Соколов. Дилогия (СИ)
Мы обогнули здание в форме буквы “П”, и я увидел другой корпус. Длинное здание, растянувшееся на добрую сотню метров. Туда мы и направились.
Сопровождающий сориентировался и подвел меня к двери, на которой висела бумажка с символами “45‑В”.
– Прошу, – он распахнул передо мной дверь. – Располагайтесь, знакомьтесь со своей командой. Скоро к вам придет инструктор и напомнит правила поведения во время испытаний.
– Спасибо.
Студент кивнул и ринулся обратно к КПП. Бедняга сегодня явно не один десяток тысяч шагов находит… Я же остался возле входа – решил подождать Колю.
Сперанский появился буквально через пару минут. Увидев меня, вздохнул с облегчением.
– Фух. Значит, списки не наврали, – улыбнулся он.
– Тихо! – шикнул я. – Не болтай, лекарь.
– Да понял я, понял. Идем?
Я распахнул дверь и вошел первым. Помещение оказалось совсем небольшим и пустоватым – из мебели только вешалка, две парты и шесть стульев. Первым на нас поднял глаза худой парень с торчащими ушами и жиденьким светлым пушком над верхней губой. Я заглянул ему в глаза и отпрянул. Почти бесцветная радужка выглядела жутко.
– Привет! – улыбнулся он. – Вы кем будете?
– Николай Сперанский, – представился мой спутник. – Лекарь.
Улыбка юноши стала еще шире.
– Отлично! Я Георгий Афанасьев. Менталист, – он пожал Коле руку и протянул мне. – А ты?
– Михаил Соколов… Видимо, универсал. Но больше все же боевой.
Сидевшая в самом конце комнатки девица вышла на свет, и мы со Сперанским синхронно вытаращились на нее.
– Уж постарайтесь стать сегодня боевым на все сто процентов, ваше сиятельство, – сказала она и надула здоровенный пузырь жвачки. – Анна Грасс. Артефактор.
Все бы ничего, но, кажется, я теперь понял, кому принадлежал тот мотоцикл. После слов Матильды о Грассах я ожидал увидеть кого угодно, но не… хрестоматийную байкершу. Черные как смоль волосы были подстрижены под каре, глаза ярко подведены черным. Одета артефакторша была в обтягивающие кожаные брюки с длинным рядом булавок, косуху с клепками и высокие байкерские ботинки. На ее груди болталась толстая стальная цепь с какими‑то железными подвесками.
Я бы ни за что в жизни не признал в ней аристократку. Даже с учетом того, что она носила серебряный герб рода на куртке.
– Ну и ну, – отозвался я. – Твой байк припаркован перед входом?
Девица не ответила и уселась на парту.
– Значит, ждем еще одного? – лениво потянувшись, спросила она и взглянула на наручные часы. – Ему бы поторопиться. В час начнется инструктаж.
– А ты откуда знаешь? – спросил менталист.
– Второй год поступаю. Вряд ли что‑то сильно изменилось.
– А на чем в прошлый раз зарезалась?
– На третьем этапе, конечно же. Жаль, воспоминания блокируют. Но в этот раз я подготовилась гораздо лучше. И вы, мальчики, приведете меня к победе. Если, конечно, вы не полные ничтожества.
Кажется, я начал понимать, о чем говорила Матильда. Ирэн, конечно, порой бывала той еще стервой, но даже в первые дни общения она не разговаривала со мной с такой надменностью, с какой сейчас Грасс произносила каждое слово.
– Нужен еще один боевой, – рассуждала девушка. – Я тоже кое‑что могу, да и менталист, надеюсь, не зря в гимназии геморрой зарабатывал. Но нужно больше огневой мощи.
В дверь постучали.
– Вот и огневая мощь пожаловала, – улыбнулся Сперанский. И все мы уставились на дверь.
В проем едва протиснулся здоровенный, нет, просто огромный детина. Настолько огромный, что задел макушкой притолоку. Мы с ребятами переглянулись, и, казалось, даже Грасс впечатлилась.
– Ну привет, малыш, – ухмыльнулась она. – Ты Рахманинов, да?
– Ага, – детина разинул рот в добродушной улыбке. – Виктор Рахманинов. Для друзей просто Витя.
Он вошел внутрь и занял, по моим прикидкам, половину помещения. Анна Грасс присвистнула.
– Молю, скажи, что у тебя боевая специализация.
– Ну какая же еще? – осклабился Рахманинов. – Боевая. Во всех смыслах.
– Какая досада, что физический контакт на испытаниях запрещен, – съязвил Коля и наклонился к моему уху. – Это ж на каких харчах такое вырастает?
– У меня в семье все великаны, – услышав Сперанского, ответил он. – Фермерские продукты, вот в чем секрет! Одна беда – мундир придется шить на заказ…
– Так, мальчики, хорош болтать! – Грасс хлопнула в ладоши. – Всем слушать сюда. Кроме меня есть кто‑нибудь, кто второй год пробуется?
Мы с парнями замотали головами.
– Понятно, – кивнула байкерша. – Тогда внимайте.
Она отсоединила от штанов несколько булавок и протянула каждому из нас.
– Это что? – спросил менталист Афанасьев.
– Мой подарочек в знак доброй дружбы. Я артефактор или кто?
– Артефакты запрещены. Кроме тех, что создаются непосредственно на Полигоне, – напомнил Сперанский.
– А то я не знаю, умник. Булавки спрячьте. Лучше всего приколите ко внутренней стороне курток. Нас будут проверять на предмет запрещенных вещей. Булавки не засветятся – прямо сейчас они чисты. Но мне будет проще работать с собственными вещами. Они очищены и пригодны к зачарованию. Всем ясно?
– Да, – кивнул я. – Что ты сможешь сделать на Полигоне? На что сможешь зачаровать предметы?
– Лекарю брошу связку на уменьшение емкости заклинаний. Бьют там больно, поэтому Коленьке придется как следует поработать. – Она подумала, отцепила от штанов еще одну булавку и протянула Сперанскому. – Вторую повешу на усиление защитных заклинаний. Лекаря постараются обезвредить первым. Надеюсь, не нужно, объяснять, почему?
– Не нужно, – ответил менталист. – Полагаю, мы здесь все готовились.
– Похвально, – процедила Анна. – Теперь боевые товарищи. Малыш, ты в чем хорош?
– “Косы” у меня отличные. Как бритвы. С “Жар‑птицами” похуже будет. Жаль, кулаками поработать нельзя.
Грасс кивнула.
– Значит, заряжу тебе на скорость бросания “Кос”. На, возьми вторую булавку, – она протянула здоровяку еще одну. – Если успею, повешу тебе усилок на “Берегиню” или “Шлем”.
– Лучше на “Шлем”, – прогудел Рахманинов. – А то кто знает этих менталистов…
– Принято. – Она обернулась ко мне. – Ну а ты, красавчик? Чем порадуешь?
Я пожал плечами.
– Можешь просто зачаровать две штуки на усиление боевых и защитных? Без привязки к конкретным заклинаниям.
Байкерша смерила меня недоверчивым взглядом.
– Что, прямо во всем хорош?
– У меня свои хитрости.
– Ну смотри у меня, сиятельство. Обгадишься – голову откручу.
– Ну у вас и манеры, мадемуазель, – не выдержал Сперанский. – И где таким учат?
– Я и тебя плохому научу, солнышко, – осклабилась Грасс. – Ладно, теперь о тактике…
Договорить она не успела. Дверь распахнулась, и в проеме показалась уже знакомая мне высокая дама в мундире.
– Добрый день, господа, – поприветствовала она. – Информирую, что противник для вас уже назначен. Место соревнований – Западный Полигон. Ваши команды пойдут первыми.
Глава 12
– Разрешите представиться: Воронцова Регина Сергеевна, – высокая дама шагнула в комнату. – Старший преподаватель Аудиториума Магико. Рада приветствовать вашу команду на вступительных испытаниях. С этого момента и до итога вашего пребывания здесь я буду вашим куратором. Ко мне следует обращаться согласно моему статусу – “ваше превосходительство”.
Ого. Серьезный человек нам попался.
Мы вразнобой поприветствовали женщину, и я заметил, что здоровяк Рахманинов с трудом удерживался от того, чтобы не пялиться на куратора: видать, питал слабость к большим женщинам.
Но Регина Сергеевна и правда была по‑своему хороша: смотрелась в строгом темно‑синем мундире как современная валькирия. Светлые волосы зализаны в тугой пучок, глаза сверкали льдом, накрашенные тонкие губы казались кровавой нитью. На груди она носила герб Воронцовых, а административный статус подчеркивали эполеты и шевроны. Солидно.