Ковчег изгоев (СИ)
— Где арсенал? — уточнила я.
— Три арсенала. Здесь и в командном отсеке табельное оружие и то, которым можно пользоваться внутри звездолёта: парализаторы, симпатизаторы и другие. Внизу десантное вооружение, как легкое, так и тяжелое. Есть станковое для крепления на вездеходах. Наверху — десять маломерок, в том числе три переоборудованных «грума».
— Шутите? — не поверила я.
Ормийские «грумы» — это лучшие маломерные истребительные звездолёты, какие когда-либо были известны в нашей части галактики. Они давно сняты с производства по решению Высшего Совета Безопасности Объединения Галактики, но я люблю на них летать.
— Я знал, что вам это понравится, — улыбнулся он. — Сам выпросил. У нас хорошие пилоты, да и вы, может быть, полетаете. Я слышал ваши лекции в прошлом году. Очень много полезного.
— Рада, если так, — проговорила я.
Белый Волк провёл нас в отсек стрелковой команды, или, как она тут почему-то называлась, РДГ. Это было просторное светлое помещение с круглым столом посредине, вокруг которого двумя дугами располагались диваны. На блестящей столешнице просматривались не активированные в данный момент сенсорные панели компьютерных терминалов. Возле стен тоже стояли диваны, а между ними — полностью оборудованные стрелковые многоклавиатурные пульты систем защиты звездолёта, управления корабельными орудиями и внутренними системами слежения. У дальней стены красовался подсвеченный розовым светом автоматический бар из искусственного кварца. После того, что я сегодня уже увидела, это уже не показалось мне чрезмерной роскошью.
В отсеке находился только один человек. Он стоял у бокового пульта спиной к нам и что-то набирал на сенсорной панели, глядя на экран. Я обратила внимание на чёрные волнистые волосы, собранные в пышный хвост на затылке.
— Командор, — проговорил Белый Волк, после того, как я окинула взглядом его владения. — Позвольте представить вам моего помощника. Лейтенант Али Бахар.
Он обернулся и замер от неожиданности, как, впрочем, и я. Передо мной стоял высокий изящный мужчина в мундире моего корабля, но его присутствие здесь повергло меня в изумление. Смуглое лицо с резкими арабскими чертами и чёрные блестящие волосы слишком сильно врезались мне в память, чтоб я могла не узнать его. Несравненный и восхитительный, богоравный и бесподобный, да прославится имя его в веках, и будут долгими и счастливыми его годы, Сын Ночи и Брат Луны прекрасный Мангуст стоял передо мной навытяжку, и его глаза чёрного агата вовсе не были такими уж ледяными. Он был в смятении. Подумать только, он, оказывается, заметил вчера вечером мою скромную персону и даже изволил узнать… «Стоп! — остановила я себя. — Передо мной офицер и он заслуживает того, чтоб к нему обращались согласно его статусу».
Я кивнула и протянула ему руку:
— Добрый день, лейтенант Бахар.
Он, кажется, вздохнул с облегчением и поспешил пожать мне руку. При этом рукопожатие у него было достойным, сильным, но очень аккуратным. Всё-таки не подковы гнул, а даме ручку пожимал. Хотя, судя по силе пальцев, мог бы и подковы.
Он тем временем взглянул назад за моё правое плечо и вдруг снова высокомерно выпрямился и поджал губы. Я обернулась к Хоку. Конечно, следовало догадаться раньше. Взгляд моего старпома был полон огня, ноздри трепетали как у скаковой лошади на старте.
— Когда мы виделись в последний раз, — негромко произнёс он, мягко выходя из-за моего плеча и приближаясь к лейтенанту, — вы, кажется, были в чине командора третьего класса.
Тот шагнул ему навстречу и ядовито улыбнулся:
— Что поделаешь, одних за проступки разжалуют, а других вышвыривают вон…
Они были примерно одного роста и стояли друг против друга, глядя глаза в глаза. В воздухе почувствовался запах озона. Пока он не сменился запахом палёного, я решила вклиниться в диалог.
— Лейтенант Бахар!
— В экипаже меня зовут Мангустом… — не отводя взгляда от лица Хока, поправил он.
— Лейтенант Бахар, — повысив голос на полтона, произнесла я.
Он, наконец, оторвался от Хока и, развернувшись ко мне, вытянулся в струнку. Прекрасная офицерская выправка. Про таких говорят: краса и гордость.
— Прошу прощения, командор.
— Идёмте, старпом, — произнесла я, разворачиваясь к двери, но не спуская взгляда с этой парочки.
Проходя мимо Хок всё-таки намеренно задел Мангуста плечом, а тот беззвучно шевельнул губами, словно, бросил ему вслед проклятие. Мы вышли из отсека, и только тут я сообразила, что из-за этой пикировки не смогла задать Белому Волку множество вопросов. Я раздражённо пихнула Хока локтем:
— Это что за демонстрация?
— Старые счёты, — мрачно выдавил он.
— Вижу. Но не думай, что я позволю вам сводить какие-то счёты на моём корабле!
— Я понял. Ты ему объясни.
— Если будут проблемы, спишу его на Землю.
— Нет! — Хок резко остановился, вцепившись в моё плечо. — Командор, мы не можем потерять такого специалиста! Таких, как он, единицы. Он как тень, как ветер везде проскользнёт, всё разведает, и никто его не засечёт. Он может стоять у серой стены, а наблюдатель, глядя на эту стену в упор, не увидит его! Он как ящерица, вот есть, и мгновение спустя — уже нет. Как змея может пробраться в любую щель, спрятаться за любым камнем, просочиться сквозь стену, затаиться в сумраке под потолком…
— Насчёт стены ты хватил, — усмехнулась я.
— Не уверен, — хмуро возразил он. — Мангуст мастер, виртуоз… Он один стоит целой РДГ.
— Кстати, что такое РДГ?
Он недоверчиво посмотрел на меня.
— Ты что, не знаешь? Разведывательно-диверсионная группа.
— Диверсионная? — переспросила я. — Серьёзно?
Он пожал плечами.
— Так в судовой роли написано.
— В судовой роли… Я ещё не читала.
Я развернулась и пошла дальше, соображая, против кого нам устраивать диверсии, но потом всё-таки решила оставить это на потом, а пока расставить все точки над «i».
— А что за счёты? Что вы с ним не поделили?
Хок устало вздохнул.
— Ну, какое это имеет значение теперь? Ладно. Женщину мы не поделили. Честно говоря, мы никогда не были друзьями, а тут и вовсе сцепились. Две дуэли, третья была бы для кого-то последней, если б нас не разогнали по разным кораблям в разные флоты.
— Ясно. Я так же делала… — кивнула я. — И сделаю снова, если вынудите. Но уйдёт он. Понятно излагаю?
Хок хмуро кивнул и поплёлся следом за мной.
— Куда дальше? — спросила я, подходя к лифту.
Хок пожал плечами.
— Мы почти всё осмотрели. Можно, конечно, подняться в ангар, поползать в трюме… Но лично я б направился на кухню. На завтрак я не успел, обед пропустил…
— Нет более душераздирающего зрелища, чем страдающий от голода красивый мужчина, — усмехнулась я. — Пойдём, надеюсь, нам не откажут в куске хлеба…
— С толстым-претолстым куском ростбифа, — плотоядно ухмыльнулся он.
Я рассмеялась и прыгнула в шахту. Силовой поток тут же подхватил меня, и я съехала с него, как с горки, в очередную сказку. Здесь был такой же большой салон, как и на верхнем этаже, но оформленный в мавританском стиле: низкие широкие диваны с набросанными на них подушками, а между ними — деревянные аркады, с которых свисали легкие занавеси, резные узорчатые шестиугольные столики, похожие на беседки, и кресла с прямыми спинками и подлокотниками. На столах стояли чеканные и цветного стекла кувшины, вазы, накрытые полупрозрачными салфетками с вышитыми по кромке золотыми узорами, и кальяны.
Я обернулась и посмотрела на Хока.
— Слушай, это всё не слишком? Счастье счастьем, но у нас здесь не дом отдыха, а боевой звездолёт.
— Не нравится — уберём, — заверил он. — Поставим здесь что-нибудь полезное. Например, плакат «Делу — время, потехе — час».
— Ага, — кивнула я. — Или «Кто не работает, тот не ест».
— Разумно, особенно, если учесть, что кухня здесь за стеной.
— А то, всё диваны, диваны…
— Ну, что ты имеешь против диванов? — не выдержал он. — Я, например, люблю диваны. Диван — лучший друг человека. Он всегда рад гостям и никогда не ворчит, что ему некогда и все надоели. С ним уютно и надёжно…