Воришка, хочешь в семью? (СИ)
— Привет! — я радушна и действительно рада увидеть живых людей, которые не заталкивают меня обратно в комнату без объяснений. — Меня зовут Кира, я здесь вроде гостьи, перед тем как снова встану на крыло и начну новую жизнь.
— Да, мы знаем. — девчушки так задорно улыбнулись, что я решила с ними подружиться. — Ты должна сейчас спать в комнате наверху, разве нет? У взрослых бал, а нам посоветовали не мешаться и заняться чем-то полезным. Вот мы и практикуемся.
Было довольно забавно их слушать. Лисса говорила одно слово, Аманда следующее и так по очереди. Такое ощущение, что они репетировали и текст заготовлен, иначе откуда такая синхронность. Мысли они друг у друга читают что-ли?
— Может вы знаете куда дели собаку и вещи, с которыми я приехала? Если честно, то совсем не помню перелет и такси до вашего дома. Так странно. Не хочу быть мнительной, но это действительно не похоже на меня.
— О, у нас такое бывает. Здесь другой воздух, поэтому у приезжих бывает краткосрочная потеря памяти, — девчонки были сама любезность. — А твоя собака в будке, около конюшен. Здесь так заведено, никаких животных в доме. Хотя такой крохе могут позволить жить в доме, если дядюшка Римус разрешит.
— А как выглядит дядюшка Римус?
— Обычно. Он похож на братьев и мы немного похожи на него, по крайней мере нам об этом часто говорят.
— Ладно, а чем вы заняты? По пути я видела как вы поджигаете бумагу. Пирокинез, да?
— Нас заставляют учить магию огня. Мы еще слишком маленькие для академии, но вместо того, чтобы дать нам возможность быть обычными подростками, нас держат в родовом имении и заставляют учиться. Мы это ненавидим!
Магия огня? Оговорка или новый сленг у подрастающего поколения? Знаю, что не изменяется только мертвый язык и всецело поддерживаю модные словечки, но порой так сложно понять, где шутка, где цинизм, а где просто фигура речи. Бунт сестричек может мне помочь. Раз они не слишком-то рады тому, где находятся, то легко перейдут на сторону приезжей. Буду поддерживать их и проводить с ними много времени, тогда их расположение сыграет мне на руку. Все лучше, чем метр за метром обшаривать дом. Словно с завязанными глазами искать предмет, который никогда не видела.
— Хорошо, что я приехала. Буду помогать вам бороться с гнетом любимых родственников. Если они так озадачены учебой, то почему сами на балу, а вы здесь одни? Непорядок! Впрочем, давайте начнем со спасения моего Пряника, так зовут собаку, которую вы видели. А затем пойдем на кухню есть сладости и болтать о девичьем. Вы мне о доме и его обитателях, я вам обо всем, что знаю сама. Хоть о себе, хоть о России, хоть о знаменитостях. Столько сплетен знаю…Ну что, согласны?
Девочки закивали. Какие же они милашки, такие молоденькие. Рыжие волосы, россыпь веснушек и зеленые глаза. Ну просто будущие повелительницы мужских сердец. Мне с ними определенно повезло.
Пряничка мы отыскали быстро. Эта мелкая собака, больше походившая на лисенка, лежала на огромной овчарке, с крокодильим оскалом. Попыталась ее забрать, но зубы нового приятеля клацнули в сантиметре от моей руки. Решила оставить все как есть. Овчарку наверняка кормят, замерзнуть при такой погоде нельзя, соскучится — сама прибежит.
Поняв, что компаньон-нюхач выбыл еще до начала работ, немного расстроилась, но это было ожидаемо. К тому же девушки сказали, что существует запрет на животных в доме. Сейчас важно не воссоединение с вещами или четвероногим другом, а доверие со стороны рыжиков. Если они поверят мне, доверят мне свои тайны, посчитают лучшей подружкой, старшей сестричкой и прочим скарбом, то книга будет у меня в кармане. Они знают дом, могут заходить в любые комнаты, мы можем играть в прятки…Конечно, мистер Х намекал, что мне следует охмурить одного из братьев, но по мне — через девчонок будет проще и быстрее.
Разумеется, дело не в принципах. Секс не является для меня табуированной темой. Оседлать жеребца — дело пары бокалов и получасовой беседы. Только вот мужчины возле меня не задерживались. Мы легко сходились и так же легко расставались, как только наступал рассвет. Есть у меня особенность — обожаю спать одна, поэтому выкидываю любовника из квартиры до того, как он примостит свою голову на подушку, в надежде увидеть сладкие сны и повторить утром то, что мы проделывали пять минут назад. Нет-нет, сделал дело — чеши к себе. Никаких сантиментов.
Три. Лисса и Аманда
Много позже я узнала, что Лисса и Аманда уже знали о моей роли в их доме. Книга, которую мне нужно было выкрасть, значилась спорным имуществом среди старшего поколения семьи Браун. За стенами дома книга была интересна разве что в качестве коллекционного издания, так что речь шла скорее о мести, чем о настоящей нужде. Девчонки не могли мне помочь и не сомневались в этом.
Их преданность не была связана с кровными узами. Ни с кем из семьи Браун у них связи не было. Впрочем, связи не было и между самими девочками. Лисса и Аманда, похожие друг на друга как пара монет, родились в разных семьях, в разные года, далеко друг от друга. Им посчастливилось, в широком смысле, встретиться в детском доме. Куда одна попала после смерти родителей в автокатастрофе, а другая была направлена из-за того, что ее бабушка не смогла исполнять родительские обязанности в связи с прогрессирующими болезнями. Их встреча не была чем-то необычным, долгое время они были слепы к проявлениям, которые связали их на долгие годы. Но их можно было понять. Девочкам было непривычно, страшно и одиноко. Аманда стремилась спрятаться в любом подходящем под ее габариты месте, будь то шкаф или чулан под лестницей. Лисса же пыталась заесть свое горе булочками из столовой. Примерно через месяц, когда был праздник равноденствия и всем послушницам детского дома разрешили не спать до глубокой ночи, они поняли, что с ними творится нечто особенное. Рядом с друг другом им становилось намного легче, их волосы немного светились и царапина на лбу Аманды, последствие пряток в ненадежных местах, где падают цветочные горшки на голову, тут же затянулась, будто ее и не было.
В семью Браун их забрал Фокс, самый добрый из братьев. Он привозил в детский дом натуральные продукты — молоко, сыр и творог. Занимался этим столько, сколько себя помнил. Лет с пяти, как минимум. Все проходило быстро и без эксцессов, но в тот день что-то пошло не так. Засмотрелся на куст из которого торчали две пары детских ног, решил помочь и отправил сестру-настоятельницу за особой печатью, которая была нужна лишь формально. Вытащив подружек из плена коварного куста, Фокс отметил странную яркость их волос. Подумал, что ерунда, но рассказал отцу о новом знакомстве. После чего все и закрутилось. Теперь Лисса и Аманда сестры по документам и носят фамилию семейства Браун.
— Говорят, что в старых домах можно найти старинные вещи и книги, с которых можно выручить миллионы! — Кира направляла девчонкам намеренно робкую улыбку, которую плохо прикрывала напускной заносчивостью. — Не могу сказать, что мне определили плохое содержание, но было бы здорово откопать какую-нибудь редкость. Помню читала, что первые книги были сделаны из кожи человека.
— Это называется антроподермический переплет, к тому же из кожи сделана не вся книга, а именно обложка. Для таких книг брали кожу после казней, варварских расправ и убийств. — Аманда произнесла это одна, без поддержки суфлера в лице Лиссы. — Больше всего меня поразила история, где обложка книги была из кожи лучшего друга автора.
— Ах, я тоже помню что-то подобное. Читательница пожертвовала свою кожу любимому писателю и он подписал свою новую книгу в ее честь. — Лисса подключилась к странному разговору.
Предложение о поиске сокровищ виделось мне лучшим вариантом приблизиться к цели. Мы уже провели вместе несколько дней. Свободно болтали о моей учебе, об их семье, об увлечениях и занятиях, которые доступны в этой глуши. Если бы речь шла о настоящем знакомстве, то обе девчушки показались бы мне невероятно жизнерадостными и интересными. Но речь шла о поиске книге. Поэтому все слова об увлечениях считывались мной как вода. Во время разговора было ощущение, что я стою в водолазном костюме с аквалангом на дне моря и перевожу воду в тележке для бедных актиний, которые нуждаются в воде именно оттуда, где я ее взяла. Конкретики ноль. Никаких следов того, что они могут знать, где лежит книга.