Соколов. Дилогия (СИ)

Звучало как план, но все равно казалось мне сложноватым.
– А может вы меня просто заберете? – предложил я.
Тайный советник с сожалением покачал головой.
– Мне нужно, чтобы они были в тебе полностью уверены, – сказал он. – Придется сыграть по их правилам, чтобы они от тебя отстали. Твою память либо сотрут, либо заблокируют. Если сотрут, ты частично восстановишь ее посредством артефакта.
– А если поставят блок? Артефакт поможет?
– С этим будет сложнее. Аудиториумские менталисты в этом чудо как хороши. Но и в этом случае можно попробовать что‑нибудь придумать.
– И как пользоваться шариком?
– Он впитывает информацию того, кто держит его в руках и соприкасается с ним кожей. Активируется, когда прикасаешься, поэтому я просил не открывать раньше времени. Развяжи мешок, возьми шарик в руки и сосредоточься на тех воспоминаниях, которые хочешь записать. Старайся не думать ни о чем лишнем. Приступай.
– Сейчас? Хотя да, когда еще будет время…
– Торопись. Нас хватятся, да и доктора не смогут скрывать мое присутствие вечно. И здесь тяжело держать купол. Так что, пожалуйста, пошевеливайся, Михаил.
Я осторожно развязал оставшиеся узлы и вытряс шарик в ладонь. Он оказался совсем небольшим, не больше перепелиного яйца. Стекло было прозрачным, без каких‑либо оттенков.
Спрятав шарик в ладони, я закрыл глаза и сосредоточился на воспоминаниях. Вспомнил, как увидел Радаманта, сидевшего на груде камней посреди Полигона. Вспомнил все, что он мне говорил – в том числе и упоминание о том, что он уже бывал на этом месте. “Записал” свои догадки о том, что он мог быть абитуриентом или студентом Аудиториума. Добавил воспоминание о гибели Воронцовой – и о том, что ее фамилия тоже была в списке Радаманта.
Концентрироваться становилось сложнее, но я постарался отфильтровать воспоминания о бегстве Сперанского, нашей драке и сосредоточился на битве с зазомбированными людьми. Только сейчас осознал, что все‑таки они вели себя по‑разному. Кто‑то был совсем похож на зомби, словно лишился воли. А иные могли разговаривать и сохраняли воспоминания. Мне это показалось важным, и я занес свои мысли в шарик.
И последним записал мою попытку снять воздействие с Ирины – как вычищал ее сознание, как думал, что обо всем позаботился – и то, как она внезапно изменилась, передавая послание Радаманта лысому Голицыну.
Вроде все…
– Готово, – я открыл глаза, упаковал артефакт в мешочек, тщательно завязал на три узла и передал Корфу. Пистолетыч тут же спрятал артефакт. – Надеюсь, сработает.
– Сработает, куда денется. Я давно пользуюсь такими штуковинами. Полезные безделушки.
– Вытащите Ирину, пожалуйста. Это важно.
– Не менее важно для меня, чем для тебя, – отозвался тайный советник. – Матильда не простит, если ей причинят вред.
И я не прощу. Ни Аудиториуму, ни Корфу. Ирина – едва ли не единственная, кто оказалась замешана во всех этих интригах без вины. Но регулярно страдавшая от этого.
– Еще один момент, Михаил. Я должен просить твоего разрешения на время забыть об этом разговоре. И об артефакте. Потом все верну, обещаю.
Я мрачно усмехнулся и шагнул ближе, подставляя голову.
– Понимаю. Делайте, что должны.
– Взрослеешь, Соколов, – внезапно тепло, по‑отечески улыбнулся Корф.
И мою голову сжало тисками. Первые несколько мгновений эта боль казалась нестерпимой, но с каждой секундой мука отступала, становилась менее заметной. Затем на миг в глазах что‑то вспыхнуло, и я уставился на Корфа.
***
– Простите, что не смог рассказать многого, – виновато улыбнулся я. В голове было удивительно легко и пусто, словно меня накачали легким наркозом.
Корф удовлетворенно улыбнулся.
– Ничего страшного, Михаил Николаевич. Мы еще будем допрашивать остальных абитуриентов. На данный момент вы свободны. Благодарю.
– Тогда я пошел на процедуру. До свидания.
Я вышел и не мог отделаться от странного ощущения, словно забыл о чем‑то важном. Но никак не мог вспомнить, о чем именно. Но раз забыл, значит, ничего критичного. Тело переполняла легкая эйфория, и я вернулся к лекарям, сияя позитивом.
 
– Мы закончили. Я готов к проверке, – улыбнулся я.
Лекари странно на меня посмотрели, но вопросов задавать не стали.
– Прошу за мной, ваше сиятельство, – Юлия Аркадьевна повела меня вперед по коридору. По дороге я столкнулся с Корфом – тайный советник направлялся к выходу из лазарета.
– До свидания, ваше сиятельство, – кивнул он. – Благодарю за сотрудничество.
Девушка распахнула передо мной дверь и пропустила вперед.
– Прошу сюда.
Мы очутились в небольшом помещении, где за столом сидел невзрачной, но приятной наружности мужчина средних лет в немного старомодном твидовом костюме. Темные волосы были зализаны назад, на лацкане пиджака красовался значок Аудиториума.
– Михаил Николаевич Соколов, – представила меня лекарка и протянула менталисту планшет со сведениями обо мне. – Прибыл на ментальную проверку. Мы готовы выписывать его сиятельство. Все рекомендации перечислены в документах.
Мужчина кивнул и жестом пригласил меня пройти дальше.
– Здравствуйте, ваше сиятельство. Черновский Олег Романович, менталист Аудиториума. Юлия Аркадьевна, благодарю. Дальше мы сами.
Девушка скрылась за дверью, напоследок метнув на нас тревожный взгляд, а я неловко перемнался с ноги на ногу.
– Как обстоят дела с вашей памятью, Михаил Николаевич? – спросил менталист. – Прошу, присаживайтесь в кресло. Процедура займет совсем немного времени.
– С памятью… Вроде неплохо. Хотя все, что происходило на Полигоне и после испытаний помню не очень четко, – виновато улыбнулся я. – Нам попались очень сильные соперники, и их менталист нас не щадил. Даже “Шлем” легко пробивало…
Черновский понимающе улыбнулся.
– Да. Признаюсь, на вашу команду немногие делали ставку. Однако вы нас удивили, и удивили приятно. Значит, жалуетесь на смутные воспоминания?
– Да. Все немного как в тумане. Столько всего происходило…
– Что ж, позвольте мне коснуться вашего разума и проверить, не была ли повреждена ментальная структура.
Он потянул ко мне руки, но я отшатнулся.
– А это больно?
– Не так приятно, как “Алконост”, но и не так отвратительно, когда к вам в голову вламываются без разрешения. Собственно, потому я и прошу вас позволить мне…
Я пожал плечами и чуть расслабился, хотя сила внутри меня протестовала. Пришлось уговаривать ее не вставать на мою защиту.
– Я готов и очень хочу домой, – улыбнулся я.
Что‑то неправильное… Было во всем этом что‑то неправильное… Но я не понимал, что. Ай, и ладно. Может и правда слишком много по голове били на Полигоне и после.
Черновский приложил пальцы к моему лбу, я ощутил прикосновение чужеродной силы – и правда, гораздо мягче, чем я ожидал. Но вдруг что‑то внутри черепа заворочалось, заскрежетало, сопротивляясь действиям менталиста.
Он оторвал руки и удивленно моргнул.
– Что‑то не так? – Невинно улыбнувшись, спросил я.
– Нет‑нет… А хотя… Вот я балда! Прошу прощения, ваше сиятельство. Не подумал, что ваша сила имеет иное происхождение. С ней нужно работать немного иначе. Минуточку… Позвольте!
Он снова прикоснулся ко мне, и на этот раз ощущения были иными. Словно голову обхватило стальным обручем, и он начал сжиматься, проникая сквозь кости черепа, и уменьшался до тех пор, пока не превратился в одну точку внутри головы.
– Вот и все! – довольный, менталист оторвал от меня руки и отстранился. – Все в порядке.
– Значит, повреждений нет?
– Нет, вы просто переутомились и готовы к выписке. Но советую соблюдать рекомендации лекарей и больше отдыхать и лучше питаться. Завтра будете как огурчик.
 
Я покинул его кабинет, и на выходе, уже у поста, мне вернули куртку, часы и паспорт.
– Вот, возьмите, – Юлия Аркадьевна сунула мне в руки записку. – Это от тайного советника. Велел вам передать, когда вернетесь.