На троих (СИ)

Я стыдливо молчала. А что говорить, если любые слова причиняют неудобство за собственную глупость и кипучую обиду за поведение будущего отца?
Тагир неожиданно встал и опустился рядом со мной на колени. Теперь, после прояснившихся обстоятельств я не испытывала к нему ненависти. Скорее это была внутренняя вина за ошибочное мнение о нем, как о человеке.
— Лана, послушай, не принимай поспешных решений, подумай, то, что я тебе сейчас предложу, — Тагир мягко коснулся моих рук — Выходи за меня замуж, мы запишем ребенка на меня и будем жить настоящей семьей.
Я смотрела на него и чувствовала, что по моим щекам сейчас потекут слезы.
Трогательные слова я ждала от другого человека, но с каким трепетом они были сказаны Тагиром!
На секунду я представила, что это говорит Давид и волна сентиментальности моментально накрыла с головой.
Я закрыла руками лицо и заревела, смущаясь собственных всхлипываний.
Тагир сел рядом и обнял за подрагивающие плечи.
— Лана, детка, не нужно плакать. Я постараюсь сделать все для нас. Чтобы ты никогда ни в чем не нуждалась, чтобы мое прошлое никогда тебя не коснулось. Я буду рядом с тобой всегда! –
А я ревела еще больше от мелодраматического момента. Моя беременность, похоже, окончательно лишила меня сил и воли справляться с эмоциями и чувствами.
Сделав над собой гигантское усилие, вытерев слезы, обратилась к Тагиру:
— Останься у нас до завтра, не поедешь же ты почти за двести миль обратно, — заботливо предложила я — Ты можешь лечь в спальне Коди, а он поспит здесь на диване…
— Не беспокойся и брата не тревожь, — отмахнулся Тагир — Я сам здесь смогу поспать. Обещай, что завтра ты сможешь дать мне ответ…
Я заглянула в его лицо. Во взгляде было то, тепло, что искала каждый раз, смотря в глубокую мрачную бездну глаз Давида, но кроме, циничной иронии там ничего не было. Невольно прижалась к мощной груди Тагира и ловила себя на мысли, что раздумья полетели в бешеное танго.
Что же мне сделать?!
Согласиться или отказать в надежде, что Давид все-таки найдет меня и решит начать все с начала?
  
Глава 40
 
Тагир. Рамиль.
Он смотрел, как огромные четыре ангара полыхали ярко-оранжевым пламенем.
Теперь Мигель Дальварес не посягнет на его «территорию». Вовремя главарь наркокартеля подоспел. Ему тоже достались пару пуль в лоб, и он лег рядом со своими курьерами и дилерами в адский крематорий.
— Надо уезжать, сейчас нагрянут копы — тогда точно не отвертимся! — произнес поверенный и дернул Тагира за рукав.
Но перед тем, как разъехаться по домам, к Тагиру подошел один из близких людей и сообщил, что завтра у Рамиля суд. Скорее всего, сразу после заседания его перевезут на новое «местожительство». Тагир только кивнул.
Завтра предстоит тоже день не из легких.
Рамиль не смотрел на присутствующих в зале суда. Какая разница, кто там может быть, если нет самой главной девушки в мире. Он просил ее больше не приходить и Лана больше так и не пришла. Тупая ноющая боль каждую ночь съедала по кускам душу. Не хотелось мириться, не хотелось признавать поражение, но факт проигрыша на лицо.
Тагир больше не появлялся, а все сообщения передавались через странного татуированного чувака, который оказался “грамотным” в тюремных законах и много рассказывал Рамилю, подготавливая его перед побегом.
Вечером по решетке постучал один из надзирателей и жестом приказал выйти. Рамиль повиновался.
«Значит, повезут именно сейчас» — думал он, чувствуя, как кровь начинает быстрее течь по венам, вызывая прилив адреналина.
Главное — без суеты, проговаривал себе Рамиль, когда его посадили в фургон, чем-то похожим на небольшой грузовик. Внутри несколько узких окон в мелкую решетку и еще трое заключенных.
У них были кандалы на ногах и наручники. Рамилю надели только наручники.  Видимо, полагались на примерное поведение в стенах исправительного учреждения. Это потом Тагир расскажет, что один из охранников был «куплен» и не надел спецом на его ноги два железных обруча, которые весили больше 8 фунтов каждый.
 
Дальше события развивались так, как рассказывал парень с татуировками. Они ехали по трассе, которую с обеих сторон окружал лес. Минут через двадцать, машина резко затормозила. Двое рухнули на пол, потому как не ожидали такого резкого торможения и не смогли вовремя сориентироваться. Третий с подозрением смотрел в окна и мрачно оглядывал всех.
Послышались звуки выстрелов.
Один, второй, третий.
А потом словно залп из пулемета. Оглушающий, режущий уши.
Все дружно пригнулись. Дверь дрогнула от внезапного вторжения. И когда она распахнулась, перед ними стоял одетый во все черное человек в плотной непроницаемой маске с массивной крупнокалиберной винтовкой. Он кивком головы показал, что нужно выходить и исчез в сумерках.
Но «пассажиры» оказались проворнее Рамиля. Они выскочили и бросились первыми бежать. Тот, который смотрел на все это недовольным суровым взглядом, при выходе оттолкнул Рамиля, локтем и, выпрыгнув за первыми заключенными, рванул в сторону черного джипа.
Больно ударившись плечом о дверцу, Рамиль пытался рассмотреть обстановку в темно-синих сумерках, сгущавшихся с каждой минутой, грозя перерасти в черную тягучую тьму. Очертания машины виднелись на дороге, уходящей в лес. Яркими вспышками в ночи выстрелы все еще гремели. И теперь было не разобрать кто «свой», а кто мог пристрелить не задумываясь.
«Уже по хрен, что будет, то будет…» — решил Рамиль и выпрыгнул с фургона.
Боль прошила внезапно, расходясь по телу как кипяток. Шальная пуля попала точно в цель. Чьи-то крепкие руки подхватили и торопливо, открывая дверь внедорожника, усадили на сиденье.
Наступила полнейшая тьма.
Рамиль заворочался в кровати и с трудом открыл глаза.
От дешевого бренди голова раскалывалась, а еще дьявольски ныло простреленное бедро. Пуля прошла по касательной, но сильно располосовала кожу. Спиртное стало обезболивающим, которое подсунул Тагир, когда достал иголку и нитку.
— Пей, и не смотри сюда, — хохотнул он — Теперь ты тоже посвящен в гангстеры, уже по-настоящему.
Адское ощущение, обжигало “на живую”. Каленое железо казалось льдом по сравнению с иголкой, проходившей жалом под кожу.
Рамиль сжал зубы до боли.
— Твою мать… — шипел он, когда первый стяжек прошелся по ране.
Желание оттолкнуть руку Тагира с инструментом было невыносимым. Но Рамиль понимал, уже порядочно залитая кровью штанина на комбинезоне и дальнейшие страдания от шокового состояния приведут только гибели. Нужно было срочно уменьшить кровотечение, и это единственный варварский метод.
— Поддельные документы, квартира и тачка — уже все готово. Через пару лет можешь вернуться в Нью-Йорк и снова возглавить свою фирму, — отвлекая Рамиля от пограничного состояния с обмороком, произнес Тагир.
— Что там с Ланой? — Рамиль принял правила игры и пытался сам отвлечься от дрожи, которая начинала сотрясать его тело. Видимо, поднимается жар.
— Она наверняка с Давидом. Со мной отказалась ужинать, и была настроена агрессивно последнюю нашу встречу, — Тагир произнес это, мирясь с поражением, с легкой иронией, не жалуясь и не сетуя, что так получилось.
Рамиль покивал. Свой проигрыш он принял давно. Еще когда решил признаться, полиции о том, чего и не совершал. Спасая Ее, он создал открытую дорогу Давиду, а Тагир просто не успел ухватить тот момент, когда надо было брать и бежать с расстроенной девушкой бегом от хамоватого олигарха.
— Тебе нельзя поддерживать контакты с людьми из прошлого… — произнес Тагир, но тут же ухмыльнулся — Лана, в этот список не входит, так что, как только расскажу ей, дам твой телефон. А остальное, сам понимаешь…
От радостной новости сразу стало легче. Боль ушла от пробежавшего по венам эндорфина.
А что если Тагир ошибается и через пару лет можно вернуть все назад?
Сейчас есть множество вещей для связи, и если только Лана согласиться, то почему бы не дождаться, друг друга общаясь на расстоянии?