Ковчег изгоев (СИ)

Опустив иглу в стакан с водой, он аккуратно закрыл бутылочку, спрятал её в футляр и убрал в нагрудный карман. Потом он какое-то время тряс стакан, после чего вылил две трети воды на камни и снова долил его. Так он делал раз за разом, сливая большую часть воды и снова наполняя стакан. Лишь однажды он отвлекся, заметив, что Мангуст перестал дышать.
— Эй, эй, мальчик, не время спать, — проговорил он, похлопав его по щекам. — Потерпи немного, я сейчас помогу тебе.
Мангуст с трудом открыл мутные глаза и слепо уткнулся взглядом в потолок пещеры. Джулиан продолжил своё занятие, поглядывая на пациента. Рядом сидел Белый Волк и уговаривал Мангуста держаться, время от времени тормоша его.
— Кажется всё… — пробормотал, наконец, Джулиан и, приподняв голову Мангуста, осторожно влил содержимое стакана ему в рот.
Тот вдруг захрипел и выгнулся.
— Что с ним? — рванулся к нему Дакоста. — Дайте ему обезболивающее!
— Он сейчас потеряет сознание, — проговорил Джулиан, положив руку на бледный лоб раненого, мгновенно покрывшийся испариной.
И тут же Мангуст замер и как тряпичная кукла опал на шкуры. Джулиан поднялся и подал стакан с иглой Таро.
— Уничтожьте или спрячьте там, где никто это не найдёт. И то, и другое смертельно опасно.
— Что вы ему дали? — спросил Дакоста.
— Слёзы дракона, — устало ответил Джулиан. — Один из самых опасных ядов, но в очень малых дозах он может спасти жизнь, потому что приводит организм в состояние сильнейшего стресса и заставляет его бороться. Ни на одной из планет, где известен этот состав, официальная медицина не решается его применять. Слишком велик риск передозировки. Если ему суждено выжить, то это его спасёт.
— А если вы убили его?
— В таком случае он был мертв ещё до этого.
— Вы сумасшедший, МакЛарен! — в ярости воскликнул Дакоста.
— Добро пожаловать в реальный мир, коллега, — язвительно улыбнулся Джулиан и прошёл мимо него.
Ночь накатилась так же быстро, как обычно. Какое-то время острые шпили города чёрными силуэтами выделялись на золотом, быстро темнеющем небе, а потом он исчез, и лишь через какое-то время на башнях зажглись яркие огни, как россыпь оранжевых звёзд.
— Красиво… — пробормотала я, глядя вдаль.
— Приманки Тьмы никогда не бывают отвратительны, — заметил Джулиан.
Мы прошли в большую пещеру, в центре которой хозяева разожгли костёр. Я присела на перевёрнутый ящик, глядя в настоящий огонь, и снова подумала о Мангусте.
— Как дела у нашего друга? — спросила я.
Джулиан посмотрел на свой браслет и удовлетворённо кивнул.
— Началась регенерация.
— Ты уже научился использовать браслет и для таких целей? — улыбнулась я.
— Я всегда быстро учусь пользоваться тем, что облегчает мне жизнь.
Дакоста, который откровенно дулся полдня, тоже взглянул на свой браслет и начал что-то переключать.
— Да, регенерация идёт, но она существенно замедлилась последние два часа.
— Организм истощён. Ему нужны резервы, — пожал плечами Джулиан.
— Биовитал?
— Пожалуй, но не больше одного кубика.
— Этого не хватит.
— Хватит, если делать каждый час по одной инъекции. Я выхаживал многих и знаю, что подпитку нужно давать постепенно. Тогда организм будет регенерировать спокойно и уверенно.
— Не лишено смысла, — Дакоста поднялся. — Пойду, поставлю инъектор.
Он вышел. Джулиан посмотрел ему вслед и увидел в темноте ночи оранжевую россыпь огней.
— Не боитесь, что ваш костёр тоже виден оттуда?
— Нет, — ответила Долорес, зябко ёжась. — Террасы закрыты маскировочным полем.
— У нас не так плохо с техникой, — сообщил один из близнецов, я никак не могла понять кто из них Ник, а кто Мик. — Мы часто ходим на кладбище звездолётов и тащим всё, что можно отвинтить или отрезать.
— Что это за кладбище звездолётов? — поинтересовался Хок.
— Это ущелье, на дно которого они сбрасывают ненужные или не подлежащие восстановлению звездолёты, — ответил второй близнец. — Они и не подозревают, что мы знаем проход на дно ущелья. Конечно, корабли уже безнадёжно испорчены, и с них снято всё стоящее, но там можно найти осветительные приборы, всякие провода и тросы, даже микрочипы для анализаторов. Однажды мы даже сняли оттуда почти не повреждённый телескоп и теперь можем видеть, что происходит над нами и, при удачном расположении планеты, — возле выхода из мешка.
 
Дакоста вернулся и присел на своё место. Неожиданно я заметила движение возле входа в пещеру. Посмотрев туда, я увидела высокую бледную женщину в чёрном комбинезоне, покроем напоминающем самурайские доспехи. Её чёрные волосы были уложены в высокую причёску. Очень медленно она подошла к костру и протянула к нему руки. Все молча смотрели на неё.
— Призрак… — тихо произнёс Джулиан, подходя ближе.
— Наша Чёрная дама, — подтвердила Долорес. — Она приходит почти каждую ночь, чтоб погреться у костра. Сначала мы боялись, а потом привыкли. А вы, похоже, не боитесь призраков?
— Я не боюсь ни человеческих душ, ни астральных проекций, — ответил он и, остановившись рядом с незнакомкой, осторожно поднёс руку к её голове. — Вы пытались вступить с ней в контакт, поговорить, спросить, зачем она здесь?
— Конечно, — кивнул Окато. — Но она не отвечает. Просто постоит здесь, выходит на террасу и уходит дальше в темноту, — он печально вздохнул. — Как ушла три года назад. Её звали Ребекка Ву, она была помощником по науке на «Фудзиваре». Она устала и сдалась. Но они почему-то убили её. И она вернулась к нам. Вот так.
— Теперь я верю, что здесь есть магия, — пробормотал Дакоста.
— Чем ближе к этому змеевнику Бету, тем больше этой магии, — проворчал Томаш.
— Бет… — повторил Джулиан, задумчиво рассматривая печальное лицо Чёрной дамы. — А звезду они называют часом не Алеф?
— Да, — настороженно посмотрел на него Окато.
— А планета, конечно, Гимел?
— Совершенно верно.
Джулиан обернулся к Дакосте и вопросительно взглянул на него.
— Доктор МакЛарен имеет в виду, что именно этими буквами древнееврейского алфавита обозначались Солнце и Земля, — пояснил тот. — А карта Таро старшего аркана «Двери Храма», которая чаще интерпретируется как Жрица, обозначалась буквой Бет или Бейт.
— Что это за карты? — нахмурилась Долорес.
— Это карты для гадания. Считается, что они изначально представляли собой «Книгу Тота», состоявшую из 78 золотых пластинок, на которые были нанесены некие таинственные знаки.
— Карты Таро, безусловно, имеют связь с Каббалой, — добавил Джулиан, — книгой, в которой зашифрованы многие тайны древней магии, наука о Боге, о Человеке, о Вселенной. Она была написана теми же буквами.
— Значит, это древняя магия? — спросил Окато.
— Каббалу исследовали и комментировали христианские мистики, — возразила я. — Её язык считался магическим и использовался в ритуалах на протяжении многих веков после того, как исчезли люди, говорившие на этом языке в повседневной жизни.
— И всё равно это полезное открытие… — начал Дакоста, но Чёрная дама медленно повернулась и пошла к выходу на террасу. Мы молча провожали её взглядами, а она дошла до конца площадки и растворилась во тьме. — О чём я говорил? — пробормотал мальтиец. — Ах, да… Это полезное открытие, потому что мы теперь знаем, какой вид магии может здесь применяться. То есть это магия, которая основана на Каббале и использует древнееврейский алфавит.
— Вам она известна, и вы думаете, что это вам поможет, — произнёс Джулиан и подошёл к нему. — Боюсь, что всё не так просто. Вы говорите о ритуале, а ритуал — это лишь карта волшебной страны. Но ведь есть те, кто знают дорогу и без карты, — он опустился на корточки и его глаза оказались на одном уровне с глазами Дакосты. — Вспомните, начинающий маг бормочет заклинания, боясь сбиться и упустить что-то из таинственных формул, он напрягается до испарины, стоя в тщательно начерченной пентаграмме, и всё это лишь затем, чтоб извлечь огонь. А кто-то… — он поднял руку и щёлкнул пальцами, — уже не нуждается в столь сложных манипуляциях и без труда получает желаемое.