Возрождение Феникса. Том 10 (СИ)

— Э-э… — Рауль выпадает в осадок. Термин «вкусовые качества» звучит для него непонятным термином, он-то привык трудиться над эффективными вещами, там, тяжелым артиллерийским снарядом, накрывающим взрывом сотни километров, или подвижным шасси для танкохода. А тут требование дано не в количественном измерении, а в качественном. — Я постараюсь, милорд.
— У тебя будут для этого продуктовики, не пугайся, — хлопаю техножреца, а то я тоже хорош, запугал беднягу. — А теперь пошли познакомимся.
В это время с нижнего этажа раздается сирена. Как по часам, ровно в 20-25. В полицейском протоколе именно это время и зафиксировано. Хорошо, что я прочитал его, хотя сильной надобности и не было, просто интересно было.
Посетители вокруг волнуются. Громкоговорители на стенах объявляют, что двери ТРЦ блокируются на промежуток не более часа. Просят людей не беспокоиться и подождать.
Но люди, конечно, беспокоятся еще больше. Озираются, вертят головами. Кроме одного парня в плаще в углу. Сидит, угрюмо опустив взгляд в стол, попивая кофе.
— Милорд, там что-то случилось, — говорит очевидное Рауль. — Безопасно ли находиться здесь?
— Да, мы здесь именно по этому поводу. Пойдем к тому молодому человеку, за его столом как раз свободны два места.
Мы приближаемся к столу в углу, парень не поднимает глаз. Посетителей полно, все тут шастают, выглядывая свободные места, так что на нас парень не сильно обращает внимания. Вот если бы мы в форме охранников были, тогда да.
— Простите, мы сядем? — спрашиваю, кладя ладонь на спинку свободного студа.
Он неприязненно смотрит.
— Занято, сейчас подойдут.
— Понятно, — я хватаю его за затылок и резким движением врезаю головой об стол. Дерево трескается, кружка с кофе, подпрыгнув, разливается, посетители вскрикивают.
— Что вы творите?! — взвизгивает какая-то полная дама и вдруг швыряется в меня тарелкой с мороженым, только почему-то попадает в Рауля. — Почему вы напали на молодого человека?! Сидел, никого не трогал.
Француз в ужасе смотрит на белое пятно на своем рукаве. Дамочка хватает уже новый снаряд — миску с эскимо. Рауль бледнеет, обреченно закрывает глаза.
— Это задержание, мы из полиции! — рявкаю я, отбивая у дамы желание реализовать второй бросок. Она тут же ставит миску обратно и отворачивается, будто не причём.
Пришлось соврать, чтобы спасти костюм Рауля. Нужно быть на стиле. Нам еще высокоблагородным дамам показываться. Нехорошо мараться.
Неожиданно парень, лежащий на сломанном столе, исчезает.
— Как так?! — вскрикивает всё та же полная дама. Отвернуться отвернулась, а всё видит, вот что значит хорошее периферийное зрение.
— Тихо, дамочка! — рявкаю и прислушиваюсь в наступившей тишине. Мой крик заставил затихнуть всех.
Слух Префекта напрягается, совсем рядом раздается сиплое дыхание. Вдохи-выдохи есть, а человека не видно, только пустое место. Ну вот и попался. Взмахиваю тростью, слышится хруст кости и истошный ор.
Невидимость демоника пропадает, сломанная нога подвернулась, и вор падает на пол. Поднимаю левую ногу и бью. Всей подошвой, со смаком. Вор вбивается головой в пол и затихает. Под продолжающееся молчание посетителей я наклоняюсь к нему и достаю из внутренних карманов длиннополого плаща два свертка. «Утро в лесу» и «Тройка».
— Вор картин Ее Сиятельства попался! — громко заявляю на весь зал. — Служебный персонал данного заведения, прошу вас сообщить охране о поимке зловредного нарушителя.
Один из официантов кивает и бросается за двери. Вскоре приходит целая группа безопасников. Картины у меня изымают, самого отводят в сторону и допрашивают. Рауля тоже один бугай осыпает расспросами.
— Как вы поняли, что у вора картины? — спрашивает меня безопасник, ощупывая подозрительным взглядом.
— У него торчало полотно из кармана, — пожимаю плечами. — А когда громкоговорители объявили о пропаже картины, я состыковал одно с другим. Подошел к молодому человеку уточнить, но он вдруг закричал и стал невидимым. Вот я его и задержал.
— Сломав ногу? — скептически изгибает бровь безопасник.
 
— Так получилось, — делаю невинное лицо. — Он же был невидимый, я не видел куда бил.
Безопасник еще что-то хочет спросить, но тут раздается хриплый старческий возглас:
— Где он? Где спаситель моего «Утра»? — в кафе едва не вбегает Галина Константиновна, таща за собой девушку-поводыря, хотя должно быть ровно наоборот. Подслеповатые глаза щурятся.
— Вот сюда, Галина Константиновна, — говорит служанка, перехватывая инициативу у своей строптивой подопечной. — Вот этот господин. Ведь так? — спрашивает безопасника.
— Так, сударыня, — хмуро отвечает тот.
— Ага, — кивает слепая княгиня. — Представьтесь, пожалуйста, спаситель.
— Арсений Всеволодович Беркутов, Ваше Сиятельство, — с готовностью отвечаю.
— Молодой! — удивленно восклицает княгиня.
— Бабушка! — в это время в кафе входят две мои женушки — ненаглядные Анфиса и Люда. — Куда ты так убежала?
Мое сердце начинает стучать как дятел. Появление сразу обеих жен вызывает умиление и сладкую истому в груди. Да, они красивы. Нежные лица, здоровая кожа, статные фигуры впечатлили бы любого. Но для меня единственное значение имеет то, что это родная красота. Красота, на которой я женился. И теперь мне снова нужно завоевать СВОИХ женщин? Как это странно.
— Фиса, Люд, знакомьтесь, это юный Арсений Беркутов, — княгиня подтягивает внучку с подругой к нашей беседе. — Он спас «Тройку» с «Утром».
— Вот как! — удивленно вскидывает брови Анфиса, Люда же смотрит на меня более благосклонно. — Спасибо вам, Арсений.
— Слишком много благодарности за обыкновенный поступок, — улыбаюсь. — Эти шикарные произведения искусства должны радовать глаза на выставках, а не прятаться от людских глаз в наворованных коллекциях.
— Любите картины? — княгиня хватается за мои слова. — Пойдемте тогда вниз, полюбуетесь на шедевры Краснова.
— Премного благодарен. Мы с моим другом Раулем как раз хотели после кафе, но не успели.
— Тогда сейчас наверстаете, — Галина Константиновна цепко берет меня за локоть и тянет к выходу. — Фиса, Люда, пойдемте. Ну и друг ваш пусть двигается с нами.
Барышни следуют за нами, с любопытством поглядывая на меня. По пути окликаю Рауля, и француз торопится к выходу. Представляю техножреца княгине, она кивает, а когда приходим в галерею, указывает рукой вокруг:
— Прошу обозревайте, юный Беркутов. Ну? — спрашивает она жадно. — Как вам мои сокровища культуры?
— Ужас! — в моем голосе звенит неподдельная боль пополам с отчаянием. Ну относительно неподдельная. Конечно, играю.
Барышни позади меня ахнули. Княгиня хмурится.
— Простите? — в ее голосе звучит раздражение.
— Картины замечательные, это шедевры, но нет никакой охраны же! Ни датчиков, ни сигнализации! Я извиняюсь, но как можно допустить, чтоб достояние Волконских никак не охранялось?! Неудивительно, что сегодня украли целых два полотна. Рауль, — подзываю француза, и он спешно подходит. — Будь любезен, предложи княгине нашу новою беспроводную систему безопасности. Галина Константиновна, — снова обращаюсь к княгине. — Настоятельно рекомендую обезопасить эти творения.
— А у вас есть нужная система, значит? — понимает княгиня.
— Два дня и она будет установлена, никто больше не сможет незаметно украсть полотна, — твердо заявляю.
— Ну на два дня мы можем задержать выставку, — кивает княгиня. — Фиса, дай пожалуйста нашему спасителю мою визитку.
Моя жена послушно достает из сумочки кусочек картона и протягивает мне. Я ловлю ее заинтересованный взгляд. Люда тоже любопытно сверкает глазками.
— Звони как только сможешь установить свою систему, — произносит Галина Константиновна и неожиданно отпускает мое плечо. — Ну а теперь походи, посмотри картины. Ты заслужил. За спасение моих «красавиц» вот тебе индивидуальная выставка.
— Благодарю, — чуть кланяюсь и шагаю к первой картине.