Неучтённые миры (СИ)

Во рту резко пересохло. Немеющие губы не осилили слов отрицания.
— Ты спасла меня от богини, — продолжил добивать Враг. — Отвлекла на себя, когда меня ранили. Пожертвовала единственным оружием, что могло меня остановить. Использовала яд на богине, а не на мне.
— Я-я…
— Не утруждайся.
Следующее, что я запомнила, было тепло губ на щеке. Магический всплеск закрывшегося портала. Холодок на загривке. Поползшая вверх стена. И голос Клавдии, утверждающий, что я падаю в обморок.
  
ЭПИЛОГ
 
Перед моим носом вновь маячила кудрявая макушка Клавдии. Ближе, чем я когда-либо хотела к ней находиться.
— Черт, — поежилась девушка, помогая подняться. Хотя я не просила. Внизу было хорошо и спокойно. — Бывали в моей жизни настойчивые ухажеры, но это перебор.
— Не мели чепухи. Что произошло?
Богиня восседала на обломках стены как на троне. Подперев подбородок кулачком, она болтала ножкой в такт только ей слышной музыки. Рассеянный взгляд блуждал по границе горизонта. Купол, проглядывающийся сквозь пробоины башни, мерцал привычным светом. Сияние будто сгладилось, притупив чересчур яркие цвета.
— Фло… Латрин… — утомилась она.
Я застонала. Единственное, чего я желала, лечь обратно на пол и прижаться щекой к холодным обломкам бетона. Тело ныло так, будто его били и пинали всю ночь. Ах, погодите, все так и было.
— И ради чего ты меня будила?
Вместо женского голоса ответил мужской:
— Я попросил.
Аматри. Совсем про него забыла.
— Тебе-то чего?
На полу валялись куски обрушившейся стены. Так себе оружие против мага, но за неимением лучшего…
— Э-э! Полегче, Не-лэй. — Аматри примирительно поднял руки, демонстрируя, что приближаться не собирается, и вообще он миролюбивый шушпанчик. — Спокойно. Никаких претензий. Говорил же, канитель с Избранными меня не забавляет.
— Ага, знаем таких. Почему ты еще здесь?
Логику Тинхе я еще как-то понимала. Белобрысый же мог выкинуть фортель любого уровня сумасшествия.
— Дать небольшой совет. В счет оказанной услуги, — осторожно проговорил он, подозрительно посматривая туда, где закрылся портал. — Отдай Тинхе то, что он хочет. Что бы это ни было. Как бы ни дорожила — отдай добровольно. Он настроен серьезно. — Парень сделал небольшую паузу, будто не решаясь сказать. — В жизни не видел его таким.
— Как вы можете такое говорить! — встряла Клавдия. — Что, ей теперь в постель ложиться с каждым, кто ее захочет?
— Что делать?
— Встречаться. — Девушка покрылась пятнами смущения.
— Зачем ему с ней встречаться? — продолжал не понимать Аматри.
— Чтобы быть с ней вместе.
— Зачем? Что это ему даст?
— Ее внимание…
— Оно какое-то особенное? — прищурился белобрысый. — Все-таки дело в магии?
Если бы не усталость и боль, с удовольствием дослушала, чем закончится диалог. Любовь настолько противоестественна для лэйтарцев, что мысль, будто один из них помешается на способе ее достать, никак не укладывалась у Аматри в голове. Если бы я в лоб сказала, что хочет (или говорит, что хочет) от меня Тинхе, фиг бы он поверил. Отбросил как глупую шутку и продолжил бы доставать. Так какой смысл тратить на это время?
— Спасибо за помощь, — прервала я их. — А теперь, со всем уважением, проваливай.
Моя вежливость как всегда на высоте!
Аматри не обиделся. Он вообще прямые, толстые и непрозрачные намеки понимал лучше, чем кто-либо, кого я знала.
— Приятно было иметь с тобой дело, — просиял он улыбкой. — С вами обеими. И все же, держалась бы ты от Тинхе подальше.
Аматри растворился в портале также как Тинхе до него. Но не успел закрыться один портал, как замерцал другой на открытие.
— Вот поэтому боги и закрывают свои миры, — недовольно пробубнила богиня, спрыгивая на пол. — Чтобы всякие не шастали туда-сюда.
Не успела она произвести нужные манипуляции. Реальность распалась, впуская нежданного гостя. Или запоздалого. В зависимости от точки зрения.
Клод выглядел как всегда: памятник, сошедший с постамента. Металлическое тело и глаза, лишенные зрачков, прилагались. Поэтому я никогда не умела читать по выражению его лица. К чести Клода, если у него появлялось желание донести свое негодование или возмущение, делал он это вполне доступно.
 
Единственное, что в проржавевшей железяке от человека — длинный балахон с капюшоном, как у монаха. Вместо пояса — перевязь с мечом, которым он пользовался очень умело. Что там под балахоном, я не знала. Ни раз и ни два задавалась вопросом об анатомии бога Центра, но смелости спросить не набралась. Под плащом с одинаковым успехом могла быть и анатомия Кена, и фиговый листок, и логичное продолжение мужчины.
Не успел Клод вымолвить первое слово, как ему в лоб прилетел камень. Отскочил с глухим стуком и покатился по полу. Следом полетел второй, но его забытый бог раскрошил одним взмахом меча.
— Диа! Это свои!
Девушка замерла с занесенным обломком.
— Еще один воздыхатель? — подозрительно уточнила она.
— Дождешься, как же. Скорее мой наставник.
— Не приведи Атрос, — проскрипела статуя, отряхивая плащ от крошева, и уже обратился к Клавдии: — Хороший бросок, Избранная.
— Что ты здесь делаешь? — ревниво спросила я.
— Атрос забеспокоился, когда ты пропала с его радаров. Как только связь восстановилась, он попросил проверить, все ли в порядке, — монотонно ответил мастер меча, но не магии, осматривая мини-апокалипсис в башне. Зная метало-бога я ни секунду не засомневалась, кого он посчитал виноватым в царившей разрухе. Я даже начала оправдываться, когда внимание Клода остановилось на богине. В пространстве сразу что-то изменилось. А то, что произошло дальше, вызвало шок не только у меня.
— Латрин Жизнедарующая. — Фальшивая наложница просочилась мимо меня, жеманно протягивая Клоду ручку. Жест не оставил ни единого сомнения в том, что ее нужно целовать, а не пожимать. — Бесспорный лидер двух миров.
— Клод, — склонился тот, галантно целуя ей руку. — Полное имя под запретом, как и сам мир.
— Как загадочно! — ахнула Фло в восхищении.
Последовал невнятный комплимент. В ответ богиня совсем по-девичьи хихикнула, прижимая ладошки к горящим щекам. Я начала подозревать, что все еще нахожусь под наркотической дозой. И на фоне общего помешательства, рискнула попытать собственную удачу.
— Как здорово, что все мы познакомились. И прежде чем расстанемся на приятной ноте, как насчет последнего дара от щедрой богини?
Взгляд Флорин сразу похолодел, опускаясь до арктического мороза.
— Твоим волосам ничего не поможет, — отозвалась она, буравя меня взглядом.
Ну да, я-то ей конечности не лобзаю, зачем со мной быть милой? Да и права она. Волосы буквально молили о скором избавлении от мучений. В моей комнате в Центре как раз лежали подходящие лекарственные ножницы.
— О любви, я говорю о любви. Раз проклятье снято, а ты больше ничего не должна фоморам, может прольешь немного божественной милости, исключительно по своей специальности.
— О! — поняла она. — Ты хочешь встретить мужчину своей мечты? Ведь ты через столько прошла. Пережила боль, предательство и потерю блеска волос. Конечно же, любовь была бы достойной наградой. Обрести счастье с любимым, что может быть прекрасней?
— Да-да, — закивала я.
— Маленькая наивная смертная, — просюсюкала богиня, — верит в то, что любовь можно сотворить божественным вмешательством. Как мило! Наверное, ты уверена, что у тебя есть вторая половинка, которая предназначена только тебе?
Веселость спала с меня в одно мгновение.
— В смысле?
— Любовь невозможно создать магией, все это знают.
— Тогда из-за чего вся эта канитель? — помрачнела я. — Артефакты, наложницы, Визири? Откуда взялся гарем из тоскующих наложниц? Визири отчего с ума сходят? А Незримый путь? А? Я это не выдумала!
— Эти смертные, — закатила она глаза. — Визирей сводила с ума не любовь, а вожделение, навязчивые идеи и сны. Страсть так легко спутать с любовью! Особенно если ты злобное хладнокровное чудовище или глупенькая неокрепшая умом дурочка.