Входящая в сознание

Время шло, я взрослела. В лес уже отправлялась не с тетей, а с папой. Отец не горел желанием брать меня в свои походы – на охоту, но кто ж его спрашивал? Использовала артефакт и воаля – стала невидимой даже для дракона. Правда по шее получила потом знатно... От мамы! Папа лишь снисходительно на меня смотрел и улыбался. Нежно-нежно.
Помню, как в один из походов я не скрывалась от отца. Упросила взять меня без магии и хитрости, и папа согласился. Кто ж знал, что этот поход мог быть для меня последним?
Не все знахарки – белые ведьмы. Многие из них живут в лесу, не чтобы быть в гармонии с природой, а наоборот, забирать у нее ее же дары. Такие ведьмы очень изобретательны в способах выкачки магии и до безумия жестоки. Им неважно, кем питаться и пополнять свои запасы: обычными животными и растениями или магическими существами и артефактами.
Ведьма, вставшая на нашем пути, была черной до мозга костей. Выглядела она характерно: ужасно и пугающе, из-за чего у меня даже дрожали колени. Запах тоже был мерзкий. Ореолом окутывал ведьму, на несколько метров отравляя собой все, что попадалось на его пути.
Если бы не отец и его собственник дракон, меня бы сначала выкачали магически, а потом и сварили в котле. Детское мясо для таких ведьм все же деликатес.
И вот, идя сейчас по тихому, как океан в штиль, лесу, я ежилась и каждый раз вздрагивала, стоило услышать хруст веток, ломающихся под ногами. Парни видели мою нервозность, и если Лиам с улыбкой подтрунивал надо мной, то Алишер с беспокойством поглядывал на меня каждый раз, когда я вздрагивала. Беспокоился обо мне.
Я побывала во многих лесах за время службы в стражах, и каждый из них был уникальным: наполненным дикой магией, редкими растениями, исчезающими животными, но во всех их кипела жизнь. А этот же... Он будто вымер. Да, ветер до сих пор поет в кронах деревьев, но только и всего. Птицы молчат, насекомые тоже. То же спокойствие, что и царило в поселении, коконом окутывает лес. Та же опасная атмосфера. Гнетущая и всепоглощающая гробовая тишина.
Свист заставил меня вздрогнуть.
— Ах-ха-ха-ха! — расхохотался Лиам, посмотрев на мое побелевшее как полотно лицо. — Видела бы ты себя, ве-дь-ма! — растянул он в привычной манере, одаряя меня дерзкой ухмылкой. — Трясешься как девственница, увидевшая член!
— У тебя ни все дома! — рыкнула я, не скрывая раздражения.
— Тоже мне открытие! — хмыкнул некромант. — Я проводник смерти, крошка. Этим все сказано.
Поджав губы, я промолчала, хотя высказать хотелось многое. Толкнув Лиама в плечо, я прибавила ходу и обогнала Алишера. На языке крутились сотни нецензурных слов, готовых в любой момент вырваться наружу и обласкать собой некроманта.
Какое-то время снова стояла тишина, пока мы медленно, переступая через опасные растения морохи с ядовитыми шипами, двигались в чащу леса, где по словам Алишера, жила знахарка... Белая она или черная, я не знала: капитан так и не ответил на наши с Лиамом вопросы.
— Зверобой, ромашка, мак: Ведьма видит в тебе страх. — напевал Лиам, ловко перепрыгивая кусты с морохом. — Крысы, змеи, пауки: он задавит изнутри.
От его песенок у меня начала болеть душа.
На руках от пугающего голоса вставали волоски, а во рту все сильнее и сильнее пересыхало. Это песенка из старого детского сборника страшилок, коими на протяжении долгих лет пугали маленьких детей, не желавших слушаться родителей, наводила ужас.
В те времена черных ведьм было полно, пока инквизиция не начала за ними охотиться. И она бы истребила их всех, если бы магия не начала трансформироваться, чтобы сохранить наш род.
— Ведьма, ведьма, ты ответь, могу ли я во тьму смотреть? В ней твои глаза сияют, меня в плен твой забирают.
— Не видела еще более идиотского способа, скоротать время. — перебила я Лиама, резко остановившись, из-за чего парень чуть не врезался мне спину.
— Это всего лишь песня. — хмыкнул некромант.
— Способная вогнать в ужас любого, если он дослушает ее до конца!
— Зануда. — тяжело вздохнув, закатил глаза парень. — Ты...
 
— Тише! — перебил его Алишер, настороженно осматриваясь по сторонам. — Мы близко.
—Ла-ла-ла... — тихое пение доносилось из-за огромных камней, поросших мхом и огораживающих эту часть леса от посторонних глаз.
Красивый, мелодичный голос вел за собой сквозь тонкий тоннель, через который парни еле-еле могли протиснуться. Вода капала на голову, попадала за пазуху, мочила одежду, но этот дискомфорт был ничем по сравнению с тем, что в дырах, заполонявших каменные стены, кишили клубки змей, каждый раз шипящих, как мы проходили рядом с их логовом.
Я кривилась, когда проползала рядом с отверстием, и всеми силами старалась не смотреть на этих гадов, пугающих меня до чертиков. Даже столь близкий контакт с Армом, когда я соприкасалась с ним телом, казался нормой.
—Черт! Здесь слишком узко! — прокряхтел некромант, ползущий впереди всех.
— Осталось немного. — с такой же натугой передвигаясь, ответил покрасневший Арм.
Не солгал. Практически через пару минут мы выползли из этой узкой, давящей на ребра и грудь, тюрьмы и очутились в красивом, я бы сказала, даже чарующем месте. Со всех сторон эту часть леса защищали огромные высокие камни, покрытые мхом.
Здесь вовсю кипела жизнь. Насекомые летали вместе с проказливыми пикси, украшающими воздух своей пыльцой; в кронах деревьев пели птицы, в унисон звуча с мелодией, льющейся из женщины, находившейся у крыльца небольшой покрытой цветами и зеленью хижины. Немного подкошенная на бок, она манила к себе чудесным ароматом, лившимся из приоткрытых дверей.
Мы с Лиамом переглянулись, а Арм, не став терять времени и осматриваться по сторонам, пошел к женщине, стирающей вещи в небольшом корыте, стоящем рядом с крыльцом. Я по какой-то причине не спешила к ней подходить, хотя внешне никакой опасности знахарка не выражала.
— Не нравится она мне. — встал на мою сторону Лиам, взглядом, словно рентгеном, сканируя женщину.
— Идем.— сказала я и направилась за Алишером. Говорить о своих подозрениях не спешила.
Узкая дорожка, покрытая мелкой галькой, по мере того, как мы двигались в сторону хижины, обрастала невысокими кустами с распускающимися на их ветвях бутонами нежно-голубых цветов. Их пыльца золотом выстреливала в воздух, заставляя глаза тереть от жжения, а нос морщить от желания чихнуть.
Это место убаюкивало не только нашу бдительность, но и нас самих. Чем ближе я была к знахарке, тем быстрее отгоняла от себя ощущение опасности, что наводила на меня ведьма. Веки тяжелели, тело слабло. В любой момент я могла провалиться в сон, упав прямо на дорожку.
— Апчхи! Чху! Мать тво... Чху! Что это за хрень?! — выругался Лиам, попав под обстрел цветков.
— Весенний дурман. — нежным голосом ответила некроманту ведьма, выпрямившись и взглянув на нас. — Я ждала вас. — улыбнулась она дружелюбно, обтирая руки о юбку. —Прошу в мой дом.
— Я бы не спешил. Слишком уж она дружелюбна. — прошептал Лиам Алишеру, с недоверием поглядывая на гостеприимную ведьму.
— И то верно. — нахмурилась я.
Даже я впервые встретила ведьму, которая с такой радушной улыбкой встречала гостей и приглашала их к себе домой. Домой! Ни одна уважающая себя ведьма не пустит чужаков, в особенности стражей, туда, где все пропитано ею. Ее чарами и заклятиями. Ее запахом магии. Это верная гибель для нее!
— Ну же! Вам нечего бояться! Алишер, ты ведь уже был у меня в гостях.
С тяжелым вздохом, явно переступая через себя, Арм поднялся на крыльцо и, бросив беглый взгляд на ведьму, вошел внутрь хижины. Знахарка, довольно улыбнувшись, указала красивыми ухоженными руками на дверной проем, приглашая и нас.
Я насторожилась. Еще раз оглядевшись вокруг, отогнала с помощью магии от себя весь тот морок, что проник в меня вместе с пыльцой.
Слишком сладкий мелодичный голос, красивая внешность, нежные руки. Для женщины, живущей одной, без мужчины, да еще и в лесу, она слишком ухожена. С таким-то хозяйством!