Секс - наставник по соседству (СИ)

— Что? Зачем?
— Ласкаю себя, — смотрю как Тимур дергает платье, наклоняя меня вперед, так что соски бьются о гладкую поверхность комода, вызывая всплеск возбуждения.
— Что? Как?
— Трогаю грудь, свою промежность, теперь гладкую, — чувствую, как Тимур раздвигает ноги, как вскрывает квадратный пакетик презерватива. Он тянет меня за плечо, вынуждая повернуться и наблюдать за тем, как резиновое колечко раскатывается по его твердой плоти, как стягивает ее плотным капканом.
— Оксана.. – хрипит теперь муж, который вот прямо сейчас кажется мне лишним.
Хочу убрать телефон, но Тимур не дает, скользит пальцами по ногам, обтянутым чулками, вжимается в них, причиняя легкий дискомфорт, но я даже пошевелиться не могу, лишь смотрю в глаза, полыхающие запретным обещанием.
– Оксана, что ты делаешь…
— Представляю, как любовник поднимает меня и усаживает на комод, как коленом раздвигает ноги, как вклинивается между, как обхватывает своей рукой большой член и скользит вдоль промежности вверх-вниз. Представляю да, как он сжимает мою грудь, как тянет сосок, — ахаю, вскрикиваю. – Представляю, как подставляет самый кончик к влажной дырочке.
— Охуеть, Оксан. Я сейчас приеду! — говорит в трубку, но больше не слышу, потому что в висках стучит пульс, когда кончик начинает двигаться, раздвигать складки, теряться, растягивая меня изнутри, причиняя почти физическую боль удовольствием, которые распирает изнутри.
Тимур убирает наконец телефон, отключает вызов, бросая его на пол.
Этот стук, словно гонг к кульминации нашего безумия.
Жадный поцелуй, стон в губы, который я почти не слышу за стуком собственного сердца, что рвется из груди. Тимур вжимает меня в себя, заставляя ощущать каждый миллиметр его тяжелой плоти. Заставляет испытывать эмоции от секса, словно я занимаюсь им впервые.
  
Глава 18.
 
— Спокойно, спокойно, не дрожи так, — шепчет Тимур, начиная мягко во мне двигаться. – Он не должен думать, что тебя так вставляет, он должен завоевать тебя, Оксана.
Господи, что он несет, почему он еще способен думать и говорить. Какой может быть он. Когда есть только Тимур. Только его руки на теле, только его член внутри. Скользит, натирает, растягивает.
— Расслабься, на меня посмотри.
Да что ж такое…
— Как я могу расслабиться, если ты все время болтаешь блин, — наконец фокусирую взгляд, а он улыбается.
— Ты должна уметь смотреть в глаза во время секса, это вставляет даже лучше, чем минет, — толкается снова, достигая кончиком самого края. Легкая боль отдается в низ живота. Смотреть в глаза во время такого крайне непривычно, стыдно, аморально. Я отворачиваю голову, но Тимур удерживает за подбородок.
— Смотри, смотри, как я тебя трахаю. Научись смотреть и не стесняться, — требует он, и я как завороженная пялюсь в его лицо, замечаю капли пота на виске, губы сжатые в тонкую линию, напряженную челюсть.
— Руки на комод, вцепись в него, — хрипит он, сам словно вздрагивая. Подчиняюсь. Спокойно выполняю его требование. Кажется готовая выполнить сейчас все, что он скажет. Я пальцами обнимаю углы комода, почти до боли, чтобы не соскользнуть.
Сам он замирает, оставляя член во мне, пульсировать, еще больше разбухать.
— Теперь сама…
— Что, — я почти не соображаю, просто дышу через раз, смотрю на его обнаженное тело.
— Сама бедрами двигай. Скользи по мне, как скользила вчера по ветке.
— Не самое сексуальное воспоминание.
— Это для кого как. Я потом твою задницу не раз на своем члене представлял. Давай, я как бы тоже не железный. Просто двигай бедрами.
Повторяю его движение, закусывая губы и ощущая, как даже сквозь латекс пульсируют его вены, как царапают нежные стенки, словно острым ножом мякоть фрукта.
— Быстрее, — рявкает, а я подчиняюсь снова, скользя уже влажной задницей по скользкой поверхности комода. Быстрее. Быстрее. Пока внутри гореть не начинает. Пока жар тела в грудь не бьет. Выше поднимается. Во рту пересыхает, я открываю рот, чтобы воздуха глотнуть, пока мои бедра молотом бьются об его наковальню. Еще. Еще. Еще.
 
— Давай, давай, котенок, вот так. Скажи, что хочешь быть моей грязной сукой.
— Что? Зачем? – торможу, а он злится, пальцами в бедра впивается.
— Говори!
— Хочу… быть твоей грязной сукой, — шепчу, чувствуя, как от каждой буквы, сложенной в аморальные слова, буквально ток по телу растекается, искрит там, где убойное трение. Теперь он главный, теперь я просто кукла, которую он натягивает все быстрее, с рыками и приказаниями.
— Скажи как тебе нравится.
— Мне нравится
— Скажи, что чувствуешь мой член внутри себя.
— Я... чувствую член внутри себя, чувствую, как он скользит во мне, чувствую. Как разрывает меня…
— Еще, блядь,Оксан, говори еще.
— Еще, еще. Делай это.
— Не то слово. Трахни, скажи, трахни меня.
— Трахни меня, — почти реву от переизбытка гормонов, что плещутся в теле, что выплескивается с каждым ударом по стенке матки. – Трахай меня, Тимур, сделай меня своей сукой.
— Да, ты очень грязная сучка, — дергает меня за волосы, в губы кусает поцелуем, достигая такой скорости, что комод просто начинает биться об стену. Чаще. Сильнее. Больнее. Внутри все кипит, между ног горячо, в груди сердце рвется, а в рот жадно язык толкается, пока мы в унисон мычим, двигая телами, словно в пошлом танце, словно пытаясь выбить из друг друга остатки сил.
Он вдруг тормозит, выходит, опускаясь на колени. Я даже звук издать не успеваю, как он просто накрывает мою промежность губами, вставляя пальцы сильно и до конца.
Тело накрывает приливной волной, я забрасываю голову, бьюсь затылком и кричу, ощущая, как тело пронзает острыми импульсами. Да, да, да!
— Да! Да! — это оргазм, я его узнала, но другой, ярче, сильнее, словно высасывающий энергию, словно растворяющий меня в пространстве. Я просто вцепляюсь в опору его волос, просто кричу, пока он пьет меня, пока из меня выходит столько влаги, что стыдно даже думать об этом.
Лизнув последний раз, он встает и смотрит, просто смотрит, пока последние спазмы отделяются от моего тела, оставляя меня в полном раздрае. Словно только что я побывала в другой реальности, а теперь мне нужно возвращаться.
Он снимает меня с комода и подтягивает к себе, целует влажно, причмокивая, а я с удивлением обнаруживаю свой вкус на своих губах. Это так странно. Но не противно. Просто по-другому . Сейчас это кажется естественным. Даже, когда он меня поднимает к себе на бедра, перешагивая собственные штаны. Даже, когда на диван падает и меня на себя опускает.
— Ты не…
— Нет, тебе нужно очень постараться, чтобы заставить меня кончить, котенок, — шлепает он меня по заднице, тут же заваливает на диван и ноги высоко задирает. Легкий дискомфорт тут же сменяется желанием, стоит ему приставить кончик члена с влажным, набухшим половым губами. Он давит на свой член, который легко теряется внутри, который легко достигает края.
— Просто дыши, — шепчет он в губы, тянет одну, начиная двигаться. Сразу и резко, сразу и до моих криков, которые эхом бьют мне в уши. Я просто закрываю глаза и растворяюсь в этом чувстве, просто дышу и чувствую, как трением достигается новый оргазм, подбирается хищником, внезапно вцепляясь мне в горло, вынуждая криком захлебываться. А Тимур все долбит, просто вбивает меня в диван, стягивая обе груди ладонями, работая бедрами как фабричный станок, ни на мгновение не давая нам передышки, пока не застывает внутри, пока не прикусывает сосок. Вытаскивает резко, стягивает презерватив и просто брызгает мне на грудь горячими каплями. Я в некотором шоке просто от всего.
— Теперь в рот.
— Что? — я каждый раз словно язык другой слышу, но вытирает с моих сосков капли.
— Оближи пальцы, покажи, как тебе это нравится. Тебе же нравится.
Я просто не знаю что отвечать, но и отказать сейчас не в силах.Так что сглатываю, приоткрываю губы и втягиваю сразу три его пальца, чувствуя, как во рту соль словно тает, становясь кисловато — сладкой.