Соколов. Дилогия (СИ)
Я преклонил колени, тихо зашипев от боли. Осколки стекла впились еще сильнее, но я терпел. Государь жестом велел всем подняться. Мельком глянул наверх — барьер намертво удерживал обломки конструкции. А затем император, к моему удивлению, подошел к первому раненому. Кто-то из свиты попытался предостеречь его, но государь лишь коротко мотнул головой и положил руки на обезображенную грудь истекавшего кровью юноши.
— Его императорское величество… лечит сам? — нервно сглотнула Ирэн. — Но ему опасно здесь находиться! Что если…
Словно услышав ее слова, Алексей Константинович поднял на нее глаза и печально улыбнулся.
— Кем я буду, если брошу своих верных подданных в беде, ваше благородие? — спросил он. — Если бы мы сбежали, оставив юных дворян и их сопровождающих в беде, то оправдали бы все слова, что кричали эти террористы. Нужно помочь всем этим несчастным до прибытия врачей. И я буду признателен за ваше содействие.
Государь поднялся и медленно подошел к следующему. Члены его свиты рассредоточились и тоже принялись колдовать над ранами тяжелых.
Во двор наконец-то прорвалась Матильда. Поклонившись императору, она двинулась не к нам, а к группе молчаливых людей в штатском. Те поприветствовали ее короткими кивками. Я заметил, что они стояли над телами террористов — все пятеро упали. И наверняка погибли.
Хотя стоп. Мне показалось, один — вернее, одна из них пошевелилась.
— Побудь здесь, — сказал я Ирэн. — Если сможешь, помоги раненым. Я сейчас приду.
Моя спутница кивнула, но по ее виду я бы не сказал, что сейчас она была способна как-то толково помочь. Я же направился к Матильде.
Подойдя ближе, я рассмотрел еще живую террористку, и меня словно молнией пронзило. Я же видел ее — она ходила по двору и галереям, была одета как «секретарша». Раздавала визитки, общалась с абитуриентами. Она хорошо мне запомнилась, потому что явно чувствовала себя как рыба в воде, и я еще тогда ей позавидовал — она словно хорошо знала большую часть прибывших на церемонию.
Неужели террористы замаскировались под секретарей?
— Все целы? — Матильда заметила меня, отошла от группы и приблизилась ко мне. — Ирэн в порядке?
— Поцарапало, но ничего смертельного.
— Слава богу.
— Ваши бывшие коллеги? — Кивнул я на группу в штатском.
— Да.
— Почему не предотвратили?
— Это сейчас и пытаются выяснить. Произошло что-то странное. Скоро здесь будет Корф.
— Это наш криволицый знакомый, нутром чую.
Матильда с неудовольствием на меня покосилась.
— Радамант — не единственный, кому не нравится привилегия аристократии на использование Осколков. Куда больше меня беспокоит то, что его императорское величество, кажется, не осознает всей серьезности ситуации.
Я пожал плечами.
— Думаю, осознает. Но, соглашусь, повел себя неожиданно.
— Алексей Константинович — очень добрый государь, — едва слышным шепотом отозвалась баронесса. — Боюсь, слишком добрый для времени, в котором мы живем…
Я с опаской покосился на императора. Он словно чувствовал обращенные на него взгляды. Поднял голову, оторвал руки от очередного больного и в упор на меня уставился.
«Подойдите, юноша» — донесся в моей голове приятный мягкий голос. Голос самого императора. И сопротивляться этому зову было невозможно. Ноги сами понесли меня к нему.
Матильда удивленно моргнула, когда я направился к государю, даже что-то сказала мне вслед, но я не расслышал. Чувствовал, как чужая сила мягко коснулась моего разума, словно просканировала все тело и мысли до подкорки. Но не мог — и не хотел — сопротивляться.
— Здравствуйте, ваше сиятельство, — государь поднялся.
Я снова поклонился, но император подал мне руку. Едва я прикоснулся к нему, как по телу разлилась теплая чернота — несколько мгновений колени словно горели огнем, а затем боль унялась.
— Благодарю, ваше императорское величество.
— Это я должен быть благодарен вашему сиятельству. От меня не укрылась ваша реакция, когда все случилось. Вы поступили очень самоотверженно и грамотно, Михаил Николаевич.
Я замер, не зная, что и ответить.
Склонил голову.
— Служу государству и вашему императорскому величеству.
Алексей Константинович Романов коротко кивнул.
— Деяния вашего сиятельства отмечены. Ступайте.
Я попятился, все еще обескураженный могуществом, с которым столкнулся. Значит, вот какая она, императорская сила в этом мире…
Я хотел было оглянуться в поисках Ирэн и Сперанских, но в этот момент за моей спиной — там, где я оставил Матильду, раздался душераздирающий женский крик.
Не думая, я рванул туда, на ходу активируя «Берегиню». Притормозил, увидев живую и здоровую Матильду. И понял, что кричала раненая террористка.
— Миша, опять оно, — сухо сказала баронесса мне на ухо.
Я подошел ближе. Один из облаченных в штатское бывших коллег Матильды преградил мне дорогу.
— Дальше нельзя, ваше сиятельство. Прошу прощения.
Но мне хватило того, что я увидел. Девушка корчилась, изгибаясь в неестественных позах. Изо рта, ушей и глаз хлынула кровь. Глаза вылезали из орбит, она хрипела…
Точно так же, как тот стрелок, которого мы захватили после нападения на кладбище.
Я обернулся к Матильде.
— Почему вы не предупредили, что нельзя соваться им в голову?
— Не успела. Я ведь больше не сотрудница.
— Почему Корф не предупредил? — рявкнул я так громко, что на нас стали оборачиваться.
— Я не знаю! Не знаю, Михаил!
Матильда достала из кармана портсигар и, игнорируя все правила приличия, закурила прямо во дворике.
— Я больше не сотрудница Тайного отделения, — сказала она, выпустив струйку дыма. — Вальтер передо мной не отчитывается и мало во что посвящает. Но одно я знаю точно — сегодня он очень сильно облажался.
Да уж. Но если Матильда донесла ему мои соображения и подозрения, а Пистолетыч ими пренебрег, это теперь его проблемы.
— Мы можем уехать отсюда? — Устало спросил я. — Я отдал всю силу. Едва на ногах держусь.
Баронесса кивнула.
— Конечно. Если нас не станут опрашивать. Хотя даже в этом случае не проблема — дам адрес своего особняка в Петрополе. Сегодня отдохнем там.
И хорошо. Потому что мне казалось, что сейчас я вырублюсь прямо здесь, на стеклах.
— Миша! — донесся высокий крик Поли. — Матильда! Сюда! Ирэн плохо!
Глава 27
Вечерний Петрополь был прекрасен. Капли дождя размывали отражения неоновых вывесок в оконных стеклах, и в сумерках они, казалось, парили в воздухе. Я, наверное, уже битый час стоял возле этого проклятого окна и ждал новостей о состоянии Поли и Ирэн. Братья Сперанские нервно гоняли чаи в гостиной, а мне не сиделось.
Сперва я беспокойно шастал по всем закоулкам особняка Матильды, шарахался по коридорам, пугая слуг нервной рожей. Особняк на Вознесенском был готов к нашему прибытию, но слуги явно не рассчитывали, что из пяти воспитанников баронессы двоим потребуется лекарь.
— Миша, сядь уже! — Взмолился Боря. — У меня от тебя уже голова кружится. А у тебя к тому же колени больные.
— Нормально все с моими коленями, — буркнул я и прислонился лбом к окну. — Все же его императорское величество лечил.
— Это да, это тебе повезло…
Наконец дверь, что вела в спальню девчонок, открылась. Первым вышел лекарь — низенький дедок в твидовом костюме с серебряной брошью в виде посоха Асклепия, вокруг которого обвилась золотая змея. Следом показалась Матильда — бледная, уставшая, с темными кругами под глазами и рассыпавшейся прической.
— Как девочки? — бросился к ним я.
Лекарь любезно улыбнулся.
— Все в порядке, ваше сиятельство. Жизни пациенток ничто не угрожает. Все манипуляции по лечению ран проведены успешно. Шрамы затянутся в течение нескольких дней. Однако сегодня и завтра благородным девицам нужен отдых. Я бы рекомендовал постельный режим и отсутствие любых потрясений. Организмы молодые, здоровые — все закончится очень быстро.