара. 
— Хозяйка, ты не права! Раз мы на Парласе, то кому как не мне быть твоим проводником во всех смыслах? — пискнула малышка, прыгнув на приступ возле решетки, она высунула крохотную ручку между прутьев и поймала несколько капель. Сначала веселая, довольная новым местом Клубничка, стояла рядом с моим лицом и смотрела на дождь, но вдруг ее улыбка померкла, уголки опустились вниз, и она резко отшатнулась, рассматривая собственные пальцы. — Ой, я таю, таю! — всхлипнула Клубничка, и быстро прыгнула мне на колени, вынуждая присесть на холодную койку. — Больно!
— Что случилось? — риторический вопрос. Прозрачные розовые ручки разъедали капли местной воды, и пусть она была холодной, но для сахара это совершенно точно губительно. 
Я быстро вытерла ее ручки чем пришлось, однако розоватые полупрозрачные конечности теперь были испещрены рытвинами, напоминая неэстетичный кусочек сыра. 
— Ну вот, — вздохнула. — Ты ведь из карамели, неужели не знаешь, что под воду тебе лезть нельзя?.. 
Клубничка лишь всхлипнула. 
— Хозяйка, но ведь я проснулась совсем недавно, у меня практически нет опыта, — проговорила она жалостливым голоском, поднимая ладошки на свет и разглядывая некрасивые шрамы.
— Теперь ты точно мой фамильяр, — рассмеялась я, невольно сравнивая свои следы от сахарного ожога с ее травмой, — но ничего, найдем местную кухню и я легко смогу тебя починить. Всего-то нужно сварить немного карамели, только бы понять, как выбраться из этой камеры… 
 
Клубничка заметно повеселела. Хлопнула в ладоши, покрутилась на месте, пританцовывая и расправляя оборки на рукавах фольгированного платьица, спрыгнула на пол и стала расхаживать с важным видом по холодному камню. 
— Боюсь, хозяйка, это будет непросто. Но есть один важный момент! Я тоже видела, как у темного синха лоб светился. А значит, его природа вас признала, вы — его истинная пара!
— Ты про маньяка с туманом? — я начала смутно догадываться, что не просто вышла прогуляться босиком по столице после лишнего бокала вина. Здесь происходило нечто гораздо большее. Ну не похода была Клубничка на мой бред. Конечно, последнее время я тяжело работала, чтоб получить премию на праздники, однако не могла доработаться до таких глюков! Я исправно спала и ела, лишь с людьми не сильно общалась… впрочем это-то как раз вполне в духе моего характера. 
Но воздух, который льется в легкие как пьяная родниковая вода, этот необычный мужчина, с яркими сапфировыми глазами и непроницаемым туманом, да и его лоб… светился весьма натурально. Все это навело меня на вполне понятный вывод: кажется, я все же попала в другой мир. И дальнейшие объяснения конфетки лишь подтвердили мою теорию. 
— Я уже говорила, синхи — особенные, даже среди богов, они пьют кровь женщин, чтоб поддерживать свою магию. А на счет знаний, они приходят ко мне из всеобщего поля фамильяров, да. Поэтому хоть я недавно родилась, но уже жутко умная! 
— То есть, этот маньяк еще и вампир?! — не удержалась от возгласа, нервно теребя короткую юбку. 
— Алина, услышь меня, я говорю, что ты его избранная, а ты уловила только про кровь! — покачала головой малышка.
Я лишь рассмеялась в ответ. 
— Не верю в такие вещи, Клубничка. Нужно смотреть суровой реальности в лицо, а она вполне ясно говорит мне об одном: девушку, у которой большая часть того, что должно быть прекрасно, возбуждать, вдохновлять на подвиги и прочее — покрыта уродливыми шрамами, не может стать избранницей такого шикарного мужчины. Это против любых законов, дорогая, против самой биологии! — я говорила с болью в голосе, ведь однажды мне довелось обжечься. Да так горько, что впечатлений хватит на остаток жизни! 
— Ну хорошо, — сменила тон конфетка. — Во что ты тогда веришь, Хозяйка?
— Верю. Сложно сказать. Хотя. — Прижалась спиной к стене (та казалась почти теплой, что, безусловно странно) и подогнула под себя колени, стараясь немного согреться. Болеющее горло опять дало о себе знать. Голос стал сиплым, простуженным. Мне это ужасно не нравилось, но какой здесь выбор? Решетки надежные, просто так не выйти, одна только надежда, что тот синх, как его назвала Клубничка, еще вернется. — Я всегда верила в добро, малышка. Однажды добро людей спасло мою грудь. Всегда верила так же и в профессионализм, потому что он однажды позволил маленькой девочке остаться почти неотличимой от других детей, когда она в одежде, а могло быть гораздо хуже. Поэтому и делала карамельки для ребят каждый год, и рассовала их по карманам коллег на работе, порой замечая, как те украдкой улыбаются, вытаскивая очередную горсть любимых, апельсиновых. Варила их на совесть, из хороших ингредиентов, смешивая только лучший сахар с натуральной начинкой. 
— Профессионализм, значится? — задумчиво вздохнула Клубничка. — Так это же хорошо!
Она ударила себя по лбу, и прямо расцвела от яркой улыбки. 
— Ведь у Вас есть Дар, а значит, вы можете стать богиней! Просто его нужно развить, добавить немного веры в себя, которую почему-то вы забыли, раздобыть лучшие составляющие вкусняшек и лепить, лепить, лепить, конфетки да леденцы — и получать в ответ веру! 
От малопонятных слов Клубнички у меня заболела голова. 
— Какой дар? — виски пульсировали в такт сердцебиению.