Дверь в мансарду

— Зачем?
— Ну, ты знаешь, Терри — бывший игрок в бейсбол. Профессиональный нападающий. Он умеет бросать. Я сам это видел. У него отличный глазомер и потрясающая меткость.
— Прекратите, — оборвал его Терри. — Вы тут целый спич произнесли в мою честь… Лучше не отвлекайтесь!
— И Терри, — как ни в чем не бывало продолжил Эллери, — по моей просьбе полдюжины раз пытался забросить камни через железную решетку в спальню Карен. Так вот, ему это не удалось. Камни при каждом броске отскакивали от прутьев и рикошетом отлетали в сад. По правде признаться, ему даже не хотелось пробовать. Он сказал мне, что любому нормальному человеку известно: нельзя швырнуть камень, когда промежуток между прутьями чуть больше этого камня. Да к тому же бросить его вверх, стоя в неудобной позе.
— Однако это было сделано, не так ли? — оспорил его инспектор. — Камень влетел в спальню. Значит, кому-то удалось попасть в окно. А способности Терри тут ни при чем.
— Но тогда камень бросили и разбили стекло по чистой случайности. Терри прав. Ни один нормальный человек не стал бы и пытаться, увидев все эти частые железные прутья. Ладно, допустим, что кто-то попробовал. Спрашивается, зачем? С какой стати нужно было швырять камень из сада в спальню? Чтобы отвлечь внимание? Однако в то время в комнате ничего не происходило. Камень ни в кого не попал и не попортил ни одного предмета. И предупреждением это тоже нельзя назвать, потому что больше никаких предупреждений не было. Ни записок, ни чего-либо иного.
Нет, папа. Здесь напрашивается совсем иной вывод. Камень, угодивший в окно спальни Карен Лейт, разбил его отнюдь не преднамеренно. И бросали его не в это окно.
Собравшиеся посмотрели на Эллери с таким недоумением, что он ободряюще улыбнулся.
— Но если камень бросали не в окно, то куда же и в кого его швыряли? Несомненно, куда-то рядом с окном, в нескольких сантиметрах от него. А что там могло быть? Как мы знаем, незадолго перед смертью Карен Лейт выпустила через окно на волю лу-чуанскую сойку. Птица вылетела оттуда, но не смогла сразу покинуть дом, где прожила долгие годы. Допустим, что сойка устроилась на фронтоне особняка, прямо над эркером. Ну, просто предположим. И в таком случае вполне возможно, что кто-то бросил из сада камень в птицу, но промахнулся и попал в окно.
— Но какое это имеет отношение… — изумленно начал доктор Макклур.
— Мы же только предполагаем, — капризно напомнил Эллери. — Нам известно, что несколько недель назад сойка вылетела из клетки из-за небрежности мисс О'Мара. И мисс Лейт страшно разозлилась из-за этого на свою служанку — она буквально рвала и метала. Давайте сделаем еще одно предположение: возможно, мисс О'Мара в понедельник днем была в саду и вдруг увидела птицу, усевшуюся на фронтоне или где-то около эркера. Разве не могла мисс О'Мара подумать, что хозяйка снова набросится на нее с бранью и уволит за недосмотр? Ход рассуждений девушки понятен и, я бы сказал, простителен. А значит, у нее должно было возникнуть естественное желание поскорее поймать птицу и вернуть ее в клетку, пока взбешенная мисс Лейт не хватится пропажи. Но несносная тварь слишком высоко взлетела, и мисс О'Мара никак не могла до нее добраться. Легко допустить, что девушка взяла камень из бордюра на дорожке и запустила в сойку. Она надеялась, что та испугается и слетит вниз.
Ирландка с таким испугом поглядела на Эллери, что всем стало ясно — он попал в точку. Она вызывающе вскинула голову:
— Да, верно. Ну и что? Я же ничего дурного не сделала. Что вы на меня так уставились?
— А потом, когда разбилось окно, вы перепугались и спрятались за углом? — осторожно осведомился Эллери.
— Д-да!
— Через некоторое время вам показалось, что опасность миновала. Вы вышли из-за угла, увидели, что птица мирно сидит в саду, поймали ее и заперли в клетку в нижней комнате.
— Ну да, — угрюмо подтвердила она.
— Вот видите, — вздохнул Эллери. — Это была простая реконструкция событий с учетом двух обстоятельств: исчезновения лу-чуанской сойки из клетки в спальне Карен накануне преступления и ее появления в клетке внизу уже после этого преступления. И мой рассказ с кристальной ясностью раскрывает суть истории с брошенным камнем.
 
Инспектор нахмурился:
— Но как это связано с пропажей половинки ножниц?
— Что же, — сухо отозвался Эллери, — сойка взлетела наверх, почти под крышу особняка. Не так ли?
— Я тебя не понимаю.
— Я имею в виду, что это была сойка. А все сойки — известные воровки. И, подобно другим птицам ее породы, эта лу-чуанская сойка не могла спокойно видеть яркие, блестящие предметы. Когда Карен выпустила ее из клетки, предоставив своей любимице нежданную-негаданную возможность свободно летать, не привыкшая к новому положению птица попыталась вернуться к хозяйке. Очевидно, она уселась на подоконник, опустила крылья, съежилась и протиснулась между двумя железными прутьями, — как вы помните, окна в спальне открываются снизу. Она слетела к эркеру, где в луже крови умирала Карен Лейт и рядом с нею лежала запачканная этой кровью половинка ножниц со сломанным кончиком. Очарованная сверканием камней, украшавших ножницы, сойка схватила оружие в клюв. Он у нее большой и сильный (а оружие совсем легкое), снова вспорхнула на подоконник, пробралась через прутья и вылетела в сад. И что же она тогда сделала? С присущим сорокам и сойкам умением прятать ворованные вещи принялась искать укромное место для своей добычи. Так куда она положила половинку ножниц? В последний раз птицу видели на фронтоне особняка или под его крышей. — Эллери усмехнулся. — Вы обыскали весь дом, сад и даже спустились в подвал, но ручаюсь, что крышу не осматривали. Здесь все взаимосвязано, и, если вы найдете исчезнувшую половинку ножниц на фронтоне или в водосточном желобе, значит, я прав, а ты, папа, ошибся.
Так вот о какой рискованной игре шла речь, с грустью подумал доктор Макклур. Сложная система доказательств Эллери держалась на одной ниточке — искусно сплетенной, но уж слишком тонкой. Казалось, что она и впрямь имеется, но так ли это? Ответ предстояло найти, поднявшись на крышу. Он сжал руку Эвы, и она ответила ему таким же судорожным пожатием. А если на крыше ничего не обнаружат? Никто не мог произнести ни слова, и все чувствовали, что на этой тоненькой нити сейчас повисла судьба Эвы. Инспектор снова насупился.
— Я согласен: все будет выглядеть иначе, если мы отыщем ножницы там, где ты сказал. Ладно, допустим, что мы их найдем. Но разве девушка не могла зарезать свою тетку, а потом выпустить птицу из клетки и помочь ей протиснуться через прутья с половинкой ножниц в клюве? Скажи мне, пожалуйста, разве так не могло быть?
Эта была чудовищная мысль. Услышав инспектора, Макклуры и Терри оцепенели и боялись даже шевельнуться.
Однако Эллери покачал головой:
— Ну и каким же мотивом руководствовалась Эва?
— Ей нужно было избавиться от оружия.
— О, но если она убила Карен Лейт, ей следовало бы создать иллюзию самоубийства! Ведь это наилучший выход. А чего она добилась бы, спрятав оружие? Да только того, что с ней потом произошло. Преступление начало походить на убийство, а она — на единственную возможную убийцу. Нет, папа, это никуда не годится.
Инспектор понял, что сын положил его на обе лопатки, и недовольно что-то пробурчал.
— Я надеюсь, — спокойно продолжил Эллери, — что нам повезет. Даже погода всю эту неделю на нашей стороне. После смерти Карен еще ни разу не было дождя. Если сойка спрятала половинку ножниц в безопасном месте — например, в водосточном желобе, — на ней должны сохраниться отпечатки пальцев. Ну, в худшем случае их могла смыть утренняя роса. Но если ножницы не заржавели, ты, папа, получишь неоспоримое вещественное доказательство невиновности мисс Макклур.
— И на ножницах будут отпечатки пальцев Карен Лейт! — воскликнул Терри.
— Да, и только ее одной. И если ты найдешь половинку ножниц, папа, даже тебе придется признать, что Карен Лейт покончила жизнь самоубийством. Все сомнения рассеются.