Воришка, хочешь в семью? (СИ)

Несмотря на затянувшиеся поиски, в доме семьи Браун было неожиданно хорошо. Если бы не чертова необходимость выслужиться перед мистером Х и четкое осознание, что я не принадлежу к этой семье и значит, что отпуск у них закончится совсем скоро, то я была бы абсолютно счастлива. Здесь были необыкновенно приятные люди. Вся семья собиралась на каждую трапезу, в теплые дни стол для обеда выносили на улицу, что добавляло особого шика. Мне хотелось фотографировать пространство каждую минуту. Интерьер дома был продуман до мельчайших деталей. Как мне объяснила Шарлотта, дело в том, что во всем доме используется восемь цветов. Черный, белый, серо-зеленый, темно-синий, светло-серый, грязно коричневый и грязно бордовый. Цвета, которые присутствуют в природе весной и осенью. Все вещи, что поступают в дом, освобождаются от этикеток и упаковок. Сделано это для того, чтобы снизить информационный шум. Много текстиля — подушки, ковры, скатерти, в вазах вместо цветов мотки ниток для вязания. Это даже не было похоже на бабушкин дом, куда там, но что-то схожее с местом, где тебя любят безусловно, оставалось.
Первые две недели я фокусировала свое внимание только на девочках и их общении с другими членами семьи. Довольно странный опыт. В моей семье ценилась дисциплина и умение не мешать взрослым. Здесь же подросткам было позволено практически все, что могло взбрести в мою голову. Первое время я с открытым ртом смотрела, как их поддерживали в дурацких, казалось бы, затеях. Кто дальше прокатит льдинку по столу, кто сможет попасть карандашом в банку, боулинг туалетной бумагой, танцы в любой непонятной ситуации, переговоры изображая звериные звуки…
Кроме общения с остальными членами семьи, были и другие странности. Лисса была как будто магнитом для Аманды, и наоборот. Когда они находились рядом, то как будто светились. Если с волосами все просто — мало ли какие существуют краски, если не поскупиться за ценой, то все остальное вызывало сомнения. Ну слишком хорошо они выглядели, находясь рядом друг с другом. Когда я спросила их о возрасте, то они не ответили прямо, а стали юлить и шутя назвались моими одногодками. Только вот мне немногим больше тридцати, а девочкам на вид лет пятнадцать, и это максимум!
Дважды случалось, что Аманда оказывалась в непосредственной близости от меня тогда, когда я была в запертой изнутри комнате. На мои вопросы она отвечала, что это такой же фокус, как и поджигание бумаги. Девочек веселило то, с каким упорством я пыталась найти логичное объяснение их так называемой магии.
Лисса же любила изображать психолога. Читала мои мысли. Конечно я слышала о механиках, с помощью которых людей считывают. Тут важны и положение тела, и жесты, и случайные слова. Но как можно было узнать, что мне нравится “дядюшка Римус” до того, как он мне на самом деле приглянулся — долго оставалось для меня загадкой.
Странное чувство, будто я мышка, с которой играют две опытные кошки, стало моим навязчивым состоянием. Все вроде бы в шутку, суперская атмосфера, но ощущение слежки, необычная обстановка и вспыхнувшее сожаление, что в моей семье никогда не было и никогда так не будет, отравляли мою действительность. Попросить девочек не использовать против меня свои фокусы? Вряд ли бы это помогло. Их вседозволенность была практически безгранична. Исключение — взрослые вечеринки и танцы. Тут они бесприкословно сидели ниже травы, тише воды. Причиной был особый колкий взгляд матушки Шарлотты. О нем я могла бы сложить сотню песен и несколько десятков легенд. Девушки, как и я, опасались попасть в немилость у старшей женщины в доме, поэтому приказы не появляться в пространстве взрослых, исполнялись абсолютно всегда. Лисса и Аманда хором уверяли меня, что это их решение, ведь нужно тренироваться, чтобы удивлять окружающих своим прогрессом.
А я с сожалением, признавала, что придется переходить к плану мистера Х. Девочки были излишне самодостаточны. Им не было нужды заслуживать мое расположение. Принятия у них было в избытке от всех членов семьи. Я была рада за них, видела с какой легкостью они получают похвалу по малейшему поводу. У Лиссы получилось зажечь свечу за ужином — вся семья хлопала в ладоши, будто произошло чудо. Аманда заплела красивую косу — все мужчины в доме отметили какая она роскошная. Мне с моими манипуляциями ловить тут было совершенно нечего. Первый раз я столкнулась с подобным. Обычно, если мне было что-то нужно от молодых особ, которые еще не нарастили панцирь и опыт, то дело заканчивалось на просьбе, комплименте и прочих мелких ужимках. Люди были рады расстараться за возможность послужить человеку, который их похвалил. С девочками же мои интриги не сработали бы.
 
Ради интереса(и возможных доказательсв для мистера Х), даже записала несколько диалогов на встроенный диктофон в своем сотовом:
— Сестрички, сегодня такой пасмурный день, может быть проверим чердак на наличие сокровищ? — одна из моих типичных реплик, с которыми я подкатывала к Аманде и Лиссе. — Мне так хочется заняться с вами чем-то общим!
Дальше следовал один из раздражающих меня ответов:
— Фокс заставляет нас купить новые платья! Собирайся, ты будешь главным цензором и моделью!
— Шарлотта велела освоить новую лодку, что стоит у озера. Давай с нами!
— Сегодня у нас день поделок! Каждый месяц десятого числа мы берем любую вещь в доме, которая не принадлежит конкретному члену семьи и преображаем ее. Так вещи будут служить дольше и у них будет история!
— Это так скучно! Лучше приготовить морковные маффины и отправиться на долгую прогулку с Пряничком и нашим псом. Согласна?
Их затеи и занятия были бы мне интересны, если бы не задание мистера Х и ограничение по времени. Серьезно, я завидовала этим девчонкам, хотела бы жить их жизнью и так же радоваться мелочам. Только вот проблема, — их ожидают годы в роскошном доме, с кучей любящих, пусть и не кровных, родственников. Меня же ожидает постылый образ жизни, алкогольные коктейли и работа, которую я буду ненавидеть с того самого момента, как туда устроюсь.
  
Четыре. Фокс
 
Если бы меня спросили о том, есть ли у меня какая-то суперспособность, то я бы отчетливо ответила ДА. Я умела влюблять в себя мужчин. Конечно, речь не про стопроцентное попадание. Есть условия, но они легко выполнимы. Первое — я должна понравиться чисто внешне. Это не означало, что мужчина должен выпрыгнуть из несущейся машины к моим ногам, достаточно того, чтобы он посчитал меня миленькой. Второе- создать пространство, в котором мы будем часто общаться пару недель. Если это выполнено, то я всегда попадала в яблочко.
Моей второй, очень полезной, особенностью было умение чувствовать эмоции других людей. Родители алкоголики, поэтому тренировалась с самого детства. Угадать по клацанью ключей вменяемость родных — легко! По шагам узнать, зайдут ли они ко мне в комнату? 10/10. Никаких промахов. Я могла увернуться от удара, не боялась бомжей, и с легкостью переводила невнятное пьяное бормотание на общечеловеческий русский.
Симбиоз этих черт давал мне уверенность в том, что я могу заполучить любого мужчину. Пусть не под венец, таких прожигательниц жизни замуж не берут, но вот в кровать — легче легкого. При всем том, Фокса мне трогать не хотелось. Он был таким чистеньким, таким милым и добрым, что меня тошнило от своего отражения. Мне определенно стало бы легче, узнай я, что он отбывал наказание за убийство или хотя бы занимается извращенным сексом с продуктами питания. Для кого снимали знаменитую комедию о пирогах? Это ведь прямое руководство для чайников, у которых нет девушки.
 
Выбор не изменить. Фокс был самым доступным из братьев. Большую часть времени занят по делам семьи. Не пропускает приемов пищи, вечерами играет с сестрами в карты или аккомпанирует на рояле для Шарлотты. А еще он был красив. Так по-киношному красив, что будь я собой из прошлого, то уговорила бы нести целибат до судьбоносной встречи и обвязала бы его подарочной ленточкой. Почему он был до сих пор одинок — самая большая загадка на всем белом свете, после происхождения сверхмассивных черных дыр в космосе. Такого юношу хотелось гладить и обнимать, дарить ему океаны нежности и показывать самые удивительные уголки этого мира. Подобное к подобному. Чтобы хоть на секунду остановить хаос и запечатлеть момент, где одна красота смотрит на другую красоту.