В глубинах тьмы (ЛП)

Я не хочу смотреть, но у меня нет выбора. Он дергает за шнур, и штора медленно поднимается. За ней не окно, а экран телевизора, привинченный к стене. Звука нет, но изображение кристально чистое. Я снова кричу от демонстрируемой жестокости.
  Глава 10  
   
  РОК  
Он молит о пощаде. Все изменилось по сравнению с предыдущими минутами. Он оказался сильнее, чем я ожидал. Очевидно, что отбираются лучшие бойцы. Я бился с его скоростью. Меня отвлекли мысли о ней, тот крик, который услышал. Она умирает в этот момент? Неужели все это напрасно?
Противник в мгновение ока хватает меня и швыряет через всю комнату. Боль слишком сильная, и я слегка пошатываюсь.
Он хватает меня, прижимая бицепсом мою руку и шею.
Когда рукой сжимает меня в удушающем захвате, то говорит мне, что убьет меня, выплевывая эти слова мне в ухо, пока я борюсь за дыхание.
Ему следовало держать рот на замке. Мысли о том, что моя жизнь угасает, а она остается на милость отца, достаточно, чтобы придать мне новых сил, о которых я и не подозревал.
У него нет никаких шансов. Я рычу, поднимаясь на ноги, а он все еще висит у меня на шее. Я разворачиваю его, прижимая к стене, воздух выходит у него изо рта вместе с брызгами крови.
Он пытается восстановить темп, но битва уже моя.
Смещение ног, массивные удары, один, два. Как по часам, он ожидает третьего. Вместо этого я поворачиваюсь, нанося ему удар по ребрам, а вслед за ним – удар плечом.
Я сжимаю его в медвежьих объятиях, чувствуя, как ломается одно из его ребер. Я делаю это не в первый раз. Противник теряет силы, и страх стирает улыбку с его лица. Он пристально глядит на меня, и я смотрю в ответ, без эмоций. Он видит мое каменное лицо. И не знает, чего ожидать.
Он осторожно кружит вокруг меня, его уверенность исчезла. Те, кто ставили на него, будут кричать в свои экраны, молясь, чтобы у него было что-то спрятано в рукаве.
Он прыгает на меня, крича от ярости. Я отступаю в сторону, отталкивая его к дальней стене. Прежде чем он успевает повернуться, я пинаю в заднюю часть его колена. Он спотыкается, и когда падает, бью его по голове сбоку, раз, два, три.
На счет три он теряет зуб. Противник вонзился в костяшки моих пальцев. Я смотрю на него и отвлекаюсь достаточно, чтобы он сдвинулся в сторону, занося ногу, чтобы попытаться схватить меня за шею, надеясь задушить меня в хорошо знакомом мне борцовском движении.
Я хватаю его за лодыжку, разворачивая ее слишком далеко вправо. Он кричит, его кость ноги наружу. Я поднимаю кулак над его головой и рычу. Борьба для него через секунду окончена.
– Пожалуйста, – бормочет он. – Ты победил. Пожалуйста, я не хочу умирать.
Я ударил кулаком ему в бок. Я мог бы убить его, но не делаю этого. Он боится. Этого достаточно. Он никогда больше не будет сражаться.
Противник тащится к дальней двери, та открывается, когда он приближается, и скрывается за ней. Я возвращаюсь в свою камеру.
Она внутри, ждет меня. Привязана к кровати, ее лодыжки привязаны к по углам, руки связаны вместе над головой, веревка тянется к решетке, а затем вокруг и обратно. Софи не может пошевелиться, ее тело напряжено, зафиксировано. У нее во рту кляп. Она смотрит на меня, и ей страшно.
Она так прекрасна, что у меня перехватывает дыхание. После всех моих мечтаний она здесь и моя, как минимум.
На кровати рядом с ней есть что-то еще. Это нож. Я беру его в руки. Он кажется холодным. Ее глаза внимательно следят за ним, ее грудь вздымается, когда она борется за дыхание через кляп.
Я вижу ее бедра. Ее ночная рубашка задралась вверх по ногам, обнажая их. Один взмах ножа – и она будет голой. Я могу делать с ней все, что захочу.
Знал ли он, что я выиграл?
Мой приз здесь.
Я внимательно изучаю ее. Софи не выглядит раненой. Он испытывал меня, заставляя ее кричать, чтобы подразнить меня? На ней вообще нет никаких отметин, в отличие от меня. Кровь стекает мне на глаза из пореза на лбу. Я вытираю ее, продолжая пристально смотреть на женщину.
 
Это то, чего я так долго хотел. Не знаю, почему я так сильно хочу ее. Возможно, потому, что она является связующим звеном между прошлым и настоящим, когда у меня была надежда.
Скорее всего, это красота в ее глазах – качество, которое заставляет меня жаждать ее, когда стою и смотрю, а мой член твердеет.
Я измучен, мне больно, но мне все равно. Что меня волнует, так это смотреть на нее, ощущать тяжесть лезвия в своей руке, когда впитываю в себя каждый дюйм ее тела.
Ощущаю запах ее страха. Она не может помешать мне делать то, что я хочу. Я могу сделать два шага и буду в ней.
Я снимаю свою футболку. Она пропитана потом. Я отбрасываю ее в сторону, прежде чем спустить брюки, продолжаю держать нож, боясь, что отец может войти и забрать его у меня, сказать, что мой шанс упущен и что он передумал.
Он смотрит? Я сомневаюсь в этом. Он будет собирать выигрыши, разбираясь с моим противником. Он отвезет их в больницу? Убьет их? Я понятия не имею. Как только бои заканчиваются, я их больше никогда не увижу. Они меня не касаются. Она у меня.
Я стою в боксерах, по спине струится пот. Мое дыхание замедлилось. Я внимательно наблюдаю за ней. Делаю шаг к ней.
Она ерзает на месте, и я вижу проблеск между ее ног. Это зрелище сводит меня с ума. Я видел это. Видел ее лоно. Я никогда прежде не видел. Я хочу увидеть это снова, но ее бедра сжаты вместе. Беру ее за колени и раздвигаю их.
Она смотрит на меня и кричит в кляп, отвлекая мое внимание от ее тела к лицу. Я хмурюсь. Она кричит все громче.
  Глава 11  
   
  СОФИЯ  
Я едва могу двигаться. Он смотрит на меня с ножом в руке, мои ноги сжимаются после того, как их так жестоко раздвинули.
Чарльз притащил меня сюда и привязал, все это время он хвалил меня, как ребенка.
– Хорошая девочка.
Просто полежи спокойно минутку.
Молодец.
Как будто я собиралась сопротивляться, в то время как он вплотную прижимал нож к моей шее, от чего появилась капля крови.
Я слышала Рока в соседней комнате, удары, которые он наносил другому человеку. Убил ли он его? Я бы не стала сбрасывать это со счетов.
Чарльз посмотрел на мое связанное тело и улыбнулся.
– Хорошенькая, как картинка. Ты получишь удовольствие?
Я борюсь, чтобы освободиться, но ничего не добиваюсь. Рок снова появляется в камере через минуту, выглядя так, словно упал с обрыва. По его лицу течет кровь, а руки распухли и все в ссадинах.
Я не готова к этому, к нему. Я все еще пытаюсь вырваться, когда он поднимает нож. Он собирается убить меня?
Я кричу так громко, что у меня болит горло, но звук приглушен кляпом. Рок смотрит на меня с ножом в руке, как будто борется сам с собой. Я искренне верю, что он может убить меня в этот момент.
Но потом он, кажется, понимает, что это я. В его глазах мелькает узнавание. Рок снова смотрит на мои ноги, и я жду, что он снова их раздвинет.
Он делает это, но на этот раз мягче, маневрируя ими, пока я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него.
Пот капает на меня, когда он проводит рукой по моей лодыжке, но мои глаза прикованы к ножу в другой его руке. Он собирается убить меня?
Он поднимает руку выше, и мое тело реагирует, несмотря на мой страх. Оно реагирует на движение его пальца, не привыкшее к такой мягкости от такого грубого мужчины как он.
Рок останавливается на моем бедре, отрицательно качая головой, прежде чем вернуться к моей лодыжке.
Опускает нож, и я готова снова закричать, но он режет не мою кожу, а узы, удерживающие мою лодыжку.
 
Он перерезает веревку, а затем делает то же самое с другой моей ногой.
Когда веревка падает, я забираюсь на кровать подальше от него. Он сидит и смотрит на меня.
– Я не причиню тебе вреда, – успокаивает он, продвигаясь к моему запястью. Он разрезает веревки одну за другой, пока я не освобождаюсь. Собираюсь спрыгнуть с кровати, но мои мышцы не слушаются, и падаю на пол. Я поднимаю на Рока глаза, а он стоит, протянув ко мне руку.