Хищник (СИ)

Несколько секунд мы, накрытые парашютом, страстно целуемся под аплодисменты невидимых сейчас гостей, гомон, гул и хлопки открываемых бутылок с шампанским.
Сердце в груди просто колотится... И мурашки по всему телу... Мурашки... Приятные-приятные...
- В самых сладких снах, - признаюсь я Серёже, когда мы отрываемся друг от друга и смотрит друг другу в глаза, - я не представляла себе такой свадьбы... Я тебя так люблю...
- Ты знаешь, что ты теперь крутая? - улыбнувшись, спрашивает меня Серёжа.
- Да ты что! - смущённо возражаю я. - Я без тебя ни за что бы не решилась!
- Ты не поняла, - ещё шире улыбается он. - Ты теперь - Крутая. Дарина Крутая.
Офигеть... Точно...
Стою и улыбаюсь, как дура, во всю ширь лица.
Глаза мои наполняются слезами от счастья.
- Поверить не могу... - покачав головой, шепчу я. - Ведь правда... Я теперь - Крутая... Господи, Серёжа, я такая счастливая... Ты даже не представляешь себе, насколько я счастлива... Муж мой...
- Всё только начинается, Даринка, - обняв меня, шепчет мне на ухо Серёжа. - После банкета, вечером, мы вновь на самолёт. А потом на частный лайнер. У нас ведь круиз в Доминикану, малышка.
- Ты серьёзно? - распахнув глаза, выдыхаю я.
- Абсолютно, - выпрямившись, но продолжая держать меня за плечи, улыбается он. - Неделю будем жить в хижине на берегу океана. Только ты и я.
- Охренеть...
- И знаешь, что мы будем делать там эту неделю?
- Догадываюсь... - смущённо улыбнувшись, отвечаю я.
- Я так хочу твоих оргазмов... - взяв меня за талию, тихо признаётся мне муж. - Ты бы знала... Я их просто обожаю.. Потому что я обожаю тебя. Жена моя. Любовь моя. Единственная моя. Самая-самая. Даринка... Люблю...
- Люблю... - отзываюсь я.
И мы вновь страстно целуемся. Только теперь чуть дольше...
Плевать мне и на банкет и шампанское... Подождут... Все подождут...
Объятия мужа, его безумно приятный запах, нежные губы и страстно ласкающий меня язык - ничего кроме этого меня сейчас не волнует...
​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Уверена, я хорошо запомню эти поцелуи на всю свою жизнь.. И вообще - весь этот прекрасный день...
Я теперь Крутая... Дарина Крутая... Обалдеть...
 Эпилог 
Смотрите: это я. Еду в роскошном вишнёвом кабриолете по прибрежному шоссе. Верх открыт, ветер треплет распущенные волосы, и, чуть запрокинув голову, я смеюсь.
За рулём - мой муж. Мой большой, брутальный муж в расстёгнутой нараспашку гавайской рубашке и солнечных очках-авиаторах.
- И значит, берёт он этого суслика, с таким, знаешь, хищным видом и... подносит к лицу.
Повёрнутая к нему полубоком, во все глаза смотрю на него и замираю в ожидании.
- Смотрит такой в глаза, - продолжает мой муж, - и говорит: я не знаю, кто ты, но, судя по выражению лица, и особенно по выпученным глазам, ты - родной брат нашего генерального.
Заливаюсь смехом.
- Ма-а-ам! - требовательно доносится сзади.
- Да, милая, - оборачиваюсь я.
- Долго ещё?
- Малявка, минут пятнадцать ещё, - отзывается Серёжа, - и мы на месте.
- Пап, я пить хочу.
- Солнышко, будешь сок? - тянусь к сумке на заднем сиденье.
- Буду, - с важным видом кивает четырёхлетняя Мария Сергеевна.
- Ну и умничка, - нежно взглянув на неё, отзываюсь я.
Расстёгиваю молнию на спортивной сумке и достаю миниатюрную бутылочку с яблочным соком. Откручиваю крышку и отдаю бутылочку дочке.
Маша принимается залпом пить сок. Папа заранее серьёзно снижает скорость, чтобы дочка не облилась.
Допив, Маша возвращает бутылочку. Закручиваю крышку и кладу её обратно в сумку.
- Пап, смотри! - подскочив, дочка указывает ручкой в сторону моря. - Это кто?
- Дельфины, малышка, - взглянув на дочь в зеркало заднего вида, улыбается Серёжа. - Мало кто их с берега видит. А ты вот смогла!
Дочка, распахнув глаза, смотрит на меня. Потом снова на море. Такая смешная.
Невольно широко улыбаюсь.
- Это дельфины, да? - прильнув к двери, во все глаза смотрит она на то, как блестящими вспышками выныривают из мерцающего в солнечном свете моря серо-голубые дельфины.
 
- Да, моя хорошая. Те самые, которых мы видели в зоопарке.
Дочь переводит на меня изумлённый взгляд.
- А как они тут оказались?
- Нет, котёнок, - с улыбкой поправляюсь я, - это другие. Просто такие же. Эти здесь и жили.
- А-а-а... - тянет дочь и снова вытягивает шею в сторону моря.
Поворачиваюсь к мужу. Ловлю его нежный взгляд сначала на дочь, потом на меня.
- Ты в порядке? - кивнув на мой округлившийся вновь живот, спрашивает он.
- Да, - отзываюсь я.
- Не тошнит?
- Нет, всё хорошо.
- Он толкается?
- Чуть-чуть, - улыбаюсь я. - Тоже, наверное, хочет посмотреть на дельфинов.
- Он их обязательно увидит, - снова сосредоточившись на дороге, улыбается мой муж.
Кабриолет принимается набирать скорость.
Некоторое время еду, любуясь видами. Какая же всё-таки Хорватия красивая. Безумно просто красивая... Особенно на побережье.
- Всё-таки интересная штука - жизнь, - говорит мой муж, и я вновь поворачиваюсь к нему. - Ты ведь была ненамного старше Машульки, когда я увидел тебя в первый раз.
- Нифига себе - "ненамного старше"! - со смехом возражаю я. - Больше, чем в два раза!
- И всё-таки. Мне тогда ведь и в голову не могло прийти, что я на тебе женюсь, и ты родишь мне дочь и будешь носить в животе моего сына...
- Да уж наверное, - улыбаюсь я.
- Точно так же, уверен, - продолжает Серёжа, - твой папа даже не думал о том, что парень, которому он дал свой номер телефона на Комсомольском вокзале, предложив работу, станет потом мужем его дочери и отцом его внуков.
- Жалко, - вздохнув, говорю я, - что он этого не застал.
- Да, согласен.
Немного молчим.
- А как ты думаешь, - спрашивает меня муж, - он дал бы добро на то, чтобы ты за меня вышла?
Не раз я думала об этом. Отец был молчаливым, суровым, но очень нежным со мной человеком. Как-то раз он сказал мне, что всех моих женихов будет под увеличительным стеклом разглядывать, чтобы мне не попался какой-нибудь придурок.
- Думаю, да, - искренне говорю я. - Он тебя очень уважал.
- Однако я старше тебя на двенадцать лет.
- Сейчас, - улыбаюсь я, - когда мне двадцать пять, а тебе тридцать семь - эта разница совершенно не чувствуется.
- Вышла замуж за меня ты в двадцать, - парирует муж.
- Па-а-ап! - доносится сзади.
- Да, милая, - отзывается он.
- Долго ещё?
- А что, родная?
- Я писать хочу...
- Сейчас, солнышко, я приторможу и мама сводит тебя пописать.
Спустя несколько секунд Серёжа паркует "Мерседес" у обочины и мы все вместе, отстегнув ремни безопасности, выходим из машины. Вид здесь - удивительный просто... Господи, как же красиво...
Отвожу Машульку за кустики и пока она делает свои дела, любуюсь искрящимся солнцем в ярко-синей воде. Небо - нежно голубое. С маленькими белыми облачками.
Взяв Машу за ручку, возвращаюсь с ней к кабриолету. Серёжа подходит к нам и опускается перед дочерью на корточки.
- Как ты, моя хорошая?
- Порядок, - кивнув, важно отвечает она.
Обняв папу, целует его в щёку. Он тает от нежности и это очень видно.
Мягко взъерошив пальцами её волосы, целует её в висок.
- Не укачало?
- Пап, ну ты что? Мне же мама "Драмину" дала!
- А, ну да, точно! Я и забыл!
Он подхватывает дочь на руки и усадив на шею, поворачивается к морю. Придерживая её за спину одной рукой, другой приобнимает меня за талию.
Стоим и любуемся красотой.
А ветер тихо треплет наши волосы и рубашку мужа.
- Даринк, - продолжая смотреть вперёд, произносит мой муж.
- М? - отзываюсь я.
- Даже, если бы Том не порвал тогда этого зайца, я бы всё равно тебе это обеспечил.