Песнь любви (СИ)

 — А Робину? В благодарность за взятие западной крепости?
 — Думаю, что так, Ваше Высочество.
 — Со скольких лет ты служишь?
 — С пятнадцати, Ваше Высочество.
 — Значит, тебе сейчас двадцать семь?
 — Мне тридцать один, Ваше Высочество.
 — Значит, остальное время ты служил моему брату, — это не было вопросом, поэтому Александр просто кивнул, подтверждая, и перешёл к икрам принца. — Твои хозяева хорошо с тобой обращались?
 Это был странный вопрос. Александр вскинулся и столкнулся с пристальным взглядом, внутри которого лениво плескалось море привычной печали. И ручеёк искреннего любопытства.
 — Никто не станет плохо обращаться с подарком короля, — сказал Александр.
 — А сам король?
 Руки Александра замерли, как и он сам. Принц задавал ему вопросы, и он видел, то были не просто вопросы из праздного любопытства... но именно эта тема была, наверное, слишком личной, чтобы он мог обсуждать её спокойно.
 Александр взял себя в руки. Его пальцы продолжили мягкие вминающие и растягивающие движения, а взгляд отмер.
 — Нас, детей дроу, не так уж много даже в стенах дворца, — сказал он, осторожно выбирая слова. — Король очень ценит нас.
 Голубые глаза принца пристально следили за его лицом. Он, кажется, не поверил Александру ни на грамм.
 Александр опустил ресницы и нежно провёл рукой под коленом принца. И не ошибся. Его снова сграбастали в медвежьи объятия.
 Принц с удовольствием мял податливое тело, потираясь о него налитым органом, совершенно не позволяя Александру проявлять какую бы то ни было активность.
 — Я знаю, что тебе приходилось ублажать капризных стариков, не способных поднять что-то тяжелее собственного члена, — сказал принц, перевернув Александра на спину и нависнув над ним неприступным утёсом. Их глаза были настолько близко, что Александр мог разглядеть в голубом вкрапления глубокого, как море, синего цвета. — Но я не таков. — И припечатал: — Лежи здесь.
 Александр остался лежать, несколько шокированный, не понимая, от чего бьётся сердце: от испуга или от предвкушения? Фантомное ощущение длинных толстых пальцев внутри внезапно обеспокоило его.
 — Какой лучше? — спросил принц, показывая ему бутыли с маслами. Александр приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть. Все бутыли подходили, но различались по действию.
 — С жёлтой этикеткой, — решился Александр. Масло в бутыле с жёлтой этикеткой было очень стойким, но при этом увлажняло и мягко заживляло растяжения, не позволяя тканям заполняться огрубевшими клетками. Самое то для выдающихся размеров принца.
 Принц кивнул и вернулся в постель. Александр думал, что сейчас мужчина станет готовить его под себя или просто сразу же проникнет в него, но принц отложил бутыль на тумбу рядом с кроватью, заглянул Александру в глаза и внезапно рассмеялся. Даже его смех стал неожиданностью. Вместо раскатистого и громового хохота это оказался смех тихий и мелодичный, какой больше под стать менестрелям и актёрам.
 
     — Видел бы ты сейчас своё лицо, Александр. — Принц взял его за подбородок. — Кажется, я заставил тебя понервничать. Зато теперь я знаю, что яркая упаковка отвлекала на себя всё внимание, и никто так и не додумался снять её и открыть подарок.
     Александр вздрогнул, когда ему на язык лёг шершавый большой палец, лишая возможности ответить. Палец двигался так, как двигался бы половой орган, а голубые глаза под тёмными ресницами не отпускали, вынуждая смотреть в ответ.
     Словно по щелчку, автоматически, Александр дёрнулся было, чтобы приласкать принца ртом, но принц сдержал его собственным телом.
     — Нет, — сказал он терпеливо.
     Палец исчез изо рта, зато появились губы, путешествующие с шеи до плеча и обратно. Когда губы сменились зубами, больно сжимающимися на плоти, Александр невольно охнул, сминая в кулаках простыни.
     Он тут же устыдился своей реакции, попытался закрыться, но новые и новые укусы не давали ему прийти в себя, заставляя Александра поверхностно и часто дышать и сжимать кулаки.
     Разумеется, принц не был также хорош в обнаружении чувствительных точек, как он, мужчина просто с интересом исследовал его тело руками, грубовато стискивал и мял, иногда причиняя лёгкую боль, однако Александр чуть ли не задыхался в ощущениях. Укусы, оставляющие глубокие розовые отметины на светлой коже, жёсткие хваты на мягких местах его тела, его полное бессилие перед напором этого крупного мощного тела заставляли Александра тонуть в ослепляющем удовольствии.
     Когда принц от него отстранился, он даже не сразу пришёл в себя. Поняв, что пытка удовольствием отступила, Александр сел на постели, подтягивая себя дрожащими руками. Они с принцем встретились взглядами.
     — Вот так, — сказал принц, поглаживая его по щеке, вспотевшего и тяжело дышащего. — Кажется, я снял бант. Дальше обёртка.
     Он притянул Александра к себе, устроил в невообразимую позу так легко, словно тот ничего не весил. Александр оказался лицом в матрасе. Принц сидел сзади, лицом к его промежности, которую приподнял на удобную для себя высоту. Пришлось зажмуриться, чтобы отпустил неуместный стыд. Если это способ ублажить своего господина, то в этом не может быть ничего постыдного. И всё же Александр чувствовал себя не в своей тарелке.
     Звякнуло стекло. Теплота масла и жёсткость мозолистой кожи коснулись обнажённого отверстия. Распалённый ласками, Александр не смог сдержать стон удовольствия, когда пальцы принца проникли в него.
     — Ш-ш-ш... Неужели больно? — спросил принц. Его пальцы замерли внутри, под давлением пульсирующих мышц.
     Александр не сразу обрёл возможность говорить.