Яд (СИ)

— Как голова?
— Издеваешься?
Закрываю глаза и пытаюсь восстановить события прошлой ночи. В голове мелькают какие-то отрывки: мы за столиком, потом я танцую, потом танцую уже с Крисом, снова за столиком и кальвадос, хренова туча кальвадоса… «Прекрасно. Просто прекрасно. Ты надралась и ни черта не помнишь, Миллер».
— Выпей таблетку, Меган.
— Пожалуйста… помолчи… моя голова сейчас взорвется… — невнятно бормочу.
— Конечно, ты же упала и напилась. Точнее, сначала напилась, а затем упала, — говорит Крис и встает.
— Ч-что??? Как упала?! — вскакиваю и сразу же хватаюсь за голову. Черт, как же болит! И… это еще что? Глаза расширяются, а рот изумленно раскрывается. Шишка??? Это шишка??? На лбу??? Твою мать!!!
— Эй! Эй! Немедленно иди сюда, говнюк! — кричу и одновременно шиплю от боли.
Откуда-то из квартиры доносится его смех, и мое терпение кончается. Я вскакиваю с кровати и выбегаю за Берфортом. Быстро спускаюсь по ступенькам и шлепаю босиком на кухню. Крис оглядывает меня снизу вверх и берет в руки чашку. На нем только пижамные штаны, но меня это мало волнует. И то, что я стою перед ним в одних трусиках — тоже.
— Говори.
Мужчина улыбается и делает пару глотков.
— Признаюсь, что даже после пьянки и с шишкой на лбу ты прекрасна, Меган.
Я чуть ли не скриплю зубами от злости.
— Берфорт, не зли меня.
Крис удивленно поднимает брови.
— Значит, ты все-таки знала, кто я?
— Если ты сейчас не скажешь, я…
— Ты?
Он заинтересовано оглядывает меня и опирается о стол. Как же хочется чем-то кинуть в него, но я сдерживаюсь, вздыхаю и спокойно произношу:
— Что вчера было?
Крис наклоняет голову и криво улыбается.
— Ничего такого, кроме того, что ты напилась и упала. Потом я привез тебя к себе. Вот и все.
— Замечательно…
Разворачиваюсь и иду обратно.
— И еще… думаю, тебе стоит посмотреть на себя в зеркало и сходить в душ, — говорит Берфорт насмешливо мне в спину.
Я быстро поднимаюсь на второй этаж и захожу в ванную.
— Ч-ч-черт…
Смотрю на себя в зеркало и быстро умываюсь. Не верится, что он видел меня в таком виде: потекший макияж по всему лицу, огромная гулька на лбу и кубло на голове. «До чего ты докатилась, Миллер».
Душ приводит немного в чувство. Выхожу и сажусь на кровать. Шишка на лбу огромна и ужасно болит. Это как надо было навернуться… Боже. Я роняю голову на колени и тихо бормочу:
— Вот дерьмо…
Через пару дней Монако и фотосессия, но еще страшнее Микаэлла. Она убьет меня, и Роберто тоже, если это недоразумение не пройдет за считанные дни. Я слышу шаги, но головы не поднимаю.
— Она сойдет через пару дней.
— В том-то и дело, что если эта фигня не исчезнет, меня убьют: сначала стерва-агент, а потом фотограф… — приглушенно бубню в махровый халат.
— Сейчас двадцать первый век, Меган, и существует куча мазей. Это всего лишь шишка.
Поднимаю голову и мрачно смотрю на отрешенное лицо мужчины.
— Для модели это катастрофа, Берфорт, но тебе ведь не понять. Не тебе же через пару дней фотографироваться для обложки Vogue.
Крис не комментирует мою недовольную речь. Я встаю, сбрасываю халат, надеваю лифчик, лежащий недалеко на кресле, где аккуратно сложена прочая одежда. Пусть смотрит и хоть дыру прожжет. Плевать. Натягиваю платье и засовываю чулки в клатч. Прохожу мимо него, но Берфорт настойчиво берет за запястье, останавливая.
— Меган, куда ты идешь?
— Пусти, — дергаю руку, но у него железная хватка. Крис притягивает меня ближе и смотрит сверху вниз.
— Я отвезу тебя. Перестань злиться, ладно?
Молча отворачиваюсь и смотрю на серую стену. Крис отпускает меня и заходит в комнату. Я быстро спускаюсь по ступенькам вниз, натягиваю курточку, туфли и выхожу из его квартиры.
***
Не успел начаться рабочий день, как на пороге кабинета появился Дайвиани. Я смотрел в окно и разговаривал по телефону. Маркус сел на диван и как всегда взял в руки журнал. Я закончил разговор и опустился в кресло.
— Что ж, признаюсь, ты меня удивил, — произносит друг, кидая украдкой озадаченный взгляд. — Я терпел два дня, теперь рассказывай, как ты познакомился с той крошкой и почему молчал.
 
— Это так важно? — беру в руки документы и пробегаю глазами по тексту.
— Да ладно тебе, Крис. Итак, вы познакомились…?
— В Париже.
— Ты же говорил, что не знаешь ее? — Маркус поднялся и налил воды в стакан.
— Я и не знал до того момента, пока ты не сказал.
— Значит… вы теперь вместе или как?
— Мы не вместе, — отвечаю и открываю папку с отчетами.
— А в субботу мне так не показалось, — говорит Дайвиани и играет бровями, насмехаясь надо мной. — Она тебя явно волнует.
Я кладу документы на стол и поднимаю глаза.
— Она не волнует меня. И что это за допрос? Ты подрабатываешь следователем в свободное время?
Маркус фыркает.
— Значит, если я, предположим, встречусь с ней, тебе будет все равно?
— Именно, — твердо отвечаю, глядя в его темно-зеленые глаза. Он точно мне не поверил.
Дайвиани встает и хлопает в ладоши.
— Как насчет партии в теннис сегодня?
— Может быть.
Когда Маркус уходит, я откладываю документы на стол, откидываюсь на спинку кресла и поворачиваюсь к панорамному окну, разглядывая возвышающиеся высотки. Она снова сбежала и теперь не отвечает на телефонные звонки. Как по-детски… Нажимаю на кнопку коммуникатора.
— Саманта, забронируй авиабилет в Испанию на среду.
***
Последние три дня я выходила на улицу только утром на пробежку. Без этого никак, даже если на лбу огромная гулька. Я натягивала капюшон, чуть ли не на глаза, и бегала в Вашингтон-сквер. Остальное время у меня был включен «режим тюленя»: я лежала под одеялом и смотрела фильмы. Сегодня, наконец, прошла шишка — очень вовремя — потому что Микаэлла точно прибила бы меня. Но она прибывала в духе — это очень редкое состояние, в котором она находится не часто. Может в Нью-Йорке выпадет снег раньше времени?
Завтра я летела в Монако до воскресенья, а сейчас лежала в своей любимой кроватке с тарелкой фруктового салата, мартини и смотрела «Завтрак у Тиффани». Обожаю Одри Хепберн и старые фильмы. За эти дни я посмотрела «Красотку», «Возвращение в Эдем» и «Унесенные ветром». Ностальгия…
— Ты пишешь каждый день? — говорю я одновременно с Одри Хепберн, глядя на происходящее в экране.
— Конечно, — отвечает Пол.
— И сегодня?
— Конечно.
— У тебя красивая печатная машинка.
— Спасибо. Она ведь выдает прочувствованную эмоциональную многообещающую прозу.
— Но в ней нет ленты.
Кладу в рот кусочек манго и запиваю. В дверь звонят, и я ставлю фильм на паузу. Кого это принесло? Я никого не жду. Может, Энди? Иду открывать, но это вовсе не Энди, и даже не разносчики пиццы или еще кто. На пороге стоит Крис Берфорт, и я удивленно пялюсь на него. К слову, за эти дни мы не разговаривали и не виделись. Он позвонил в воскресенье, когда я ушла, но я не стала отвечать: была зла на него и на себя, но в первую очередь на него. И вот этоттипстоит на пороге моей квартиры, как всегда безупречный и сексуальный: кожаная курточка, светлый свитер и джинсы — он напоминает рок-звезду, а не крутого известного бизнесмена.
— Э-э-э… что ты здесь делаешь?
— Что у тебя с телефоном? — спрашивает он, вместо ответа и приветствия, игнорируя мой вопрос.
— Что?
Он хмыкает и заходит без спроса в квартиру. И я его даже не приглашала. Наглости хоть отбавляй… Закрываю дверь, следуя за ним. Берфорт проходит в гостиную, садится в темно-бордовое кресло и оглядывается.
— Здесь мило.
Молча стою и недовольно смотрю на него сверху вниз.
— У тебя сломался телефон?
— Нет.
— Тогда почему не отвечаешь на звонки?
— На звонок, — поправляю его. — И… я была занята.
Крис качает головой и криво улыбается. Да-а-а, актриса из меня никудышная и «Оскар» я точно не получу.