Дом горячих сердец (ЛП)

«Подожди. Ты готовишь войну?»
«А как ещё, по-твоему, можно создать империю и захватить трон?»
«И чей трон ты планируешь украсть?»
Наступает тишина, а затем: «Твой драгоценный принц в безопасности. Пока что».
Дверь моей комнаты раскрывается, и покрытое шипами дерево ударяется в стену.
Входит Фибус, покачиваясь под весом тарелок, которые он несёт.
— Я принёс тебе всё, что ты только можешь пожелать.
Чего я желаю, так это свободы, и никто, кроме Короля воронов, не может мне её дать.
ГЛАВА 9
Я стою на пороге своего шкафа, мой живот так набит, что выпирает из-под зелёной рубашки, которую я одолжила у Фибуса. Я разглядываю ряды вешалок и обуви. Похоже, Лоркан заготовил одежду для любого повода. Платьев здесь не меньше, чем брюк и блузок. И все они выполнены в монохромной гамме.
Закончив открывать и закрывать ящики, Фибус проводит пальцами по подолу платья, сшитого из чёрных перьев.
— Великолепно.
— Жутко. Им, наверное, пришлось ощипать птиц, чтобы его сделать! — добавляю я. — Лор может и считает, что его вороны выше фейри, но фейри не шьют одежду из кожи собственного народа.
Нос Фибуса морщится, и он выпускает платье из рук.
— У тебя есть невероятная способность портить хорошие вещи.
— Зачем мы вообще здесь?
— Затем, что у тебя пятно от соуса на правой груди.
Он тыкает пальцем в пятно, как будто я могла о нём забыть. Учитывая то, как усиленно я его оттирала, оно не вылетело у меня из головы.
— Оно будет привлекать внимание во время нашей экскурсии.
— Внимание к чему? К тому, как неуклюже я ем?
Он ухмыляется.
— И к этому тоже.
Я пожимаю плечами.
— Мне уже всё равно, что подумают обо мне люди.
— Ты совсем утратила вкус к жизни, Капелька.
— Я избавилась от иллюзий, а не утратила вкус к жизни.
Вздохнув, он поворачивается обратно к вешалкам, берёт черную рубашку, после чего открывает ящик и выуживает оттуда что-то блестящее, персикового цвета.
— Фибс, я не…
— Рубашка для меня. Не хочу, чтобы у твоих собратьев появились комплексы.
Он указывает на своё стройное тело и крепкие мышцы — они не такие большие, как ему бы хотелось, но он всё равно ими гордится. Особенно учитывая тот факт, что в детстве у него была впалая грудь и ноги, как зубочистки.
Как бы часто мы с Сиб ни говорили ему о том, что он красивый, он не верил нам, пока не перестал расти вверх, точно тростник, и не набрал вес.
— А вот это для тебя.
Он кидает кусок шёлковой ткани мне в лицо.
— В окрестностях замка может быть довольно ветрено. Не хотелось бы, чтобы ты простудилась.
— Не знала, что можно схватить простуду нижней частью своего тела.
Он хихикает, но я ему уступаю. Мы можем оказаться на лестнице или подол его рубашки может приподняться из-за сквозняка.
— Может, наденешь туфли? — предлагает он, поправляя чёрную драпированную рубашку, которая ему немного коротковата.
Она доходит ему до пояса, но ему это странным образом идёт.
Я осматриваю ряды обуви. Это будет ещё одна уступка. А я пока не готова помахать белым флагом перед лицом Лоркана, хотя бы даже для того, чтобы заехать по нему. К чему я готова — так это взять от своего тюремного заключения всё.
— От новой обуви появляются новые мозоли. А мои ноги ещё не зажили.
Продев ноги в нижнее бельё, которое как будто соткано из тёплого масла, я отправляюсь гулять по владениям Лора.
* * *
Фибус запрокидывает голову.
— Дальше я ещё не ходил.
Я поворачиваюсь на месте, оглядывая помещение, похожее на пещеру. Его стены обиты шпалерой, по которой тянутся вверх какие-то растения…
— Это кабачки?
Я подхожу поближе к панелям, покрытым листьями, и провожу пальцами по листу в форме сердца, торчащему из зеленого плода.
— Tà.
Женщина с чёрными седеющими волосами, подведёнными чёрным глазами и такой же татуировкой в виде пера, которая украшает щёки каждого ворона в округе, обматывает бечёвкой стебель с ещё одним зреющим овощем и подвязывает его к деревянной сетке.
 
— Кабачки.
Обрезав бечёвку удлинившимся железным когтем, она переводит своё внимание на меня и произносит вереницу слов на языке воронов, ни одно из которых я не понимаю до тех пор, пока она не произносит последнее: «Beinnfrhal».
— Я знаю, что такое «бенфрол», — заявляю я с детским воодушевлением.
Я разворачиваюсь к Фибусу, который смотрит на меня с нежной улыбкой.
— Это значит — «горная ягода». Я пробовала их во время путешествия через Монтелюс. Это самый вкусный фрукт на свете.
Чёрные брови женщины нависают над её узким носом, который выглядит таким прямым и симметричным, что напоминает мне о носе Лоркана.
Хотя это довольно странная мысль.
Она, должно быть, вызвана перенапряжением. Прошло уже много часов с тех пор, как мы с Фибусом отправились в наш поход. Яркое небо, которое проглядывает сквозь огромный люк этого трехэтажного здания, сделалось великолепного лавандового оттенка.
Скоро ночь накроет Небесное королевство. Ночь, которую я, вероятно, проведу, свернувшись калачиком в каком-нибудь коридоре, потому что не уверена в том, что смогу вернуться. Мои ноги меня убивают. Конечно же, я отказываюсь признаться в этом Фибусу, который периодически смотрит на них и напоминает мне о всех тех удобных туфлях, которые я могла надеть.
На четырнадцатом километре я начала угрожать ему, что если он не перестанет указывать мне на мою глупость, то я скажу Лоркану, что мой друг начал подыскивать для меня жениха. И несмотря на то, что он закатывает на это глаза, с тех пор как я бросила в него свою угрозу, Фибус уже не раз теребил свои украшения.
— Фэллон? — женщина произносит моё имя, как и все остальные вороны, превратив его в иностранное слово, которое звучит точно ручей, текущий по гладким камням.
Она кивает на другое помещение, которое сделано в форме странной пещеры, и жестом просит меня проследовать туда.
Я соглашаюсь. Я, конечно, испытывала разные эмоции, когда меня доставили сюда против моей воли, но я никогда не испытывала настороженности по отношению к этим людям.
Когда она подходит к одной из шпалер, её контуры расплываются, и она превращается в облако дыма. Я делаю крошечный шажок назад, когда она перевоплощается в своё другое обличье. Несмотря на то, что женщины-вороны довольно крупные, я заметила, что они не такие же большие как мужчины. И что ни один мужчина не выглядит так же внушительно, как Лоркан.
Она взлетает наверх, её черные перья сверкают, точно сапфиры, когда она приближается к открытому люку.
— Как думаешь, что она пыталась тебе показать?
Дыхание Фибуса запутывается у меня в волосах.
— Я не знаю.
Она летит на самый верх стены, её крылья хлопают, как у колибри, когда она зависает воздухе и хватает что-то своим железным клювом. Моё сердце пропускает удар, когда я замечаю тонкую ветку, усыпанную розовыми ягодами — «бенфрол».
Неужели она принесла мне эти ягоды, потому что я сильно воодушевилась, когда она их упомянула?
Женщина не приземляется. Вместо этого она превращается в дым, который затем принимает форму женщины. С улыбкой, из-за которой вокруг её губ появляются морщинки, она вытаскивает ветку изо рта и предлагает мне.
Я возвращаю ей её улыбку.
— Спасибо…
Приняв её дар, я указываю на неё. Она хмурится, поэтому я указываю на себя и говорю:
— Фэллон.
А затем снова указываю на неё.
Она касается основания шеи и говорит:
— Эйрин.
— Спасибо, Эйрин.
Она улыбается, а её темные глаза изучающе проходятся по моему лицу.
Я срываю с ветки ягоду и кладу себе в рот. Святой Котёл, они именно такие, какими я их запомнила — сочные и с каким-то лёгким привкусом.