На троих (СИ)

Ректор факультета, где учился брат, был весьма недоволен. Он хмуро повествовал мне о прогулах Коди. Он появляется только на паре лекций, которые может и не досидеть до конца, вновь исчезая. У него не были сданы пять предметов и восемь тестов, а также стоял вопрос об его возможном отчислении. 
Я в ярости понеслась к дому младшего брата с желанием как следует отчитать и закатить материнскую истерику про «будущее, профессию и про полную безалаберность и безответственность». Гребаный автоответчик только еще больше раззадоривал мой пыл и, нервничая, я кое-как добралась по пробкам до небольшого особняка. Но, увы, в коттедже никого не было. Я стучала в дверь, заглядывала в окна. Все бесполезно! Я крутилась около дома примерно полчаса, посидела в машине, чтобы подождать спад баллов по пробкам, вернулась домой и тяжело опустилась на кровать. 
Черт! Что же произошло с братом?! Где его искать и как можно выйти на связь? Номер Тобби у меня был, но из-за обновления системы в мобильнике все контакты случайным образом слетели. Пришлось собирать и восстанавливать заново. 
Если бы я знала, чего это будет стоить моему дорогому и любимому Коди, я бы осталась ночевать около милого домика с прелестной лужайкой.
  
Глава 3
 
Меня трясло.
Трясло как в дикой неуемной лихорадке.
Сигарета помогла, и задушевный разговор с незнакомкой немного привел меня в чувство. Рассказывать подробности этой женщине я не стала, но она была круче всех психотерапевтов мира. 
— Пока жива, отомсти за брата, и насрать на все сраные принципы морали и толерантности — произнесла она, тоже глубоко затягиваясь сигаретным дымом, который начинал щипать глаза от едкости — пошли, а то сработает система оповещения пожарной безопасности, и мы с тобой проведем ночь в отделении полиции. 
Она поднялась и подала мне раскрытую ладонь. Я встала с холодного кафельного пола. Решимость действовать охватила и держала так крепко, что если бы сейчас в руках был пистолет, а эти ублюдки передо мной, то вся обойма была бы выпущена прямо в их мерзкие рожи. 
Выйдя из госпиталя, я глубоко вздохнула. Сейчас эмоции улеглись, и пришел им на смену ледяной расчет. С чего мне начать собирать информацию об отморозках? Конечно же, ехать в дом, где Коди жил с другом. 
На этот раз мне повезло. Он был дома и открыл практически сразу, как только позвонила в дверь. Тобби выглядел не лучше, чем я сама. Вероятно, он либо плохо спал, либо вообще не спал пару суток точно. Увидев его, мое сознание вновь всколыхнули те жуткие представления об изнасиловании брата. Он такой же мальчишка, который может попасть в лапы к этим бездушным тварям. Я накинулась на него и выкрикнула, схватив за плечи:
— Кто это был? Кто так поступил с Коди?! — чувствуя, как по рукам вновь расползается липкий противный спазм, обездвиживающий до онемения пальцев. 
Тобби даже не пытался вырываться. 
Он знал. Все знал. И молчал.
Мне захотелось врезать ему. За всю ту боль, что испытал брат, за перенесенное издевательство. 
— Я не могу тебе сказать, иначе… — шепотом, срывающимся на хрип, произнес Тобби — Они убьют нас…
Последнее слово он не сказал, а шевелил только губами. 
Я осела в мягкое кресло, застеленное пестрой накидкой бежевого и бордового цвета, перемежающихся между друг другом синими вензелями. 
— Рассказывай с начала — произнесла я — Просто все расскажи. Я не пойду ни в полицию, не буду писать жалобы и прочую херню… Говори…
У нас был с доктором особый разговор про блюстителей закона. Она предупредила меня, что как только Коди придет в себя, нужно составить заявление об изнасиловании и избиении. Это обстоятельство заставило обхватить голову руками от паники. Как мой брат будет рассказывать об этом каким-то малознакомым мужикам?! Он, молодой парень, должен изложить в подробностях все эти омерзительные извращения?! Я попыталась убедить ее в том, что не обязательно афишировать неприятный факт насилия. Достаточно только побоев, которые нанесли ему в весьма значительном количестве. Но врач меня убедила: сначала с Коди поработает психолог и психотерапевт, находившиеся в госпитале, а потом только будет разговор с представителями правопорядка. Утаить нельзя, все уже зафиксировано в карточке больного, и идти против закона она категорически отказалась. Пришлось смириться. 
 
Тобби напряженно молчал. Он сделал пару попыток убедить меня, что надо оставить это. Ничего не исправить и к тем людям лучше не соваться. 
— Тобби, я все равно узнаю, кто эти мрази, и они ответят за содеянное! — подскочила на месте. Смирение друга моего брата меня выводило из себя. Я готова убить подонков, и мне было плевать кто они. Да хоть сами президенты Америки! 
Решительно направившись к двери, уже собираясь уходить, как вдруг Тобби подошел сзади и схватил меня за локоть. 
— Лана, это страшные люди! Мы… Мы… — он подбирал слова и, дрожа всем телом, переходил на шепот, будто эти сволочи могли нас услышать.
Я обняла его, чтобы хоть как-то успокоить. Парень и вправду сам был до чертиков напуган. И теперь, понимала, если это чьи-то черные дела, то не придется ли Тобби покинуть мегаполис, чтобы спасти свою жизнь?
Мы вернулись в гостиную. Тобби сел рядом.
— Я расскажу тебе все, только ты должна молчать. Никому. Лана, я прошу тебя, никому не говори… — умоляюще просил он, не отпуская моих рук из ладоней — нам с Коди предложили подработать…
Тобби сделал паузу, словно набираясь сил перед прыжком.
— Что это за работа? — мрачно спросила и насторожилась.
— Распространение наркотиков — выдохнул друг моего брата, а мне казалось, что с ужасными словами я сейчас рухнула в глубокую темную пропасть.
Твою мать, Коди!!! Как он мог на такое дерьмо решиться?! 
— Мы распространяли их в клубах, а и в колледже пару раз удалось — более спокойно продолжал Тобби — Коди похоже нарвался на дилеров чужой территории, хотя клуб, в котором он «работал» той ночью был стопроцентно наш…
Друг брата боялся поднять на меня взгляд. И я прекрасно понимала. Не зря он боится. Я сейчас на грани. Мне хотелось отчитать Коди и убить его обидчиков одновременно. Душу разрывало на мелкие кусочки от ярости и обиды за близкого человека. 
— Ты знаешь, кто это, конкретно имена, фамилии? — спросила я. 
— Да, но Лана… — вспыхнул он — Не нужно… Пожалуйста…
— Тобби, говори… — прошипела я, сжимая его запястье.
Теперь я точно получу всю нужную информацию!
И Тобби сдался. 
  
Глава 4
 
Я чувствовала себя одним из лучших английских сыщиков. 
Эркюль Пуаро — новичок по сравнению со мной. 
Сидя в машине, перед небольшим домом в четыре этажа, наблюдала за входной дверью. Мне хотелось убить прямо сейчас одного из преступников, издевавшихся над моим Коди. Из парадного входа вышел мужчина, на вид чуть старше меня. Невысокого роста, его телосложение говорило о том, что он явно любитель всякой фастфудной гадости — выдающийся живот из-под красной футболки, произвел на меня отвратительное впечатление. Маленькие прищуренные глазки осматривали всю улицу, словно он почувствовал, что за ним следят. 
Я откинулась дальше на сиденье, чтобы он не увидел моего лица и пристальное внимание к своей персоне. 
Оглядевшись, сел в припаркованный седан, и надавив педаль газа, умчался вниз по улице. 
Одну свою цель я увидела. Теперь дело за другим ублюдком. 
Второго, оказалось, поймать сложнее. Но все-таки на пятый день слежки, я узнала информацию о другом преступнике. Он был выше первого и выглядел старше лет на пять. Тяжелый взгляд, как у коршуна, высматривающего свою добычу. Светловолосый, на лбу красовался уродливый большой шрам. Видимо криминальные разборки не проходят для него даром. Он полная противоположность первого — сутуловатый и худощавого телосложения. 
Мои расследования продолжались почти месяц. Нужно знать, где больше всего они проводят время, а я, работая, и каждый день приезжая к брату в госпиталь, могла вести свою слежку только по вечерам. И часто, моя деятельность сыщика была безрезультатной. Видимо, они проводили время где-то уже с начала дня, а может и обеда, пока я на работе, а возвращались наверняка, утром или…