Хищники жаждут ночи (СИ)
Одна взвизгнула от неожиданности и выпустила тряпку. Вторая дёрнулась и зацепила корзинку, что полетела с пристани. Я рванула, чтобы удержать и зацепила вторую. Хотела схватить две, но сама чуть не слетела в воду. Поэтому в последний момент решила не рисковать.
– Ой, простите, – брякнула, наблюдая, как обе корзины с тряпками уносятся прямо в сторону водопада, красиво и синхронно вращаясь вокруг своей оси.
Судя по виду монашек, оставшиеся корзины мне хотели надеть на голову. Но вскоре злость сменилась ужасом. Обе, ревя и завывая, помчались вниз по течению вдоль берега за своими корзинами. Самое обидное, что никто мне ничего дурного не сказал, и даже не обозвал.
С грузом на сердце, я помчала за ними, спохватившись попутно, что выронила где – то чётки. Но так как моя ряса путалась под ногами, вскоре существенно отстала от девиц. А через пару минут и вовсе потеряла монашек из виду за кустарником, что обильно, но обособлено рос ниже по реке. А ещё там была небольшая заводь, которую пришлось обходить. Где я и наткнулась на рыбаков.
– Светлого утра, сестры, – бросила, ещё не отдышавшись.
Все три посмотрели на меня с неподдельным ужасом, повернув головы так синхронно, что ужаснулась и я.
– Даже не подходи, – прошипела ближайшая.
– А лучше возвращайся туда, откуда пришла, – бросила вторая, кривясь.
– Здесь тебе не рады, – хмыкнула третья и рванула удочку с мелкой рыбёшкой на крючке.
– У вас здесь что, коллективный разум? – Выпалила я, мгновенно наполняясь гневом. – А ну отвечайте мне, монашки недоделанные, куда королева делась? Ни одного адекватного ответа, хватит надо мной издеваться уже!
Явно не выдержав моего крика, рыбаки побросали удочки. И я уже думала, что сейчас будем драться, кусаться и царапаться. Но случилось неожиданное. Воровато оборачиваясь, монашки рванули в воду, как от разъярённого дикого зверя. Примерно на трети реки они зашли по пояс и попытались плыть прямо в балахонах. С открытым ртом я смотрела, как их уносит течение в сторону бурного водопада.
Шок отпустил меня не сразу, отчего пребывала в ступоре. Мысли были рвануть за ними и, может, как – то помочь. Но до водопада было ещё метров сто, в груди теплилась надежда, что они вплывут. Мне из чащи было не видно, какова их судьба. Да и какой высоты водопад, что там под ним, я и предположить не могла. Возможно, камни, или хорошая глубина. В любом случае не успевала. К тому же, туда помчали и две те, с бельём. Думаю, они могут вполне справиться.
Мысль вдруг пришла здравая, возвращая к основной задаче. Я ведь как белая ворона без дела хожу. Прихватив ведро с пятью карасями и мелкой щукой, пошла обратно. Теперь при мне был инвентарь, и сразу прибавилось уверенности.
В горку подниматься оказалось не просто с ведром воды, где рыба плещется. Монашек, как ветром сдуло. Ни на грядках, ни во дворе. Неужели я нарвалась на эмпатов и всех распугала? Походила по двору, пытаясь уловить хоть какие – то звуки, источником которых может быть человек, а не домашняя живность, что разгулялась до самой речки. Вскоре до обоняния стали доходить вкусные ароматы еды. И я двинулась на запах прямиком в основное здание. Дверь была распахнула настежь, поэтому без особого труда вошла.
В холле на стене иконки с бабочками, выложенные стеклянными кусочками, как фрески. Оконного света нет, ибо окон нет вообще, зато свечки, расставленные довольно часто, горят на длинной полочке. Идти можно было в трёх направлениях, вернее в четырёх: деревянную, ветхую лестницу вверх не учла. Запах вёл налево, и я потопала туда с ведром в руке.
Зал, куда вышла, оказался большой столовой. И, похоже, зашла не с парадного входа, а с чёрного. Пять длинных столов, сплошные лавки приставлены к ним. Всё уже сервировано: деревянные тарелки с ложками и кружками, коричневый хлеб буханками, кувшины с молоком. По четыре кастрюльки на столе, они и источали пары вкусные. Через длинные узкие окошки бил утренний свет, окрашивая зал в попеременные полоски светом и полутенями.
В столовой ни души. Тишь да гладь, будто весь монастырь куда – то эвакуировался в ожидании бомбёжки. А каша тем временем стыла. И я не удержалась.
Поставила ведёрко с рыбой, что всё ещё плескалась, питая призрачные надежды, особенно щучка. Присела прямо по центру к кастрюле поближе и поинтересовалась, что же в монастыре сегодня на завтрак.
В кастрюле действительно оказалась каша желтоватого цвета, пахла очень аппетитно. Без стыда и совести я стала хозяйничать. Зачерпнула побольше половником на мелкую тарелку, налила себе молока в кружку до краёв и отломила руками пол буханки. Пресная каша напоминала пшённую и отдавала дымком. А от молока парного несло коровой. Хлеб порадовал, хрустел и был ещё тёплый, нежная мякоть таяла с молоком во рту.
В общем, я кайфовала. И даже подумала, что стоит умыкнуть без спроса в поход пару буханок. Припрятать на опушке рядом с пожитками и несколько дней в походе спокойно протянуть без суеты.
Когда допивала вторую кружку молока в зал с грохотом вошли. Это не были монашки, или хотя бы монахи. С парадного входа показались мужчины, по наглым рожам, которых можно было судить, что они появились здесь с плохими намерениями.
Засаленные небритые морды, чёрные зубы, рваная одежда, ржавые топоры и ободранные луки, – всё говорило о том, что это не регулярная армия императора. А какое – то отрепье.
А скорее банда, промышляющая разбоями. Девять мужчин, грохоча каблуками и звякая шпорами, вошли, как настоящие ковбои с дикого запада. Только здесь был явно не бар. И налить им можно было разве что молоко.
– Грим, смотри, как нам повезло, одна осталась, – брякнул один другому. Разбойники заржали, как лошади.
– Зачем пожаловали в мою скромную обитель? – Выпалила я строго, стараясь сохранять полное спокойствие и контролируя медленно сокращающееся между нами расстояние.
– Да мы это, заплутали малость, – брякнул один и растянул уродливую улыбку широко, обнажая гнилые зубы.
– Нам бы пару кур, одного гуся, кусок коровы и двенадцать девок, желательно не потасканных, – выдал самый матёрый на вид брутально – сиплым голосом.
Так, понятно…
– Присаживайтесь, завтрак стынет, – бросила я, продолжая рассматривать незнакомцев в ответ, одновременно засучивая левый рукав.
– Спасибо, владыкопоклонница, спасибо добрая хозяйка, – начал наигранно кланяться один из них. А другие при этом посмеиваться.
– Я сказала, присаживайтесь! – Гаркнула на них и стукнула кулаком по столу.
Эффект получился выше всяких похвал. Мало того, что разбойники прикусили языки. Они ещё и присели за ближайшие столы, что уже собирались обойти, с целью явной – схватить меня.
Главный бандит за мой стол присел, прямо напротив. Вид серьёзный, рассматривает, и всматривается. За спиной его загремела посуда, заскребли ложки. Одобрительно загоготало ворьё.
– Строгая ты, новая настоятельница небось? – Поинтересовался главный, единственный, кто не притронулся к еде. Хотя и остальные пусть и ели, но тоже не отрывали от меня своих пытливых глаз.
– Возможно, – хмыкнула.
– А, ну тогда ясно, порядков здешних не знаешь, – откинулся было разбойник на спинку, и чуть не упал из – за её отсутствия на лавке. Но вовремя спохватился. Кажется, он тушевался в присутствии уверенной в себе женщины, что пытался тщательно скрыть. И передо мной, и перед своими товарищами.
– А ты поясни, – кивнула, не сводя с него взгляда.
– Имперские недоноски Карего Гаста шайку порубили, а значит без защиты вы теперь. Предлагаем свою, хм, за скромную плату.
– И какую же?
– Пять корзин провизии и пять девок, последних с возвратом, как надоедят. Выстроишь нам всех, мы сами выберем.
– Да, да, пощупаем и выберем, – брякнул один из товарищей с набитым ртом.
Начался балаган с тупыми грязными шутками. И я снова ударила кулаком по столу, да так, что опрокинула кувшин.
– А ну рты закрыли! – Рявкнула и уже в тишине начала низким, угрожающим тоном: – Как вы посмели осквернить сей храм своим присутствием. Мало того, что завалились грязные, немытые, да ещё и с оружием. Так сквернословите ещё мне здесь.