Неостывший лед (СИ)
Сев на корень какого-то большого дерева и прикрыв глаза рукой, я стала размышлять, как выбраться отсюда. Лес казался теперь чужим и враждебным ко мне. Я больше не слышала голоса Роя. Он растворился в темноте, как только я поняла, что все мои попытки достичь его, оборачиваются крахом. Зато я начала слышать обитателей Леса, и это оказались совсем не страшные звуки, а вполне обычные. Недалеко от меня в сухих листьях копошился небольшой зверек, в кроне дерева пищали летучие мыши, а как только я убрала руку с глаз, то увидела на небе первые звезды. Лес оказался не таким пугающим, и все-таки я хотела выбраться отсюда. Идти по звездам я не умела. Этим непонятно откуда взявшимся искусством владел мой отец, но я так и не смогла научиться. Идти на голос Роя я посчитала напрасной затеей, потому что в итоге оказывалась совсем не там, где мне было нужно.
— Пожалуйста, помоги мне, — с отчаянием в голосе обратилась я к Лесу.
И тут, как по волшебству, перед моими глазами замаячил светлячок. Я уже хотела отмахнуться от него, как вдруг он отлетел от меня на метр и завис в воздухе. Я осторожно встала и сделала шаг к нему. Он пролетел еще вперед, оставляя за собой золотистое свечение, благодаря которому я видела то, что нас окружает. Я поняла, что светлячок ведет меня за собой, и не довериться ему было бы ошибкой. Ведь если кто-то спасает тебя от тьмы, то как не пойти за ним?
Шли мы недолго, и вдруг позади раздался громкий и оглушающий звук, как будто упало огромное дерево. Мой светлячок взметнулся вверх и пропал среди еловых веток. Я замерла, потому что звук, испугавший меня, приближался, как будто позади меня падал целый лес. Я вжалась в ствол дерева, прекрасно понимая, что оно не защитит. Шум все приближался, и наконец я поняла, что все происходит не на земле, а наверху. Я подняла голову вверх и увидела над собой силуэт огромной птицы, которая сверкала в свете звезд теплым свечением. Приглядевшись, я поняла, что это не звезды освещают ее, а тысячи светлячков, летевших рядом. И только когда я успела разглядеть хвост, я осознала, что это никакая не птица. Это — дракон. И он летел совсем низко над деревьями, задевая хвостом их крону.
Все произошло слишком быстро. Я даже не успела как следует удивиться этому открытию, потому что дракон летел быстро, и одна из веток, отлетевшая от его хвоста, сильно ударила меня по голове. И дальше вместо свечения и звезд я вновь увидела одну лишь темноту.
Выйдя из этой темноты, я оказалась в своей кровати, не понимая, почему запах хвои, который преследовал меня весь мой долгий сон, исчез. Я пошевелила ногами и потянулась, чтобы проснуться окончательно. Свет, падающий из окна на мою кровать, был нежно розовым, таким, какой бывает при закате. Значит, я провалялась в кровати… Стоп! А как я сюда вообще попала? Последнее, что я помнила, была тяжелая ветка, летевшая на меня сверху. Я потрогала свою голову, и действительно было очень больно касаться лба. Все-таки ветка прилетела, куда надо.
Я поднялась с кровати и доплелась до ванной комнаты. Представ перед зеркалом, я поняла одно — выглядела я не слишком хорошо, и это было совсем мягко сказано. Спутанные волосы, бледное лицо, а под глазами синяки. Сейчас я и вправду была похожа на северянку. Даже цвет моих глаз, такой же, как и у папы, подтверждал этот факт. У всех южан цвет глаз представлял собой все оттенки коричневого. Но темно-зеленый тоже был близок к коричневому, так что я сильно не переживала по этому поводу.
Я кое-как привела себя в порядок и вернулась в спальню. Запах луговых трав окружил меня. Экберт стоял, сложив руки на груди и смотрел в окно.
— И давно ты здесь стоишь? — тихим голосом спросила я у брата.
— Наконец-то ты пришла в себя!
— Ру вернулся домой?
— Нет.
— А как вообще я оказалась дома, а не… — я замолчала, не договорив.
А что знает Экберт? И кто же меня нашел в Лесу?
— Рой нашел тебя, хотя все должно было быть как раз наоборот. Мы все искали его, хотя надо было тебя… Леона, ну почему с тобой столько возни?
Я проигнорировала замечание Экберта. Рой в очередной раз спас меня, и я мысленно послала ему все слова благодарности. Я невольно коснулась лба и поморщилась.
— А что он еще рассказал?
— Лучше расскажи мне ты.
— Рой побежал за Ру, но так и не догнал. А я искала его вдоль берега реки…
Я бросила на брата осторожный взгляд и поняла, что врать бесполезно.
— Ты знаешь, да?
— Что знаю, Леона?
Издевается! Ну почему старшие братья всегда общаются с младшими сестрами в таком высокомерном тоне?
— Экберт, перестань так со мной разговаривать!
— Так это я должен перестать? — Брат заходил из стороны в сторону. — Опять была в Лесу! Мы тебя полночи искали! Ты вообще понимаешь, что ты наделала?
— Нет. Может, наконец, объяснишь?
Экберт резко остановился у моей кровати и посмотрел на меня, оценивая мою решимость узнать правду.
— Я не уверен, что это правильно. Давай дождемся мамы. Она ушла за целебными травами для тебя и скоро вернется…
— Ну уж нет! Расскажи мне ты!
Разве я могла упустить возможность узнать причины постоянных переглядываний мамы с братом? Нет, я все равно раскрою эту тайну.
Экберт прикрыл окно и глубоко вздохнул, прежде, чем тихо произнести:
— Наш папа северянин.
— Что?
Я присела на кровать, потому что ноги больше не могли держать меня.
— Погоди… Но как? У него волосы были темные и глаза…
— Цвета оливы? — насмешливо спросил Экберт.
— А имя? Имя Реон начинается на нашу букву!
Все имена южан могли начинаться только на те буквы, которые нам разрешили северяне. Двести лет назад их Главному не нравились всего пять букв: Б, Р, Э, М и Л. Поэтому все наши имена до сих пор начинаются только на них.
— Он поменял всю свою жизнь ради мамы…, - порывисто произнес Экберт. — Неужели ты думаешь, что он не мог взять себе новое имя?
— А волосы? — спросила я, понимая несусветную глупость вопроса.
— Красит.
Я замолчала. Папина внешность была далека от среднестатистического южанина, но я даже подумать не могла о том, что он может быть северянином. Папа всегда был красив и статен, любил природу и ненавидел грубость и хамство. В детстве я обожала слушать его истории о путешествиях, о Крайнем Севере, где везде только лед, о Побережье, где море ласкает песчаный берег, о Пустыне, в которой есть оазисы жизни. Я думала, что часть его историй полнейшая выдумка, но теперь поняла, что ошибалась.
— Экберт, а разве так можно? Я еще никогда не слышала, чтобы южанка была вместе с северянином и наоборот.
Брат посмотрел на меня, как на маленькую девочку.
— Но ведь они наши враги! — воскликнула я.
— Папа тебе враг?
— Нет! Но как…
— Леона, такое всегда случалось и будет. Двое людей полюбили друг друга… Спроси у мамы.
— И спрошу! А ты давно знал? — Получив кивок от Экберта, я, несколько обидевшись, что мне не доверяли семейную тайну, встала и быстро заходила по комнате.
— Леона, не обижайся. С твоим вздорным характером тебе нельзя было говорить правду, иначе все могло плохо кончиться.
— Это я поняла. И с этим надо свыкнуться. — Мой отец — северянин! Это не то что придется принять, с этим еще и жить дальше! В моей голове бил в набат еще один вопрос. — Но объясни мне другое… Почему мне в Лес-то нельзя?
— Ты что не знаешь легенду про девушку, в которой течет и южная, и северная кровь?
— Да все ее знают! — раздраженно воскликнула я и резко замолчала. Стыковка мыслей состоялась, и она мне не нравилась. — Вы что, решили, что я та самая девушка?
— Все возможно. — Экберт пожал плечами. — Только Духи Леса знают, кто та самая.
Легенда гласила, что только девушка смешанной крови может уравновесить законы нашего мира. Если она доберется до Ледяного Края, а потом и до Южного, то все будет так, как было раньше. А как было раньше, никто не знал… Но многими предполагалось, что все же лучше, чем сейчас. По крайней мере, для южан.