Хищники жаждут ночи (СИ)

В груди ахнуло, а в душе заболело тоскливо, неужели Владык нарисовали, но ведь так не похоже…
– Нельзя вверх смотреть, ты что, – прошептала одна из девочек с нотками ужаса.
И я присела рядом с ней, заняв вероятно чьё – то место. Хозяин не заставил себя долго ждать. Малявка встала надо мной.
– Здесь мне велено сидеть, – проскулила с видом, что вот – вот описается.
Проигнорировав её, я плотнее прилипла пятой точкой к жёсткому деревянному стулу и продолжила рассматривать роспись на потолке. Сразу стал вопрос: летают бабочки или дерутся. Да и это были просто бабочки, а не человекоподобные бабочки. И почему же решила…
С трибуны продрали горло, и класс в тот же миг перестал дышать. Девочка, оставшаяся без стула, резко села на пол и сделала вид, что так и должно быть. На трибуне стояла монашка с ветхим талмудом. Довольно старая, и на вид злобная.
– Утреннюю проповедь я буду читать трижды, раз вы так долго рассаживаетесь, дети от скверны, – проговорила женщина строго, не спеша листая толстую книгу с жёлтыми листами.
В классе тяжело выдохнули и сделали это где – то на уровне сознания. Пока проповедница листала талмуд, при этом явно смакуя от касания к каждому листу, у девочек предательски громко урчали животы.
В такую гнетущую атмосферу, что влипла, подумалось, лучше бы по огородам прошлась. Или с навозом помогла бы Люде.
Пролистав примерно треть, женщина ещё раз продрала горло и начала монотонно зачитывать тексты.
Девочки сидели статуями, глядя прямо. Никто не смел опустить голову. Одна я на галёрке вся извертелась. Пока речи, разносящиеся монотонной кашей, вдруг не стали в мозгу колом.
Сперва отделились слова и уже доходили до мозга связно. А следом я стала понимать и смысл.
– … хорошо, сказал Улар Орифиэль и понёс Явление на крыльях своих, ибо не знал, что оное и само умеет летать…
Это не были сценки из моей прошлой или даже позапрошлой жизни. Скорее поучительные истории, в которых человек встречался с Владыкой, что – то просил или наоборот помогал. Мило, не то слово. Белый владыка Улар Орифиэль в писаниях оказался просто душкой. Зато следующая проповедь про красного Кай Дариэля отразила всю его жестокость сполна.
– … и покровитель нечисти наслал на деревню крестьянскую существ безжалостных. И насиловали они женщин и детей, и жгли их живьём…
А вот третье писание про зелёного Мора Боэля несколько обескуражило. Когда этот урод был олицетворением любви к людским женщинам? Тем не менее, монашка запела про это с особым благоговением.
– … и любил он деву человеческую безответно, и предал матерь свою, и отказался от всего сущего…
Как только стало резать слух, я переключилась на соседку по парте, которая слушала эти сказки, раскрыв рот со слюнкой.
– Слушай, извини, что прерываю медитацию. У вас тут королева случайно не пробегала? – Прошептала девочке практически на ушко.
Реакции не последовало. И я шепнула чуть громче:
– Отвлекись на секунду, пожалуйста.
Ноль эмоций, будто под гипнозом. Пришлось ткнуть в плечо.
Девочка резко обернулась с глазами по пять копеек. Аж страшно стало.
– У вас королева недавно была, ты не знаешь… – начала было.
От грохота закрывающегося талмуда вздрогнули мы обе.
– Кто посмел!! – Взревела женщина с трибуны.
Я сделала вид невинной овечки. Но было уже поздно. В груди похолодело, когда моя соседка резко подорвалась со стула с решительным и одновременно обречённым видом.
– Это я, матушка, – выпалила девочка птичьим голоском с трясущимися коленками.
– Ты без утренней трапезы, вон отсюда! – Рявкнула проповедница ни секунды не медля.
– Да, матушка, – пропищала девочка и умчалась прочь.
Мегера с трибуны неожиданно обратила внимание и на меня! Посмотрела с выражением, будто её вдруг осенило. Или она до этого момента незнакомку вообще не видела. Эм, кажется, меня вычислили.
– С лохмами до плеч, да в святая святых, это ж как не досмотрели сёстры, – произнесла низким тоном, будто набирая сил для очередного крика, но прищурилась и, разглядев на мне чётки, с аханьем продолжила: – О, Четвёртый владыка и спаситель, а откуда у тебя молитвенная нить? И почему она осквернена твоей грязной шеей?
 
Бабулю вот – вот должно было разорвать от вопля. Но она просто отшатнулась, схватившись за сердце. Девочки с передних парт подорвались к монашке молниеносно, а я вскочила и убежала через коридор на улицу.
Меня так вампиры не пугали, как эта ненормальная!
Во дворе царило спокойствие и порядок. Курочки клевали что – то в травке, смешно раскапывая лапками, монашка с вёдрами разливала воду по корытам. Сняв чётки и вложив их в руку дабы не драконить очередную, я подошла ближе и поинтересовалась аккуратно:
– Доброго утра сестра, а королева здесь случайно не пробегала дней шесть – семь назад?
Очередная короткостриженая девушка лет двадцати пяти на вид посмотрела испуганно на меня. Но следом, продолжив лить в корыто, ответила коротко:
– Нет, не было никого.
– Совсем никого? – Решила надавить. – Может, незнакомка какая была с несколькими странными мужчинами?
– Никого не было, – брякнула, не глядя и, взяв ведро, пошла спешно со двора.
Я за ней, со стойким ощущением: она что – то определённо знает и скрывает. Мимо грядок с петрушкой и укропом пошли, сразу запахло ностальгией. Стала её нагонять, но резко развернулась!
Чёрт, на соседней грядке, сидя на коленках, что – то выдёргивала невменяемая бабка, что докопалась со своим навозом. И, похоже, она меня заметила!
– Эй! Что – то ты быстро управилась! А ну сюда, негодная! – Раздалось старческое.
Пока монашка поднималась, кряхтя, я удрала. Во дворе нарвалась на группу девочек, с которыми проповеди прослушала. Пришлось выскочить с другой стороны двора, обогнув основное здание.
А там с десяток коров уже из сараев выдвигается, навозом как пахнуло. Лепёшки коровьи, как полетели по чернозёму минироваться, чуть в одну не вляпалась, отскочила вовремя. И едва на бело – коричневую коровушку не нарвалась. Животное отпрыгнуло даже резвее, чем я. Монашка, что контролировала процесс выгонки коров, даже слова не сказала, посмотрела на меня испуганно карими девичьими глазёнками и шлёпнула палкой по ляжке чёрную корову, что решила очень медленно выходить из стойла.
– С добрым утром сестра, – решила попробовать потактичнее.
– Светлого утра, сестра, – ответила девушка, не глядя даже в мою сторону.
– Слушай, не поможешь мне выяснить кое – что важное? – Спросила, обходя стадо и сближаясь с пастушкой.
Не сразу уловила, что мы уже пошли под горочку на луг, с обратной стороны от леса.
– Что? – Буркнула девочка и тут же добавила нервно: – Не иди за мной. Но, пшла!
Монашка стегнула ещё одну корову без особой причины и рванула поддать следующей. Стадо по цепной реакции немного ускорилось.
Да что с ними со всеми?!
– Ты можешь отвлечься на секунду от своих коров?! – Не отставала я, продолжая удаляться от монастыря.
– Что ты за мной увязалась? – Прошипела вдруг монашка, встав в позу и выпучив глаза. – Иди, куда послала старшая.
– Это куда? – Не сразу сообразила.
– К Люде, навоз чистить, – заявила монашка и погнала коров с особой жестокостью, что каждой почти по заднице досталось.
Благополучно вляпавшись в коровью мину, я выругалась и, приметив две чёрные фигурки у речки на пристани, поковыляла туда.
Над бурным потоком монашки полоскали бельё, лёжа на животах и свесившись с пристани. Четыре плетёные корзины выжатого белого тряпья стояло неподалёку. Ещё столько же было заготовлено.
Река шумела знатно, и моего появления заблаговременно никто не отметил. Девушки были так увлечены, что даже когда подошла вплотную и присела рядом, никто и не посмотрел на меня. Обе молоденькие, лет по двадцать. Но уже не такие пугливые, как те, что были на проповеди.
 
– Светлого утра, сестры, – поздоровалась с ними на их наречии.