Песнь любви (СИ)

 Александр не стал спрашивать, куда могут пропасть неполученные письма, зато сразу после того, как выполнил все поручения, направился в голубятни. Драст выдал ему тонкую стопку из трёх писем. Это было довольно много.
 Александр положил письма в карман. Одно было запечатано в необработанный конверт — скорее всего, от сестры, два других были из дорогой белой бумаги, и на них стояла печать королевского двора, а это значило, что письма от Лоиса.
 Драст так же попросил его отнести несколько писем на конюшни, так как конюх был занят, и Александр согласился.
 В конюшне он повстречал свою подружку Изабель, и та узнала его, встречая дружелюбным ржанием.
 — Хочешь прокатиться? — спросил конюх, получивший свои письма. — Я подготовлю её для тебя.
 Александр кивнул. Он хотел.
 Он выехал на Изабель уже глубоко в сумерках и долго, быстро мчал по берегу вдоль кромки леса, пока побережье не кончилось, и не началась тундра, цветущая всеми цветами радуги. Красная, розовая, зелёная и синяя тундра.
 Изабель остановилась, словно, как и он, была сражена этой красотой.
 Они медленно пошли по мхам и редким кустарникам, и Изабель фырчала о чём-то своём, а Александр улыбался. Ему не за что было благодарить короля, даже когда тот подарил ему собственных слуг, даже когда с щедрой руки отвешивал золото мешками, даже когда переселил Лоиса в его помещения, чтобы ему не было так одиноко. А сейчас он был благодарен. За то, что Король послал его на этот край земли, холодный, солёный и безжалостный. Безжалостно-прекрасный. Край, где ему хорошо и спокойно.
 Конюх похлопал Изабель по загривку, когда они вернулись.
 — Бегали по тундре? — спросил он. — Она всегда такая счастливая, если наестся мха...
 Александр ссыпал ему немного кислых ягод с листьями.
 — Это для твоей дочери, — сказал он. — Помогает от болезни мочевого пузыря. Мог обратиться ко мне раньше.
 — Спасибо, — конюх кивнул. — Я думал, ты служишь только принцу.
 — Так и есть, — ответил Александр, элегантно спрыгивая с лошади. — Но мне несложно помочь. Хотя бы советом. Эти ягоды растут там, где холодно и сыро. Можно заваривать их листья.
 — Чем я могу оплатить тебе?
 Александр пожал плечами. Он слышал о болезни Рейны, дочери конюха, от Хельд и не собирался в этом участвовать, всё же он — не доктор, однако, если подвернулся случай помочь, то почему бы и нет? Рядом с Хельвигом Александр испытывал такое желание. Желание отдавать.
 — Возможно, когда-нибудь я попрошу о небольшой услуге, — сказал он.
 — Я понял тебя, дроу.
 Он вошёл в их с принцем покои, когда солнце уже скрылось за горизонтом, и сбросил с плеч пропахший солью плащ. Принца всё ещё не было, поэтому Александр бережно сложил письма на стол и подготовил воду.
 
 Когда тот наконец пришёл, в комнату из ванной уже тёк аромат нежных трав, а Александр успел наскоро ополоснуться, переодеться в чистое и заварить чай из собранных ягод.
 Он обнял мужчину нежно и аккуратно, словно тот не обладал медвежьим телосложением, а был хрупкой реликвией древних династий. Принц положил руки на его спину и склонил голову ему на плечо, вдыхая запахи полной грудью.
 — Ты выдумал что-то новое, милый разбойник?
 Александр улыбнулся. Принц был очарователен, когда дело касалось нежных прозвищ.
 — Всего лишь ягоды с тундры, — ответил он, снимая с Хельвига припорошенный снегом плащ. — Конюх дал мне прокатиться на одной лошадке... а она завела меня в совершенно чудесное место.
 Принц посмотрел на него серьёзно и пристально. Его пальцы скользнули к лицу Александра, чтобы ласково, но настойчиво придержать его за подбородок.
 — Тебе здесь нравится? — спросил он так, словно от того, каков будет ответ, зависели жизни.
 — Мне здесь нравится, — ответил Александр, раскрыв глаза. Он доверчиво прижался к телу Хельвига, тёплому и большому.
 — Ты ведь не говоришь это, чтобы порадовать меня? — Он нахмурил выцветшие на солнце брови. — Здесь холодно и мало фруктов. Во дворце у тебя наверняка были покои размером с мои, а то и больше. У тебя были украшения и много золота. А здесь лишь один сундук вещей, да свора неотёсанных солдат, которые не могут отличить столовую вилку от десертной. Что тебе может нравиться здесь? Таскать воду из бочки? Сбивать грязь с сапог?
 Они молчали с пару мгновений, когда принц затих, всё ещё держа лицо Александра в своей руке. Он хмурил брови, и крылья его носа трепетали, но в глазах был страх, который заставил Александра пылать. Этот мужчина мог бояться. И он боялся не водяных. Не шторма и не вьюги. Он боялся, что Александр будет недоволен.
 Александр скользнул руками по плечам Хельвига. Он обнял его за шею доверчиво и покорно и потянулся к обветренным губам.
 Это был третий раз, когда он сам целовал принца. И поцелуй был исполнен глубинной нежности и трепета. Он был медленным, но взрывами отдавался в груди, словно столичные фейерверки.
 Хельвиг застонал в его рот и сжал в своих объятиях.
 — Мой милый... — зашептал он, отстраняясь, чтобы окропить поцелуями его лицо. — Ты — лучшее, что могло случится со мной в этой жизни. Я никогда не думал... я никогда не знал, что буду когда-нибудь так благодарен своему брату...
 Александр усмехнулся. Буквально несколько часов назад он думал о том же самом.
 — Мне хорошо здесь, — припечатал он. — Здесь я чувствую себя дома. Здесь в лесах пахнет духами моих предков. Здесь люди, которые не боятся моих глаз.