Дом горячих сердец (ЛП)
— Прости, что солгала. Я не хотела причинить тебе боль.
— Ha fios.
— Я знаю, что ты знаешь, Ифа, и я знаю, что извинения ничего не исправят, но я надеюсь, что ты сможешь меня простить.
Она испускает глубокий вздох и сжимает мои пальцы в ответ.
— Я не злиться на тебя. Я злиться на себя. Я знала, что Катриона хотеть причинить тебе вред, но я не сделала, что должна была.
Я опускаю руку.
— И что бы ты могла сделать?
— Заставить её покинуть дом Антони. Заставить её говорить.
— То, что ты этого не сделала, вероятно, спасло мне жизнь.
— Как так?
— Даргенто нашел бы другой способ меня убить. Катриона, может быть, и была ему должна, но она оказалась достаточно сильной, чтобы отсрочить оплату своего долга. И она оказалась достаточно смелой, чтобы надеть парик, который должен был украшать мою голову.
Моё сердце издаёт глухой стук.
— Она пожертвовала собой, чтобы меня спасти.
— Ей следовало убить Даргенто, вместо того чтобы жертвовать собой. Так делают только трусы.
Я запрокидываю голову.
— Эта женщина умерла из-за меня. Ради меня. Она не была трусихой.
Ифа поджимает губы. Она явно не разделяет моего мнения, но ей хватает такта не спорить со мной об этом.
— Я собиралась найти Фибуса.
Я смотрю в коридор у неё за спиной.
— Не знаешь, где он может быть?
Она смотрит на окна моей комнаты и быстро темнеющее небо.
— В этот час ты, наверное, найдёшь его в Купальнях.
Я хмурюсь.
— И откуда ты знаешь расписание купальных часов Фибуса?
— Купальни — это общественные горячие бассейны. Ты не слышать о них?
— Нет.
— Я собиралась пойти к себе в комнату. Она по пути. Я покажу тебе.
Пока мы идём с ней бок о бок, Ифа ведёт себя нехарактерно молчаливо, но и я тоже. Мы обе вспоминаем о том времени, что провели в землях фейри. В какой-то момент она кивает на арку, которая настолько широкая, что в неё мог бы влететь ворон. Вероятно, такой и была задумка архитектора, который построил это королевство в облаках.
— Иди по лестнице вниз и найдёшь Купальни.
Когда она идёт прочь, я кричу:
— Когда наш следующий урок?
— Тебе всё ещё нужны уроки?
— Конечно.
— Завтра?
— Звучит прекрасно.
И хотя я немного подавлена, я приподнимаю губы в улыбке, которая остаётся на моём лице до тех пор, пока Ифа не заходит за угол.
Когда она уходит, я приподнимаю подол платья и начинаю спускаться по лестнице. У меня уходит почти пять минут на то, чтобы дойти до грота, заполненного паром, болтовней и большим количеством голых тел.
Это смущает и одновременно завораживает. Конечно же, большинство воронов находятся по пояс в воде, но многие отдыхают вокруг резервуаров — голышом.
Интересно, Лоркан тоже проводит здесь время?
Я осматриваю бассейны в поисках высокого блондина с заострёнными ушами. Фибуса должно быть несложно найти из-за светлой гривы, но здесь темно и бассейнов очень много, а ещё их разделяет множество каменных образований.
Уровень шума неожиданно падает, и я понимаю, почему. Сотни глаз обращаются на меня. Я делаю маленький шажок назад, решив подождать Фибуса там, где люди будут одеты, но затем я замечаю его и перестаю пятиться, так как вижу, каким взглядом он на меня смотрит…
Этот взгляд разбивает мне сердце.
ГЛАВА 48
Прекрасное лицо Фибуса охвачено гневом, скорбью и разочарованием. И все эти чувства он испытывает из-за меня. Я ожидала их все, но они всё равно меня потрясают.
Я прохожу сквозь пар к тому месту, где он стоит у стены с полотенцем на шее.
— Ты вернулась, — говорит он, и его тон такой равнодушный, что мне хочется расплакаться.
— Прости меня, Фибус, я была напугана.
Он переплетает руки на голой груди.
— И ты решила отправить меня назад без моего согласия?
— Здесь для тебя более безопасно.
— Это было не твоё решение, Фэллон. Не. Твоё. Решение.
— Я знаю.
Я откидываю волосы, но из-за влажности они прилипают к моим щекам.
— И я чувствую себя отвратительно.
— Если бы ты чувствовала себя отвратительно, ты бы вернулась раньше и извинилась бы.
— Я пыталась найти Мириам.
Он поворачивается.
— Мне неинтересны твои отговорки.
Я пытаюсь развернуть его и не попасть под струи воды, вырывающиеся из стены.
— Фибус, пожалуйста, прости меня.
— А зачем мне это делать?
— Потому что я твой старинный друг.
— У меня множество старинных друзей. Некоторым даже больше ста лет.
— Я имела в виду, что мы давно дружим…
— Я знаю, что ты имела в виду. Но мне это неинтересно. Возвращайся к своим старым друзьям, которых ты не отправила на вершину этой горы.
— Фибс.
— Не надо меня так называть.
Он поднимает голову, закрывает глаза, и вода начинает стекать по его закрытым векам и напряжённой челюсти.
Мой пульс ускоряется. Я заслуживаю его гнева, но я не даю ему разгореться ещё сильнее. Говорят, что действия важнее слов, поэтому я захожу ему за спину и обнимаю его, прижавшись щекой между лопаток.
Я надеюсь, что мои объятия помогут мне достучаться до него.
— Я люблю тебя и буду всегда называть сокращенным именем.
Он не сбрасывает с себя мои руки. Я решаю, что это хороший знак.
— Пожалуйста, позволь своему доброму сердцу простить твою любимую деву.
— Деву? — фыркает он. — Ты почти проститутка.
Я щипаю его за сосок.
— Мне нравится, когда меня щипают за соски, так что зря стараешься.
Я морщу нос и начинаю смеяться, но затем останавливаюсь и просто продолжаю его обнимать.
— Я люблю тебя, Фибс. Я так сильно тебя люблю.
Вздох приподнимает его крепкую грудь, а затем его мягкая рука приземляется мне на предплечье и сжимает его.
— Скажи, что ты меня простил.
Он медленно поворачивается в моих объятиях и обхватывает моё лицо.
— Я тоже тебя люблю, Капелька. А что до моего прощения, то я тебя… Вообще-то…
Его губы приподнимаются в коварной улыбке.
— Тебе придётся отработать. Основательно.
Моё сердце медленно переворачивается — часть его испытывает облегчение, а другая его часть напрягается.
— Что ты готова сделать ради моей дружбы и моего прощения?
— Всё.
— Великолепно.
Его улыбка делается шире, а зелёные радужки вспыхивают, что идёт ему гораздо больше, чем любому другому земляному фейри.
Кроме бабушки.
— Для начала, ты разденешься и присоединишься ко мне в Купальнях.
Я сглатываю.
— Что?
— Ты сказала, что сделаешь всё что угодно. И первое, чего я желаю… раз уж я только пришёл и хочу услышать всё про Люс… это, чтобы ты разделила со мной восхитительно тёплую ванную.
Я расплетаю руки, которыми до этого обнимала его за талию и смотрю на обнажённую толпу.
— Я… эм… я…
— Дай я помогу тебе снять платье. Которое, между прочим, напоминает бумажный пакет без того кожаного корсета, который к нему прилагается.
— Я не нашла корсет.
— Я ты искала?
— Я решила поискать тебя.
— Ну, хотя бы ты начала носить одежду воронов.
Он приподнимает одну бровь.
— Из-за чего напрашивается вопрос… как давно ты вернулась, если у тебя было время зайти в свою комнату и переодеться?
— Похоже, я здесь уже неделю.
— Неделю?! — восклицает он.
— Я очнулась только вчера.
— Так, вот тут ты меня потеряла.
— В меня попали отравленной стрелой, когда мы плавали вокруг столицы с Эпониной.
— Прости… что?
— Мы с Сиб ходили на обед на Исолакуори, где она «сблизилась» с принцессой из Неббы.
Фибус моргает.
— Прости, что?
Я повторяю всё, что только что сказала, а затем добавляю: Эпонина помахала перед нами морковкой в виде Мириам, что привело к походу за покупками, а затем у Сиб появилась идея организовать обед с выпивкой, что в свою очередь привело к поездке на лодке и к стреле в моём бедре.