Дом горячих сердец (ЛП)

— Я не купался здесь целую вечность.
Когда он хватается за край обтягивающей черной рубашки, я перевожу взгляд на каменный бортик и начинаю идти к нему.
— Попридержи своих воронов. Я ухожу.
— Почему?
Я смотрю на него, раскрыв рот.
— Потому что, Лор.
— Потому что?..
Он медленно снимает рубашку, обнажая кубики пресса, испещрённые шрамами.
Я снова отвожу глаза.
— Потому что мне надо одеться перед ужином. Пожалуйста, отвернись, чтобы я могла выйти.
— Ужин не начнётся без меня.
— Мой начнётся.
Я пристально изучаю щель в каменной стене.
— Отвернись.
— Почему тебе так не терпится сбежать?
У меня изо рта вырывается рычание, и я резко перевожу на него взгляд.
— Потому что я уже помылась.
— Ты помылась, или боишься мыться со мной?
— Боюсь?
Я закатываю глаза, чтобы подчеркнуть, что я совсем не боюсь.
— Ты планируешь изрезать мою кожу своими железными когтями?
— Тебя может это удивить, — он тянет за шнурки своих кожаных штанов, — но я не любитель кровавых бань.
Я пытаюсь найти такой выход, чтобы мне не пришлось его обходить, но единственный вариант уйти от Лоркана — это взобраться на один из валунов, а так как я скользкая и голая — то это не лучшая идея. Я решаю подождать, когда он зайдёт в бассейн. Тогда я смогу проплыть мимо него и вылезти из воды.
Ленивая улыбка, приподнимает уголок его губ, и мою спину начинает покалывать. Я скрещиваю руки, а он начинает мучительно медленно снимать свои сапоги.
— Тебе следовало искупаться в обличье птицы. Это было бы быстрее.
— Думаю, что с приятными вещами не стоит торопиться.
— Ты находишь раздевание приятной вещью?
Он продолжает улыбаться и зацепляет пальцами резинку своих трусов.
Я перевожу взгляд на валун, который не дал мне уйти из этого бассейна. Ну, почему Фибус завёл меня так далеко в грот? Ах, да. Потому что я настояла на том, чтобы сидеть в самом безлюдном месте. Чёрт бы его побрал за то, что он меня послушал.
Вода идёт рябью, когда Лор заходит в неё. Я искоса смотрю на него, сначала недолго, чтобы убедиться, что всё прилично. И когда я обнаруживаю, что ничего не видно, я полностью к нему поворачиваюсь. Я жду, когда он отойдёт в сторону, чтобы не коснуться его при выходе из бассейна. Я может быть и худощавая, но мне надо лишиться пары костей, чтобы пройти мимо него, не коснувшись его какой-нибудь конечностью.
Не был бы он таким… огромным.
Не обращая внимания на моё желание сбежать, он садится, набирает в руки воды и поливает её на своё жилистое плечо, а затем на второе. Каждое его движение продумано. Выверено.
Он определенно решил меня позлить.
— Вон там вода теплее.
Я киваю на дальний край бассейна, где вода точно такой же температуры, как и везде.
— Как хорошо, что мне нравится более прохладная вода.
— Там ещё и чище.
— Тогда я лучше останусь здесь, а то вода станет из-за меня грязной.
Я сжимаю зубы.
Так вот в какую игру он решил поиграть? Ну, хорошо. Не сводя с него глаз, я двигаюсь вперёд, а затем смотрю по левую и по правую руку от него, решая, какой из проходов шире.
Я кидаюсь вправо.
Он расставляет руки.
— Ты серьёзно? — бормочу я.
— Какие-то проблемы?
Он закидывает руки на каменные борта, заняв ещё больше пространства. Всё пространство.
Я начинаю пятиться назад, чтобы перегруппироваться.
— В отличие от тебя, я не умею летать…
— Жаль.
— … так что, если не хочешь, чтобы я тебя подвинула, посторонись.
Его золотые глаза вспыхивают, как у хищника, который загнал свою жертву в ловушку.
— Сделай одолжение… подвинь меня.
Какой наглец!
— Ладно.
От меня не укрывается то, как на его челюсти начинает пульсировать мускул, когда я вскакиваю на ноги и подаюсь вперёд. Я ударяю его руками в левое плечо и ставлю ногу на погруженный в воду каменный выступ, на котором он сидит. Когда камень сдвигается под моей ногой, я с ужасом понимаю, что наступила на его бедро.
Моя нога соскальзывает, и я теряю равновесие, но, прежде чем я успеваю шлепнуться спиной в бассейн, он обхватывает меня за талию, и я приземляюсь на его крепкое бедро, которое я приняла за сидение.
 
Это кажется первый раз в моей жизни, когда меня ошарашивает не падение, а приземление. Мой пульс начинает колотиться о мои рёбра и шею, заставляя их отчаянно пульсировать и сотрясать всё моё тело.
Я начинаю ёрзать, чтобы слезть с его коленей, но Лор растопыривает пальцы и сжимает меня, не настолько сильно, чтобы оставить синяки, но достаточно сильно, чтобы я почувствовала себя рыбой, пойманной на приманку.
Чёрные точки в его глаза пульсируют так же сильно, как кровь в мои венах.
— Не двигайся.
Его хриплое рычание заставляет меня замереть и начать осматривать темноту в поисках угрозы. Поняв, что во влажном и теплом воздухе ничего не двигается кроме пара, я бормочу:
— Почему?
Его веки закрываются, ноздри начинают раздуваться. Если бы на нас вот-вот должны были напасть, он бы не стал закрывать глаза, а это значит…
Что-то проходится по задней части моего колена, и… о боги, неужели в этих бассейнах водятся угри? Вообще-то я не боюсь угрей, но я слышала, что они могут обездвижить взрослого мужчину одним взмахом хвоста. А я и так уже достаточно обездвижена.
Когда я снова чувствую, как он касается моей ноги, я вскрикиваю и погружаю руку в воду, чтобы отогнать его. Интересно, почему Лоркана совсем не смущает то, что кто-то плавает так близко от его…
Я застываю, когда моя ладонь касается…
Лоркан содрогается, и поскольку наши тела соединяются во многих местах, эта дрожь передается мне и заставляет меня начать сотрясаться так, словно я наполовину змей. Я выдёргиваю руку из воды, всё ещё чувствуя прикосновение его… его…
— Угря? — помогает мне Лор.
Моё лицо начинает гореть, и хотя его губы лишь слегка приподнимаются в улыбке, моё лицо становится совершенно хмурым.
— Прости меня, Фэллон… — большой палец, прижатый к нижней части моей грудной клетки, скользит по выпирающей кости, — но прошло больше пяти веков.
— С тех пор, как кто-то называл твой член угрём?
Хозяин воронов не просто улыбается; он начинает смеяться, и вибрации его смеха сотрясают меня от самого сердца до кончиков ресниц.
Я задерживаю дыхание, а затем резко выдыхаю.
— Лор, это…
Я обхватываю пальцы на своей талии и пытаюсь оторвать их от своей кожи, как вдруг его бедро сдвигается и… о, святая Мать воронов.
«Что, Behach Éan?»
Он снова сдвигается, и тёплое покалывание в моём теле становится интенсивнее.
— Это… это…
Его мышцы сокращаются, затвердевают, становятся острее, а затем расслабляются, и снова сокращаются.
Святой Котёл…
— Тебе надо… — я закусываю губу, чтобы не начать тяжело дышать, — остановиться. Лор. Перестань.
— Почему? — его хриплый голос обдает мою челюсть.
Когда его лицо успело так сильно приблизиться к моему?
Он снова сдвигается подо мной, и у меня перед глазами всё становится белым, словно грот волшебный образом наполнился тысячью костров. Я с силой ударяю его в грудь ладонью, которая касалась… которая касалась той части его, которой не имела права касаться.
«Ты моя пара, Фэллон».
Он проводит ногой вдоль меня, словно ножом по точильному камню, и от этого прикосновения все мои мысли исчезают.
«Ты вправе касаться моего тела; так же, как и я в праве касаться твоего».
Его слова падают, точно галька в моей голове. Они проникают глубоко в меня, впечатавшись в самое нутро.
— Лор, — хрипло говорю я. — Это неправильно. Ты…
Не мой.
Его губы касаются моего подбородка снизу, а его рука ещё сильнее сжимает мою талию, придвигая меня ещё ближе, и его стальное бедро проходится по моей пульсирующей плоти. Где-то далеко у себя в голове я кричу той тряпичной кукле, в которую я превратилась, чтобы я перестала тереться о ногу этого мужчины.