Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя

– В этом году мы планировали провести масштабные игры на полосе препятствий, – продолжал ректор, пока мы занимали место рядом с ним. – И самый смелый, ловкий и удачливый курсант первого курса получил бы почетное звание лучшего сэршела из набора этого года. Но мэрш Киан, который занимался разработкой полосы… – На этом месте гранд-мэрш запнулся и, бросив взгляд на Сильха, взял паузу, а потом все же продолжил: – Хорошо воплощал задумку полосы препятствий, тренировал сэршелов и должен был официально отвечать за состязания, трагически погиб. Поэтому мы решили, что вместо соревнований на звание лучшего просто посвятим ваши выступления на полосе мэршу Киану. Пройти полосу и тем самым почтить его память может любой желающий. А звание лучшего сэршела, я считаю, должна по праву получить Флавия. За то, что смогла в кратчайшие сроки при помощи друзей отыскать убийцу и не только восстановила справедливость, но и защитила от нападения своего сводного брата.
– Флави, – обратился гранд-мэрш ко мне, и я сделала шаг навстречу, потому что мерзавец Сильх толкнул меня между лопаток. – Еще только начало года, а ты уже лучшая. Позволь вручить тебе, как символ твоего статуса, твою первую в жизни форму боевого мага. Теперь ты официально одна из нас и имеешь право досрочно носить звание сэршел.
Я не верила, что это происходит со мной. Принимала свою первую форму из рук какого-то боевого мага, улыбалась и кивала, как шарнирная кукла, и не запомнила ни слова из того, что гранд-мэрш говорил Сильху и Рине. Тоже, наверное, хвалил.
Не знаю, сколько бы я стояла в прострации, если бы мое внимание не привлекла белая мантия, мелькнувшая среди темно-синих мундиров. Сквозь ровный строй сэршелов к трибуне медленно и величественно шел повелитель. За ним словно тень скользила мама с отрешенным выражением на красивом лице. Она редко снимала эту надменную маску.
Сердце ушло в пятки. Они все же приехали, а я так надеялась избежать встречи! И оказалась так недальновидна, что даже волосы не убрала в прическу. Теперь повелитель точно заметит, что моя коса стала как минимум вдвое короче. И это точно не добавит ему хорошего настроения.
– Мне ведь тоже можно поздравить моих детей? – произнес повелитель, обращаясь к гранд-мэршу. Фраза, построенная как вопрос, таковым по сути не являлась. Не дожидаясь ответа, повелитель шагнул к нам.
  
Глава 13
 
Я чувствовала, как рядом со мной напрягся Сильх, хотя вряд ли это заметил еще кто-то. Разве что мама и повелитель. Они нас знали. Все тайны, страхи, сомнения.
Скрывать не получалось ничего. Наверное, поэтому я и сбежала поспешно, чтобы никто не успел догадаться о причине и понять, что именно я узнала. Если бы правда выплыла наружу, мне бы не позволили уйти, и я не получила бы эти четыре года свободы.
Я обязана была хотя бы попытаться выстроить иную судьбу. Не ту, которую мне уготовили, как я понимаю, еще тогда, когда мне исполнилось девять лет. Думать об этом было отвратительно. И если бы осталась хоть малейшая возможность, я бы сейчас просто сбежала. Но на нас смотрели сотни любопытных глаз. За спиной, излучая абсолютное спокойствие, замер ректор. По правую руку стоял, не шевелясь, Сильх. А навстречу поднимались родители. Мне приходилось играть в счастливую семью.
Я смотрела на повелителя и даже слегка улыбнулась, выражая почтение и радость от встречи. Сильх давно уже покончил с этими условностями и не считал нужным делать вид, будто рад. Мне же было сложнее, я с отчимом не ругалась, просто услышала чуть больше, чем следовало. Повелитель ничего не должен понять по моему выражению лица. А скрывать непросто. Отец Сильха умен и проницателен.
А еще украдкой я бросала взгляды на маму – она выглядела безупречно, как всегда. Ее фарфоровая красота, казалось, застыла во времени, а шелковое полотно иссиня-черных, гладких волос спускалось до земли. Завораживающе. Мои волосы до недавнего времени были такими же. Мы вообще с ней очень похожи. Увы.
Но сегодня я впервые посмотрела на нее более внимательно и заметила чуть наметившиеся морщинки в уголках глаз, немного заострившиеся скулы. С лица давно исчезла юношеская мягкость, хотя губы оставались пухлыми. Возрастные изменения не бросались в глаза со стороны, но они были. Жена повелителя Холмов уже не казалась такой юной, как ему бы того хотелось.
 
– Мне приятно видеть здесь моих дорогих детей, – начал повелитель, умело удерживая внимание толпы и перетягивая его на себя. Он всегда был харизматичным, иному не удержать власть над фейри. Ему верили, в него влюблялись, не догадываясь о демонах, живущих в его душе. Когда-то моя мать слепо последовала за ним в Холмы. Она была самым преданным и верным человеком. И продолжала им быть. Думаю, ее глаза открылись значительно раньше, чем мои, но все равно слишком поздно. Повелитель никогда не отпускает свои игрушки.
– Сильх, Флави, сегодня вы дали повод гордиться вами, – обратился он к нам после вступительной речи. – Я осознал, что вы стали совсем взрослыми. Моя дочь даже обрезала волосы…
От этих слов мне стало нехорошо. Хотя в голосе повелителя не промелькнуло даже тени осуждения, я знала: наказание неминуемо последует. Я не имела права не столько менять прическу без разрешения, столько становиться хотя бы немного не такой, как мать. Я была ее клоном. И лишь поэтому меня ценили.
– Тебе идет, – холодно улыбнулся повелитель, комментируя мою новую прическу. – Свежий образ…
– Спасибо. – Я почтительно склонила голову. – Совсем длинная коса мешает на занятиях.
– Мешает, говоришь? – Он прищурился и перевел взгляд на маму. Она даже не смотрела в мою сторону. Лишь когда повелитель обратился к сэршелам и стал говорить, как ему повезло с детьми, кинула мне ободряющий взгляд. Сейчас ее взгляд лучился любовью и теплом. Я послала ей в ответ такой же. Мы понимали друг друга без слов.
«Держись, все будет хорошо!» – словно говорила она мне.
А я отвечала:
«Знаю, мамочка».
– Рад был видеть вас, дети мои, – обратился повелитель к нам с Сильхом. – Осведомлен, насколько суровые правила в боевой академии, но думаю, вы заслужили пару дней отдыха. Мы с мамой скучали. Что скажете, ректор?
У меня сердце ушло в пятки. Но Натаниэль выдержал взгляд.
– Безусловно, – отозвал ректор. – Но не сейчас. Учебный процесс и так пострадал, поэтому сию минуту ни Флави, ни Сильха я отпустить не могу.
– Понимаю… – Повелитель кивнул. В его голосе был лед, а во взгляде неприкрытая ярость, но Натаниэль этого будто бы не замечал. – Через неделю у нас состоится традиционный бал Багряных кленов. Он пройдет в выходной день, думаю, у вас не будет причин не пустить детей Холмов домой на столь значимое событие.
– Конечно, если они сами изъявят желание, – согласился гранд-мэрш.
– Не изъявлю, – тут же открестился Сильх, но повелитель улыбнулся и ответил:
– Ты же не допустишь, чтобы сестра отправилась в Холмы одна? Переход сложен и иногда опасен для юной девушки с неокрепшей силой.
Сильх посмотрел на меня и сглотнул. Ему не хотелось подвергать меня опасности. Я правда видела это?
– Вот и прекрасно! – В голосе повелителя звучало торжество.
– Прости, но я не поеду, – тихо отозвалась я, чувствуя, как сердце бухает в ушах. Руки мелко дрожали, но я изо всех сил сохраняла лицо. Как только мы Сильхом попадем в Холмы, окажемся на его территории.
– Флави, не заставляй мать страдать, – сказал повелитель с укором и отвернулся, бросив через плечо: – Я буду вас ждать.
Оставшуюся тожественную часть я провела как в тумане. Так и этак крутила разговор с повелителем в голове, прикидывала: может, сорваться с полосы препятствий и сломать себе руку или ногу? Но поняла, что в таком случае меня точно заберут в Холмы и сбежать оттуда быстро не получится. Уж если и ехать в логово повелителя, то с целыми конечностями, чтобы в случае опасности иметь возможность бежать максимально быстро.
О том, что повелитель лишь иногда ослабляет поводок, но не отпускает свои игрушки, я думать не хотела. Но все равно раз за разом размышляла над тем, как бы обрести свободу. Пока придумала только временную отсрочку. Ну и поговорила с ректором. Нужно просто набраться терпения и играть по правилам Холмов, а когда повелитель решит, что любимая игрушка принадлежит только ему, успокоится и ослабит контроль… тогда я просто уберу единственный рычаг давления на меня, который у него в руках.