Дверь в мансарду

Эва расплакалась еще сильнее. Сейчас она как будто увидела себя со стороны — эгоистичную, вздорную, легкомысленную. Этакую маленькую хищницу. Нет, он никак не сможет переубедить своих родителей и не станет ей помогать. Он просто обыкновенный мужчина… такой дорогой и близкий. А она прогнала его, и впереди ее ждет — нет, увы, не личное счастье, а этот ужасный, маленький инспектор.
Доктор Скотт разжал кулаки и опустился на кровать рядом с Эвой. Он прижался к ней, и его лицо исказилось от раскаяния и любви.
— Я люблю тебя, милая… Я люблю тебя. Прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Поцелуй меня, Эва, я люблю тебя.
— О, Дик, — заплакала Эва, крепко обняв его за шею. — Я не понимала. Это я была виновата, полагая…
— Прошу тебя, молчи! Не говори больше ни слова. Мы вместе обо всем подумаем. Обними меня еще крепче и не отпускай, — вот так. Поцелуй меня, дорогая.
— Дик…
— Если ты хочешь, мы поженимся завтра же.
— Нет! До тех пор, пока все… все…
— Хорошо, хорошо, дорогая. Как скажешь. И умоляю тебя, не волнуйся.
Прошло несколько минут. Эва неподвижно лежала на кровати, а он по-прежнему сидел рядом с ней. Двигались только прохладные пальцы доктора, поглаживая ее виски, успокаивая и усыпляя. Но его лицо было грустным и озабоченным.
 
Глава 15
— Сложность этого случая в его крайней неопределенности. В нем нет ничего стабильного, — пожаловался Эллери Терри Рингу в четверг днем. — Нечто вроде пчелы, перелетающей от цветка к цветку. И невозможно связать все воедино и как-либо удержать.
— А что там еще случилось?
Терри смахнул пепел с розовато-сиреневого галстука, выделявшегося на фоне рубашки винно-красного цвета.
— Черт возьми, я, кажется, прожег мой галстук!
— Кстати, почему вы носите такие безвкусные рубашки, Терри? — Они остановились на маленьком мостике в японском саду Карен Лейт. — По-моему, в последнее время они стали просто кричаще-яркими. А между прочим, сейчас сентябрь, дружище, а не весна.
— Идите к черту! — вспыхнул Терри.
— Наверное, подражаете не тому кинокумиру?
— Я сказал: убирайтесь к черту! Ну что на вас сегодня нашло?
Эллери швырнул в воду камешек.
— Я сделал одно открытие, и оно меня очень взволновало.
— Да?
— Вы были знакомы с Карен Лейт, пусть и совсем недолго. А вы настоящий самородок и отлично разбираетесь в людях. Как по-вашему, что это была за женщина?
— Я знаю лишь то, что прочел в газетах. Знаменитая писательница, около сорока лет от роду, довольно миловидная, если кому-то нравятся такие бледные немочи, умна, как дьявол, и столь же таинственна. А почему вы спрашиваете?
— Мой дорогой Терри, я хочу знать ваше личное мнение.
Терри внимательно посмотрел вниз, на плавающую в воде золотую рыбку.
— Она была фальшивой до мозга костей.
— Что?
— Вы же меня спросили. По-моему, она была фальшивой до мозга костей. Я бы за нее и старого зуба не дал. Злобная, низкая тварь, с душой грубой, как у последней шлюхи, и чертовски тщеславная. А мыслей у нее было не больше, чем у микрофона.
Эллери восторженно посмотрел на него:
— Мой драгоценный собеседник, вот это характеристика! Что же, она верна. Вы даже сами не представляете, насколько она верна.
— Доку Макклуру повезло, что он от нее вовремя избавился. Если бы они поженились, то месяца через три, никак не больше, он начал бы ее лупить и расквасил бы ей физиономию.
— Судя по его привычкам и поведению, доктор Макклур скорее принадлежит к школе Лесли Ховарда, чем Виктора Маклагена. И тем не менее такое вполне могло случиться.
— Не будь док в понедельник днем на борту «Пантии», за тысячи миль отсюда, я бы сказал, что это он ее зарезал, — заметил Терри.
— Уверяю вас, там, в океане, над теплоходом не летали никакие гидропланы, если вы об этом подумали, — хихикнул Эллери. — Нет, я, кажется, понял, что так тревожило доктора. Его беспокойство скорее связано с Эвой, чем с погибшей невестой. — Он пристально посмотрел на воду. — Если бы только знать наверняка.
— Я тоже хотел бы это выяснить, — проговорил Терри и поправил галстук. — Ну, давайте выкладывайте, что вы там обнаружили.
 
Эллери словно очнулся от размышлений, закурил сигарету.
— Терри, вам известно, кем была на самом деле Карен Лейт? Паразитом. Гнусным паразитом и настоящим чудовищем. Божьим бичом в женском обличье. Невообразимым, но истинным сосудом зла.
— Вы будете говорить по существу или нет? — перебил его Терри.
— Меня поражает, как ей удавалось столько лет подчинять своей жестокой воле другого человека. И при этом жить в постоянном страхе, подозревать, что кто-нибудь раскроет ее тайну — сегодня, завтра, через год. Все это низко и недостойно. На такое способна лишь женщина с бешеной злобой, коварством и умением молчать. Не знаю, каковы были ее мотивы, но, наверное, сумею догадаться. По-моему, много лет назад, в молодости, она полюбила Флойда Макклура.
— Но ведь это только догадки, друг мой.
— А он ее отверг. Да, любовь без взаимности могла ее так озлобить и породить жажду мести.
— Ерунда! — отмахнулся Терри.
Эллери снова принялся разглядывать свое отражение в воде.
— И само это преступление! Каким бы чудовищем ни была Карен Лейт, преступление остается загадкой.
Терри лег на траву, нахмурился и надвинул на глаза жемчужно-серую фетровую шляпу.
— Вам бы в конгрессе выступать, мистер записной оратор, — пробурчал он.
— Я, образно выражаясь, под микроскопом осмотрел обе комнаты наверху. Исследовал там каждую пылинку. Проверил прутья на окнах у эркера. Они из прочного железа и вдобавок забетонированы. Их с места не сдвинешь, с ними все в порядке. И ни один из них за последние годы не меняли. Нет, никто не мог забраться в окно и вылезти из него тоже не мог. Это исключено, Терри.
— Вот и я тоже говорил.
— Я там неплохо потрудился и с дверью, и с задвижкой. Вы обнаружили, что дверь в мансарду заперли из спальни. А я попробовал запереть ее из мансарды, с помощью какого-нибудь хитрого механизма.
— Уфф! — пробормотал Терри из-под шляпы. — Вы что, читаете мне один из ваших паршивых детективных романов?
— Вы зря смеетесь. Такое бывало и в жизни. Но не с этой дверью. Уж какими только методами я не пользовался, но ни один не сработал. Так что забудем о механизмах.
— Могу вас поздравить, вы добились успеха, не так ли?
— И когда с дверями и окнами ничего не вышло, я подумал… но прошу вас, пожалуйста, не смейтесь.
— Я уже отсмеялся.
— Я подумал о потайной двери. Почему бы и нет? — попытался защищаться Эллери. — Они ведь, как правило, долго служат и не гниют, в отличие от простых, деревянных. Но никакой потайной двери там не оказалось. Все стены крепки, как у египетской пирамиды.
— А шкафы?
— Обычные шкафы. Я не понимаю. — Эллери скорчил гримасу. — И в результате я ничем не могу похвалиться. Одно недоумение и вопросы без ответов.
— Могли бы мне и не говорить, — мрачно заметил Терри.
— Я столько всего предполагал! Ну, допустим, преступник просунул руки через решетку, а сам остался снаружи. Однако и это не подошло. Ведь половинку ножниц нашли в комнате.
— Да, кто-то извлек оружие из шеи Карен. И вытер кровь. Если мы начнем придерживаться версии о том, будто Карен стояла у окна, убийца проткнул ей шею сквозь решетку, она упала, он протер лезвие и бросил эту половинку ножниц на письменный стол, опять-таки через решетку, то… ничего у нас не получится. Тогда труп лежал бы не так. На подоконнике нет следов крови, и на полу под окном их тоже нет. А вот на выступе эркера пятна крови были. Нет, через окно ее зарезать не могли. Никто не дотянулся бы, ну разве лишь горилла.
— Даже у гориллы лапы не столь длинные.
— Тут невольно вспомнишь о рассказе Эдгара По. Но это бред. Это немыслимо.
— Если только Эва Макклур не лжет.
— Да, если только Эва Макклур не лжет.
Терри одним прыжком поднялся с земли.