Сам себе цикл. Дилогия (СИ)

— Думаю, что он очевиден.
— Значит, прощайте, — сказал Медведев. — Но напоследок я бы хотел сообщить вам кое-что еще. Моим людям удалось добыть фрагменты генетического материала вашего князя. Потожировые следы, волосок, сами понимаете… Так вот, мы провели экспертизу, и она показала, что генетически он все-таки самый настоящий Громов.
— Даже так? — несколько ошарашенно сказал Влад, и нельзя было точно сказать, что поразило его сильнее. Сама информация, которую до него донес разведчик, или то, доступом к каким технологическим возможностям и какой информационной базе он обладает.
— Именно так, — сказал Медведев, бросая вилку. — Сами думайте, как вам этими новостями распорядиться.
  
Глава 26
 
Сегодня на заседании княжеского совета планировалось обсуждение поправок к военному бюджету империи.
Этот вопрос находился в сфере интересов Менщикова, поэтому великий князь почтил собрание своим присутствием.
Когда Ломтев зашел в зал, само заседание еще не началось. Менщиков в окружении небольшой группы дворян стоял рядом с трибуной и беседовал со спикером. н посмотрел в сторону Ломтева и коротки кивнул. Ломтев кивнул в ответ, добрался до своего места и с облегчением опустился в кресло. Все-таки он был уже не в том возрасте, чтобы всю ночь прятаться по кустам, штурмовать чужие поместья, использовать силу и спать всего несколько часов в неудобной позе на переднем сиденье автомобиля.
Душ и две чашки кофе слегка прибавили ему бодрости, но он все равно чувствовал себя уставшим. Не до такой степени, чтобы заснуть прямо во время голосования, но все же…
Для того, чтобы хотя бы немного заглушить невеселые мысли о неопределенном будущем, Ломтев открыл планшет и попытался вникнуть в суть обсуждаемого сегодня вопроса.
Логика происходящего была очень проста.
Условные "ястребы войны" с великим князем Менщиковым во главе настаивали на том, что венный бюджет должен быть увеличен на пятнадцать процентов, в ущерб социальным и образовательным программам. Условная "партия мира" пыталась этому противостоять, в основном потому, что у ее представителей не было доли в оружейном бизнесе и прочих обслуживающих армию отраслях. Но если "голуби мира" бились в основном за бабки, "ястребы" вроде бы отстаивали идею.
Идея, как нашел Ломтев, большим изяществом не отличалась. "Ястребы" отстаивали давно известную Ломтеву картину мира, тоже не страдающую переизбытком сложности.
У империи есть только два союзника — ее армия и флот.
Империя со всех сторон окружена врагами, и враги постоянно злоумышляют.
Для того, чтобы дать врагам достойный отпор, расходы на союзников — армию и флот — надо увеличить, и лучше не на пятнадцать процентов, а в два или три раза, и плевать, за счет чего это будет сделано. И в первую очередь надо увеличить дальневосточную группировку и вернуть империи территориальную целостность.
Собственно говоря, эта территориальная целостность и волновала "ястребов войны" больше всего. Самопровозглашенная Дальневосточная Республика, когда-то бывшая имперской провинцией, а затем от нее отколовшаяся, и дважды отбросившая имперскую армию назад, застряла у консервативно настроенной части дворян, как кость в их коллективном горле. Но восстановление на ее территории конституционного строя империи уже неприлично подзатянулось.
Менщиков и его сторонники утверждали, что дальневосточников тайно поддерживает Великий Китай. Деньгами, техникой, военными советниками и даже предоставлением их народным бригадом своих боевых специалистов, принимающих участие в вооруженных конфликтах.
О Великом Китае Ломтев знал мало.
Даже в своем прежнем мире он обладал о Китае лишь базовым набором знаний. Много людей, дешевая рабочая сила, соответственно, дешевое производство, экономический рост, огромное влияние на мировую экономику, попытка вести торговые войны. Но если в прежнем мире Ломтева главным конкурентом Китая были США, здесь в этой роли выступала Британская Империя. А США здесь вообще не сложились, им так и не удалось выиграть свою войну за независимость. Прибывшие на кораблях английские лорды жестоко подавили восстание, во второй раз залив континент кровью, только на этот раз не индейцев, а колонистов.
 
Так что геополитическая обстановка здесь отличалась от той, к которой Ломтев привык в своем прежнем мире. Правда, он сомневался, что для него лично эта разница имеет хоть какое-то значение. Его личные интересы дальше императорского госпиталя для ветеранов, в котором до сих пор держали его дочь, не распространялись, и что там делается на границах его волновало мало.
Спикер стукнул молотком, призывая высоких собравшися занять свои места, кратко огласил повестку дня и, коротко заслушав докладчиков с обеих сторон, сразу перешел к голосованию. Ломтев проголосовал, как это было оговорено с высоким князем, и военный бюджет был увеличен уже в третий раз за год. Вслед за этим началось что-то уже совсем неинтересное, и Ломтев, слегка откинувшись в кресле, прикрыл глаза, чтобы дать им отдых. Он даже задремал, сначала неглубоко, несколько раз просыпаясь, чтобы нажать требуемую кнопку, а потом все-таки выключился из происходящего окончательно.
Проснулся он от весьма энергичного тычка в плечо.
— Вставайте, князь, вас ждут великие дела, — пропел Менщиков. — Обеденный перерыв проспишь, мон шер ами.
— Я не голоден, — сказал Ломтев.
— Но, видимо, сонлив. Бурная ночь выдалась, нес па?
— Да.
— И с кем же ты ее провел?
— В таких местах настоящих имен все равно не называют, — сказал Ломтев.
Менщиков сально улыбнулся и хохотнул.
— Проверял, все ли у тебя работает, нес па? Не хочется ударить лицо в грязь перед молодой невестой?
Ломтев тоже ухмыльнулся.
— И как все прошло?
— По классике, — сказал Ломтев.
— Точно по классике? — не поверил великий князь. — А может быть, ты занимался чем-то более экзотическим?
Ломтев пожал плечами. Менщиков положил перед ним планшет и вывел на экран изображение.
— Как думаешь, что это?
— Тест Роршаха? — предположил Ломтев. На экране красовалось бесформенное бурое пятно на слегка примятой траве, никаких ассоциаций оно у Ломтева не вызвало.
— Кто такой Роршах? — насупился великий князь.
— Неважно, — сказал Ломтев. — Я понятия не имею, что это.
— Это, мон шер ами, не что, — заявил Менщиков. — Это, мон шер ами, самый настоящий кто. Это твой внук Николай.
— Не узнал, — честно сказал Ломтев. — Но видимо, богатым он уже не будет. Что с ним случилось?
— Это я как раз у тебя хотел спросить.
— Мне-то откуда знать? Я со своими родственниками больше не контактирую.
— И этой ночью ты тоже с ними не контактировал?
— Не припоминаю такого, — сказал Ломтев.
— Так где же ты был этой ночью?
— А какая разница? — спросил Ломтев. — В рамках нашего соглашения я веду себя, как паинька. Голосую, как было оговорено, после заседания собираюсь на знакомство с будущей женой. А уж чем я занимаюсь в свободное время, это только мое дело, нес па? Ведь мы же именно так договаривались.
— Так я просто интересуюсь, — с невинным лицом заявил Менщиков. — Поддерживаю, так сказать, светскую беседу тет-а-тет. По-дружески, так сказать, болтаю, на правах старого знакомого. Имею же я такое право?
— Конечно, — сказал Ломтев.
— Значит, говоришь, после заседания с будущей женой знакомиться поедешь?
— Да, пора бы уже, — сказал Ломтев. — Заодно дату торжественного бракосочетания согласуем.
— Отлично, — сказал Менщиков. — Отпусти свой лимузин, я тебя подвезу. Заодно по дороге еще поболтаем. Еще и денег сэкономишь.
— Договорились, — сказал Ломтев.
Менщиков отошел и завел разговор с кем-то еще, Ломтев снова закрыл глаза, делая вид, что вернулся к прерванной дремоте, но предыдущий разговор напрочь отогнал сон.
Знает? Предполагает? Берет на понт?