Сам себе цикл. Дилогия (СИ)

– А где мне посмотреть список военных объектов? – поинтересовался Ник. – Ну, чтобы подальше от них держаться?
– Там обычно заборы, колючая проволока и хмурые вооруженные люди на КПП, – сказал Лев. – Просто старайся ограничиться для своих прогулок центром города, не задирать юных аристократов, соблюдать законы приличия и в целом руководствоваться здравым смыслом, и все будет нормально.
– Может, мне вообще лучше из номера не выходить?
– А не заскучаешь?
– С учетом того, чем я занимался последние недели, это может быть даже и неплохо, – сказал Ник.
– Тебе решать, – сказал Лев. – В передаточном ящике лежит телефон, возьми, я буду на него звонить. Он неотслеживаемый.
– А можно личный вопрос, Лев?
– Валяй.
– Ты аристократ?
– Ни в коем случае, – сказал он. – Плебей из плебеев, дальше конюшен мои предки никогда к дворцам не подбирались. А к конюшням они, как я подозреваю, подбирались, чтобы украсть оттуда лошадей. Ну, или подпалить что‑нибудь. А с чем связан твой вопрос?
– Пытаюсь понять, почему мой отец выбрал тебя.
– Сам периодически задаю себе тот же вопрос.
Лев помог Нику заселиться в небольшой отель уровнем чуть выше хостела. Отель был расположен в жилом доме, скорее всего, под него выкупили и перепланировали несколько квартир, и номер Нику достался совсем крошечный. Правда, свой туалет и душевая кабина там были. И даже небольшая плитка в кухонной зоне.
Большую же часть жилого помещения занимала кровать. Шкаф был небольшой, но и вещей у Ника было совсем немного. Он кинул сумку на пол, рухнул на кровать и попытался представить, как он будет жить дальше.
Получалось, откровенно говоря, плохо.
Он чувствовал себя обычным человеком, который каким‑то неведомым образом оказался на месте лорда Джеймса Бонда, британского аристократа и спецагента, повсюду находящего и разоблачающего заговоры против Короны. Дескать, вот тебе «Астон Мартин» с ракетами и пулеметами, вот очки с лазером, вот «Вальтер‑ППК», злодеи где‑то здесь, и скорее всего, вон там тоже, начинай работать.
И что делать?
Ник понятия не имел, как это вообще происходит, и единственное, что он мог повторить из фирменных трюков Бонда, это пить мартини, взболтанный, но не смешанный.
Правда, делу это никак не поможет.
* * *
Лев пообещал позвонить через три дня, или раньше, если будут новости, и это означало, что в распоряжении Ника оказалось много свободного времени в месте, где его временно никто не пытался убить, взять в плен или вставить ему под кожу микрочип. В месте, где никому не было до него особого дела, где за ним никто не присматривал, по крайней мере, открыто, и где он, наконец‑то, сам мог принимать решения, хотя бы на самом примитивном и бытовом уровне.
А не вот это вечное «пойди туда, остановись здесь, пятнадцать минут на отдых и дальше бегом».
И первым решением, которое самостоятельно принял Ник, было решение поспать.
Проснулся он утром следующего дня, сходил в душ, надел второй – и последний комплект – чистой одежды, вскипятил воду и заварил себе кофе из пакетика «три в одном». Кофе показался ему отвратительным, даже несмотря на привкус свободы.
Взяв кружку, Ник полуулегся на кровать и включил привинченный к стене телевизор. Пощелкал пультом, пытаясь найти новости среди передач для домохозяек.
Нашел.
Новости оказались исключительно внутренними, столичными.
На востоке города построили новый жилой комплекс, сейчас заканчивают строить инфраструктуру, и уже через полгода счастливые москвичи смогут переехать в новые квартиры. Благотворительный фонд, находящийся под патронажем императора, выделил денег на постройку трех больниц для малоимущих. На севере Подмосковья загорелся промышленный комплекс, пожар локализован, жертв нет, разрушения уточняются. В парках запустили программу по прокату спортивного инвентаря. Индекс пробок достигает пяти баллов, что для этого сезона является вполне нормальным показателем.
Обычная жизнь большого города, все спокойно, все хорошо.
 
После новостей началось какое‑то политическое ток‑шоу, в котором ведущий и гости студии рассказывали телезрителям, что Дальневосточная республика находится в сложной ситуации, экономика ее подорвана, государственной идеологии нет, в массах разброд и шатание, и если все будет так идти и дальше, то в скором времени эти территории будут поглощены Великим Китаем, что создаст непосредственную угрозу для границ империи, поэтому допустить такого исхода никак нельзя, и надо бы спасти населяющих эти земли русских людей от китайской угрозы и от них самих, но хватит ли на это воли у политического руководства страны…
Как может поглощать новые территории Китай Ник уже представлял, и теперь ему было бы интересно спросить деда, что он думает по поводу воли у нынешнего политического руководства страны, но звать его, даже если бы Ник знал, как это можно сделать, он не собирался.
Без Ломтева было проще.
Была иллюзия нормальности.
Допив кофе, Ник почувствовал, что голоден, а поскольку еды в номере не было, ее следовало раздобыть снаружи. Ник надел кроссовки, сунул в карман ключ, телефон и деньги, и отправился на поиски какого‑нибудь кафе.
  
Глава 21
 
В следующие три дня Ник вел праздную жизнь туриста, впервые оказавшегося в большом городе. Столице огромной империи.
Он погулял по историческому центру города. Впрочем, все здания, казавшиеся ему старинными, источающими флюиды истории, оказались тщательно подогнанным под те реалии новостроем, поскольку вокруг резиденций великих князей довольно часто велись боевые действия, в том числе и с применением Силы, и довольно значительная часть особняков была разрушена.
По крайней мере, так утверждали источники в сети, и Ник был склонен им поверить. Да и как не поверить, если часть домов до сих пор пребывала в руинах.
Наследие смутных времен, которые закончились не так давно. И начались благодаря его собственному предку.
Предок, кстати, никак не давал о себе знать. Не появлялся в виде фантома, не шептал призрачным голосом прямо в мозг, и, с одной стороны, это не могло Ника не радовать.
С другой стороны, это настораживало. Он не сомневался, что закуклившийся Ломтев никуда не делся из его головы и может выпрыгнуть из‑за воображаемого угла в самый неподходящий момент.
То есть, в любой.
Это было похоже на рак, показавший ремиссию, на злокачественную опухоль, затаившуюся внутри его головы и готовую выбросить метастазы в любой момент. И, может быть, было бы даже проще, если бы Ломтев существовал физически. Тогда его можно было бы найти и вырезать.
Но как вырезать чужое сознание из своего? Обычный хирург с такой задачей не справится.
А мистический хирург, на которого Ник возлагал определенные надежды, временно отсутствовал в городе.
Ник сходил в музей истории кланов, но его род оказался недостаточно древним, чтобы оставить в нем свой след. А может быть, о его существовании не принято было вспоминать, хотя прямого запрета Ник не обнаружил.
Но много ли экспонатов в принципе может остаться после колебателя тверди, который давит всех своих врагов, превращая их в кашу?
Ник сходил в политехнический музей, тут уже просто из интереса, и завис в нем на целый день.
Он вообще частенько задумывался о том, что могла бы сотворить человеческая мысль и каких высот она могла бы достичь, если бы ее не сковывали ограничения Силы.
И тех, кто этими силами владел.
Ведь, по сути, значительная часть изобретений была направлена на то, чтобы повторить достижения аристократов, лордов и мастеров, но без использования магии, которой те владели. Чтобы Сила была доступна любому человеку, чтобы грамотный оператор мог встать вровень если не с наследником, то хотя бы с рядовым клановым бойцом.