Сам себе цикл. Дилогия (СИ)

– Ты ничего не мог сделать, – сказал Ник. – Тебя здесь вообще не было.
“А если бы он здесь был, то не было бы меня” – , подумал Ник.
В общем‑то, ему было грех жаловаться на свои детство и юность. Они были вполне безоблачными, по некоторым меркам, даже тепличными, и его родители… в смысле, биологические родители, наверное, сделали для него лучшее, что могли сделать.
Учитывая обстоятельства.
Ушли в сторону. Избавились от ответственности, но, если вспомнить, кем они были и чем занимались, то это было не таким уж плохим решением.
– Рационально такие вещи не объясняются, – сказал Ломтев. – Но спасибо за то, что попробовал. Я ценю это, внук.
– Если еще понадобится такая же бесполезная помощь, ты знаешь, где меня найти, – сказал Ник.
– Да, конечно, – рассеянно сказал Ломтев. – Знаешь, наверное, я некоторое время не буду тебя тревожить своими визитами. Мне нужно побыть наедине с собой, как бы странно в нашей ситуации это ни звучало.
– Понимаю, – сказал Ник, и Ломтев тут же исчез.
Жаль, что не навсегда.
Тот факт, что он не будет Ломтева видеть, все равно не давал Нику никакой свободы. Ломтев здесь.
И отсутствие визуального контакта вовсе не означает, что дед вылез из его головы.
Ник вздохнул, вытащил из кармана свежекупленный телефон и запустил браузер, чтобы чуть больше узнать о стране, в которой он оказался.
* * *
На вокзале были толпы.
Люди с поезда с огромными чемоданами заполонили перрон, и Нику с его легкой сумкой достаточно просто было лавировать и идти быстрее потока, и он старался идти быстро, чтобы выбраться на свободное пространство.
Люди были… самые обычные, разве что не такие загорелые, как в Австралии, и Ник выделялся из толпы смуглым тоном кожи. Сначала ему казалось, что он слишком уж выделяется и на него все пялятся, но уже через несколько минут он понял, что никому нет до него никакого дела.
Великая империя жила своей жизнью.
Ник выбрался с перрона, вошел в здание вокзала, ожидая, что в любой момент его может настигнуть властный окрик, но блюстителям порядка тоже не было до него никакого дела. Они и ведать не ведали, что мимо них проходит нелегальный иммигрант с фальшивыми документами, которые жгут ему карман.
Оказавшись на улице, Ник немного расслабился и огляделся по сторонам. Мимо вокзала ползли в пробке машины, пешеходы носились по своим делам, в безоблачном небе светило Солнце, пусть и не такое теплое, как дома, никто не играл на балалайках и не прогуливал своего медведя.
Может быть, они делают это в спальных районах…
Ник сориентировался на местности, свернул направо, прошел метров пятьсот, стараясь, чтобы его шаги были уверенными, и вошел в небольшой переулок, где почти не было людей, зато все обочины были забиты припаркованными машинами.
Пройдя еще метров сто, он остановился и посмотрел на часы на экране своего телефона. Рассветное время, плюс‑минус…
Он прождал около пяти минут, когда рядом с ним остановилась машина. Серая, неприметная, местного производства. Значок на радиаторной решетке был Нику незнаком.
Водитель распахнул пассажирскую дверь.
– Ник Пулос?
– Не понимаю, о чем вы, – сказал Ник. – Меня зовут Александр Пономарев.
– Тоже сойдет. Поехали.
Ник сел в машину, и она тронулась с места. Ник подумал, что вот как раз сейчас бы ему и не помешал совет деда, или просто оценка ситуации в его исполнении, но с момента их разговора в поезде Ломтев больше не давал о себе знать. Ушел вглубь себя, точнее, вглубь Ника, и пока еще не вернулся.
– Меня зовут Лев, – сказал водитель.
– Очень приятно, – сказал Ник.
– Как тебе Москва?
– Очень большой город, – сказал Ник.
– И очень красивый, – сказал Лев.
– Этого я пока еще не рассмотрел.
– Не беда, – сказал Лев. – Еще рассмотришь.
Время и место были теми самыми, о которых говорил отец, и Ник не сомневался, что Лев – это тот самый человек, который должен был его встретить, и что он работает на его отца и на службу внешней разведки Дальневосточной республики, но все равно чувствовал себя немного обманутым.
 
Он ожидал встретить кого‑то вроде Кларка или Чавеса, спортивных, резких, подтянутых и даже в мирное время выглядевших довольно опасно, но Лев был невысок, довольно упитан, носил средней длины черную бороду, и, кажется, уже начинал лысеть, хотя на вид ему было едва ли больше тридцати.
С другой стороны, подумал он, может быть, настоящий разведчик и не должен выглядеть опасным. Настоящий разведчик не должен вызывать подозрений, и внешность Льва точно никаких подозрений не вызывала.
Типичный офисный клерк нижнего среднего звена, каких в столице империи должны быть десятки, если не сотни тысяч.
– Ты глава местной резидентуры? – поинтересовался Ник.
– Боги упаси, нет, – рассмеялся Лев. – Я – твой контакт. Мои задачи – следить за тем, чтобы у тебя все было хорошо, обеспечивать безопасность, информационную поддержку и всякое такое. И первым делом я собираюсь отвезти тебя в отель.
– В отель? – изумился Ник. – А разве это не разрушит мою легенду?
– Так я ж не в «Метрополь» тебя повезу, – сказал Лев.
– А ты вообще давно здесь? – спросил Ник.
– Всю жизнь, – сказал Лев. – Я здесь родился.
– Так ты не из ДВР?
– Нет, – сказал Лев. – Я – коренной москвич.
– Тогда почему?
– Тебя беспокоит вопрос моей лояльности? – поинтересовался Лев.
– Э… немного.
– Просто я считаю, что монархия в конечном итоге приведет нас к краху, – сказал Лев. – И помогая ДВР, я помогаю России. Твой отец, кстати, тоже не на Дальнем Востоке родился.
– Знаю, – сказал Ник.
Но, наверное, только это он про своего отца и знал.
В смысле, что тот родился не на Дальнем Востоке, а где‑то еще. Где конкретно, Ник понятия не имел. Его информация об отце на девяносто с лишним процентов состояла из рассказов деда, а Ломтев повстречался с его отцом сильно позже его рождения.
– Немного о делах, – сказал Лев. – О том, кто ты на самом деле, здесь знаю только я. И, предвосхищая твой следующий вопрос, нет, глава резидентуры не знает. У нас с твоим отцом довольно тесные деловые отношения, лишние посредники в виде начальства на местах нам просто не нужны. Тем не менее, у меня хватит власти, чтобы обеспечить тебе всю необходимую поддержку. В разумных пределах.
– Понятно, – сказал Ник. Отец говорил ему примерно то же самое.
– Ты хорошо говоришь по‑русски, хотя у тебя и есть небольшой акцент, – сказал Лев. – Если кто‑то будет настолько бестактен, что тебе на него укажет, просто отвечай, что ты из Саратова или Воронежа. Большинство москвичей все равно не знают, где это и что за люди там живут.
– На самом деле? – удивился Ник.
– Я немного утрирую, – признался Лев. – Но совсем немного.
– Если уж мы заговорили о делах…
– Я подготовил необходимые документы, – сказал Лев. – Но проблема в том, что объект временно не в городе, и его не будет еще от недели до полутора, так что у тебя есть время, чтобы посмотреть столицу и неплохо провести время.
– А где он?
– Там, где мы точно не сможем его достать, – сказал Лев.
– Неужели в Саратове?
– Что‑то вроде того, – улыбнулся Лев, оценив шутку. – Я дам тебе знать, когда он вернется.
– А что мне делать до этого?
– Погуляй по городу, сходи в музей или в кино, для прикрытия можешь посетить пару собеседований, но смотри не перестарайся, а то тебя возьмут и придется работать, – сказал Лев.
– С этим сложностей не будет, – пообещал Ник. – В голове полный бардак.
– И вот еще что, – сказал Лев. – В городе относительно тихо, но в некоторые районы после заката лучше не заходить, а от полицейских и военных объектов следует держаться подальше и при свете дня.
– Э…
– Говорят, что будет война, и скорее всего, она будет, – сказал Лев. – Поэтому по всей империи действует несколько, скажем так, диверсионных групп, которые следят, чтобы где‑то что‑то периодически горело и взрывалось. Имеем ли мы к этому какое‑то отношение, я не знаю, это вне моих компетенций. Но как‑то вот так.