Особое задание (СИ)
— Куда девать деньги Димона! — расхохотался я. — Судя по его хате, Вован замучается брать все его дела в свои руки!
— А если Димон не согласится? — вопросительно уставилась она на меня.
— А куда он на хер денется? — засмеялся я и добавил: — Вернее, денется! И именно туда! Поехали домой, по дороге расскажу!
Попрощавшись с Мигелито, мы быстренько долетели до дома, где, не тратя время на уборку завалились на мою кровать. Татьяна, смеясь, то и дело просила меня пересказать заново тот или иной момент нашей «операции», а я послушно выполнял ее просьбы. Наконец, вдосталь насладившись моими рассказами и просмотрев раза три видеокассету, она хитро прищурилась и, повалив меня на спину, уселась мне на грудь:
— Так, говоришь, Димон, купив яхту, ответил за свой базар?
— Угу! — согласился я.
— А теперь твоя очередь! — она восторженно захлопала в ладошки…
— Зачем тебе яхта? — удивленно уставился я на нее.
— Какая, на фиг, яхта! — ее смех звенел по всей комнате, словно маленькие колокольчики: — А помнишь, ты мне сказал, что когда все закончится, я могу тебя целовать, куда захочу?
Я замер.
— Вот, вот! — увидев понимание в моих глазах, она еще больше развеселилась. — Так что марш в ванную, принимаешь душ, заворачиваешься в полотенце и в койку! И никаких возражений!
Хорошенько выкупавшись и, сколько было можно потянув время, я одел плавки, на них — шорты, потом замотал талию самым длинным полотенцем и, обреченно вздыхая, упал на постель.
Татьяна, поставив передо мной вазу с фруктами и пирожными, посоветовала мне немного подкрепиться и тоже унеслась в ванную. Я лежал на животе, грыз яблоко и рассуждал о несправедливости жизни. Эх, будь я лет на пять — семь моложе, я бы имел такой шанс! А то в свои тридцать один я был явно староват для восемнадцатилетней Татьяны…
Но особо покомплексовать мне не удалось: неслышно подкравшаяся сзади девушка с гиканьем запрыгнула мне на спину и впилась накрашенными ногтями мне в шею:
— Ты готов мне повиноваться?
— Ага! — грустно прошептал я и уронил голову на покрывало — Только ты не забывай про чувство меры!
— А что это такое? — поинтересовалась она и заткнула мне рот ладошкой.
Следующие часа полтора я помню весьма смутно: поцелуи, поцелуи, поцелуи… Не могу не признать, что так меня не целовали ни разу: по моим ощущениям, за все это время не было двух похожих! Мы даже два раза падали на пол! Судя по всему, по моей вине: я изо всех сил старался удержаться на самом краю… К тому времени, как я понял, что не могу более сдерживать желание, я растерял все внутренние аргументы против. И, если бы не вовремя зазвонивший телефон, я бы просто сдался…
Однако мне повезло: звонил Толян, и разговор Татьяны с ним спас меня от бесчестья: профессиональная этика строго-настрого запрещала подобные связи… И мои чувства, к сожалению, не решали ничего.
В гнусном до предела настроении я поплелся в ванную и завалился в джакузи. Потом подумал, вылез из воды и, оставляя мокрые следы на полу, отправился на кухню. Вытащив из холодильника бутылку водки, я отхлебнул из горлышка и, врубив не пострадавшую во время налета стереосистему, снова завалился в холодную воду. К тому времени, как девушка закончила разговор с отцом, я уже почти прикончил несчастную бутылку и пришел к определенному решению.
В это время Татьяна, куда-то зашвырнув телефон, как ураган ворвалась ко мне и расстроено уставилась на мое унылое лицо:
— Что с тобой, Жорик! Ты просто сам не свой! Я что-то сделала не так?
— Все так! Только я так больше не могу! — угрюмо пробурчал я и, допив остатки водки, бросил ее на пол. — У меня есть определенные принципы, а ты топчешь их, как можешь! Я отказываюсь от работы на твоего отца! Вот отвезу тебя в Москву и откажусь!
— Ладно! — что-то слишком покладисто согласилась она. — А что за принципы? Ты меня не просветишь?
— При работе ничего личного! Никаких чувств! Там, где есть деньги, нет любви! И наоборот, где любовь, там деньгам делать нечего!
— А если бы ты не был связан работой, я могла бы на что-то рассчитывать?
— Если бы! — мечтательно произнес я и с головой ушел под воду.
Ее рука вытащила меня на поверхность:
— Мне все понятно! Я прошу прощения! Могу я надеяться, что пока мы вместе, ты будешь прежним?
— Само собой! — кивнул я. — Мне с тобой хорошо!
— Спасибо! — облегченно вздохнув, она уселась на край джакузи и сообщила: — Лететь в Москву можно хоть завтра! Папа разрешил! Даже рекомендовал. Дядя Вован остается здесь еще на неделю. В университет я не вернусь. Так что, если ты не против, можем лететь. Да, чуть не забыла! Отец официально приглашает тебя в гости. На неделю! Я надеюсь, ты не обидишь его отказом?
— Не обижу! — пробормотал я и внезапно почувствовал, что мне становится грустно. — Едем!
Глава 13
Встреча в Москве вышла немного будничной: никаких гонок на трапе или еще чего-нибудь подобного… Разве что, усевшись в лимузин у трапа, опять забыли посетить таможню. Но это были мелочи. Татьяна расстроилась, что встречать нас ее отец не приехал, но, зная, что он был недавно ранен, я отнесся к этому с пониманием. С той же бешеной скоростью, что и покойный водитель Вована, водитель лимузина домчал нас до дачи Толяна в подмосковной Барвихе. Дача поразила меня своими размерами: в одном гараже поместилось бы машин десять. И еще осталось бы место для танка и самолета. Но в гараже мы не задержались, а поднялись на лифте на второй этаж и оказались в прихожей, где тоже было где развернуться. По крайней мере, комитет по встрече персон из двадцати пяти сиротливо занимал в лучшем случае ее треть. Татьяна тут же повисла на шее у своего любимого отца, отчего тот чуть не потерял сознание. Его вежливо вынули из захвата, быстренько объяснив девушке причину недомогания. Полными слез глазами она посмотрела на меня, словно спрашивая:
— Ты знал?
Я молча кивнул. Она закусила губу и, смахнув слезу, прижалась щекой к плечу отца. Потрепав ее здоровой рукой по волосам, он подошел ко мне и протянул мне руку:
— Ну, привет, мужик! Рад тебя видеть! Огромное тебе спасибо за дочь, ну, и, естественно, за решение моей проблемы! Благодаря этим пленкам я тут все разрулил, и, откровенно говоря, счастлив! Так что ты всегда будешь желанным гостем в моем доме! Вернее, в каждом моем доме. Где бы эти дома не находились! — ухмыльнувшись, добавил он.
Потом он начал представлять мне своих друзей, помощников, каких-то там министров и депутатов… — в общем, я не запомнил и половины их имен. Да я бы их все равно друг от друга не отличил бы: одинаковые дорогие костюмы, перстни на всех пальцах, золотые цепи на шеях, и лоснящиеся от избыточного питания здоровенные морды. Закончив с приветствиями, вся компания переместилась в обеденный зал и тут я со страхом понял, что живым отсюда не выйду: еды и выпивки было столько, что хватило бы на сто Вованов. Или на триста таких, как я. С опаской глядя на стол, я послушно уселся по правую руку от Толяна и приступил к трапезе. Нет, правильнее будет сказать «обжираловке». А учитывая количество «коротеньких-прекоротеньких» тостов, и к «упиваловке»!
Татьяна, сидевшая рядом со мной, шепотом подсказывала мне имена то и дело обращающихся ко мне лиц, я что-то им отвечал, иногда чему-то смеялся вместе со всеми, — в общем, отрывался по-русски. Основную часть застолья — в основном на автопилоте. Кивал, улыбался, пил. Снова пил, закусывал, улыбался. Потом пил, закусывал, пил… Опять пил, пил, пил… По моему, улыбку с моего лица можно было содрать только рубанком! — Но я выдержал до вечера, и когда гости начали разъезжаться, я еще стоял на ногах. Правда, нетвердо. Опираясь на Татьяну. Но улыбаясь и пожимая протянутые мне руки. По команде Татьяны «Жми!». Потом меня где-то прислонили к стене, показали мою комнату, туалет и постель, и разрешили спать. Ну, я заснул. Потом упал. И снова заснул. Потом не помню…
Утро я встретил все на том же полу, уткнувшись носом в подставку под телевизор. С грехом пополам добравшись до ванной, я критически осмотрел свое лицо и решил, что бывало и хуже. Правда, всего один раз! В Сомали, когда я отравился какими-то местной едой, и провалялся в госпитале четыре недели.