Легион (СИ)
— Мы новые сенсоры поставили, — деловито уточнил Эмик. — Если принцип и тот, то точно в другом диапазоне, не отслеживаемом нами. И тут ещё вопрос с тем, что, похоже, каждый дурак из дурачья на борту снабжён этим переговорником, — внутренне, как я почувствовал, с сомнением, но пафосно и «бронзово» озвучил он.
Тем временем пара Инвиктусов двигали по коридору спереди, а один, явно по техкоммуникациям, собирался зайти в нам в тыл.
— Отработаем? — задал я вопрос одновременно Эмику, Арвинг и Кастору, кидая схему.
Дело в том, что пробирающийся в тыл Инвиктус был прикрыт переборками и всем таким. И ни мы с Эмиком, ни Кудряшка с Кастором его не «того». Просто не сможем, бессмысленно разнося переборки, пока вражина заныкается, а Инвиктусы, идущие навстречу, подоспеют. А вот если вместе — очень даже ничего может получится. И всяких неудобных Инвитусов в тылах не получится, а получится минус один противник.
— Да. Попробуем. Он познает мощь! — последовали ответы.
Ну и принялись мы осуществлять задуманное. Кастор чуть присел, став «перегружать» контур пары разгонников. Дело не быстрое, не слишком безопасное — но и не слишком опасное, если не торопится и действовать аккуратно. А мы с Эмиком в это время занялись «фигурной резкой» по переборкам. Причём не сказать, чтобы очень просто: нам надо было прорезать траекторию выстрела к месту, где этот ползун БУДЕТ. Но справились — через полминуты, со вспышкой статики перегретых разгонников, Кастор послал два снаряда, оставивших после себя дымные следы сгорающего от трения металла. Последняя переборка, за которой копошился вражина, со вспышкой разлетелась, и средний штурмовик оказался первым выстрелом «пригвождён» к дальней переборке. Но его щит удержал… долю секунды — второй «перегретый» заряд прошёл щит и впечатался в противника, выводя его из строя, если не из жизни — не проверяли. Но воевать точно не сможет.
— Молодец, Кастор, — довольно похвалил Бронзовый.
— И ты умница, Арви. Пойдём, — озвучил я.
И вышли мы навстречу двум Инвиктусам. Снайперу с термическим метателем и лучевому штурмовику. Которые слова плохого (и хорошего — тоже) не говоря, обрушили на наши щиты потоки лучей и перегретой плазмы. Что, кстати, было не слишком хорошо в перспективе: фиг они наши щиты просадят, не успеют. Прибьём раньше, но переборки коридора не выдержат жара ЕЩЁ раньше. И окажемся мы в каких-то дебрях мятежного корабля.
— СДАВАЙТЕСЬ, ДУРАЧЬЁ!!! — любезно предложил Эмик, согласовав «на эмоциях» со мной этот акт милосердия.
Проорал внешними динамиками и широким эфиром и… нам ответили.
— Вы — мешаете.
И всё. Тишина в радиоэфире, просто безразлично и равнодушно (а не как положено в бою!) «вы — мешаете». Очень мне это не понравилось, вот ОЧЕНЬ.
— Я тоже думал, что это поганые бунтовщики и сепаратисты, — почувствовал мои мысли Эмик. — А, похоже, оболванены почище, чем на Схиме.
— Вопрос в том — кем. Ладно, разберёмся со временем, — махнул рукой на мыслеблудие я и продолжил общим каналом: — Арви, снайпера! А мы штурмовика…
— ПРИБЬЁМ! — рявкнул Бронзовый, просто «зудя» Кистенём, если можно так выразится.
Кастор сконцентрировал огонь на палочном снайпере, успешно истощая не слишком плотный щит. Штурмовик постарался прикрыть снайпера «собой», придвигаясь к нам…
— Попался! — ликовал Эмик, просто «вырезая» генератор из Инвиктуса Кистенём.
Ну а Кастор успешно «догвоздил» снайпера.
— Идём, — озвучил я. — И они гарантированно оболваненные, — обозначил я в тактическом чате «поверженное дурачьё».
Идём дальше, тут остатки сагитариев… Ну, учитывая всё нами известное, Эмик проявил милосердие — просто стал долбить щитами сагитарев о переборки. Правда я нихрена не уверен, что пять-шесть тяжёлых ударов о переборки — милосердие…
— Дурачьё! — надулся Бронзовый. — Может. выживут, мозги вправят и послужат Империи!
— Да я же не возражаю, — отмахнулся я, не став уточнять, что если и выживут, то от такой степени стукнутости, который их наградил Бронзовый — хрен излечатся.
Дошли до сужения коридора перед рубкой, из тяжёлых бронепластин: именно защитная система. Та же Мари на Макенси к рубке без проблем пробралась — ну так и Макенси крохотуля, а нам только «расширять проход». И стали мы с Эмиком прорезаться, а Кудряшка с Кастором прикрывать «тыл». Там, кстати, какое-то копошение было, то платформу залётную вынесет, то придурка какого-то, с промышленным лазером… А смех-смехом, но промышленный лазер может и поопаснее боевого оказаться, за счёт разной длины излучения и высокой мощности.
Мы резали, резали и, наконец, прорезали. Вполне пристойный проход в преддверье основной рубки, где мы с Кастором можем «разогнуться». Пробрались, и тут из рубки выдвигается… Ну, я бы сказал, монодиск. Ну диск, полуметровой толщины, полтора метра диаметром, на магнитном поле. С щитом, кстати говоря, но не слишком мощным.
В первую же секунду мы с Эмиком проверили: не оружие, транспортный модуль с живым внутри.
— Не стреляй пока, — быстро сообщил я Кудряшке.
— Сдава-а-а-а… — протянул и «замер» Эмик.
Точнее… замер не Эмик, а моё восприятие! Меня… колбасило и глючило, именно так и никак иначе! Галлюцинации, фантомные ощущения, фигня какая-то!
— Эм…ик мн-е-е…
— Блокирую, что могу. Мне тоже… странно. Но ему пи…здец, УРРРРОДУ!!!
Рёв немного привёл меня в себя, но не до конца. Как-то мне было ни хрена не хорошо. И неуютно как-то… Но при этом, один диск был пригвождён Кистенём к стене, а второй — разносился в текущий момент в клочья Жнецом.
— Вот и всё, — довольно заключил Эмик, хотя удовольствие быстро сменилось озабоченностью. — Гален, они внесли помехи В РАБОТУ МОЕГО ВЫЧИСЛИТЕЛЯ! И твоего вычислителя… — растерянно дополнил он.
А я бегло проверял — Кастор «в режиме ожидания», пилот — жив, здоров, но без сознания. Так, это — хорошо. А теперь надо разбираться, с тем что и как было. И вообще — что за хрень тут творится.
22. Реверсивная сказка
Разбираться правда выходило не очень. Сбоил…. похоже, весь я. Как точно подметил Эмик — эти паразиты «внесли помехи в работу моего вычислителя», и если часть функций я более или менее контролировал в ИР, то часть — не отзывалась от слова совсем. Особенно напрягало отсутствие связи с медицинской телеметрией, причём именно НАПРЯГАЛО.
— Эмик.
— Чего тебе, Гален? — буркнул Бронзовый, явно перетрахивающий свои базы и память в поисках ошибок и сбоев.
— Я ног не чувствую.
— А у тебя их… — выдержала чуть ли не до усрачки напугавшую меня паузу бронзовая улитка, —…есть у тебя ноги. В порядке всё, согласно телеметрии. Гормональный всплеск запредельный, но это неудивительно, — наконец поставил диагноз он.
— Так, ты медтелеметрию видишь, значит — она работает, — несколько успокоился я. — А почему у меня связь с ИР какая-то дурацкая, и доступа до кучи функций нет? — не столько у Эмика, сколько «думая вслух» спросил я.
— Да всё просто, — прогудел отвлечённо Бронзовый. — Эти уррроды вносили помехи в вычислители. Тебе — в мозги, — любезно уточнил он. — У меня работали защитные программы… Ни черта они не работали толком, Гален. Но что-то делали, а я вообще перенёс центр принятия решений в наш вычислитель, — огорошил он меня.
— И как?
— Они, по-моему, просто не успели переориентировать свою подлую атаку. Я их раньше прибил из нового места, — гордо озвучил Инвиктус.
— Это ты, конечно, молодец и даже герой. Местами — там, где вычислитель и всё такое, — признал я. — Но ног-то я с чего не чувствую? И что с телеметрией?
— Не тупи, пилот! Твой вычислитель… мозг, взламывали. Он защищался, но ты этого не осознавал!
— Понял, — понял я. — Перенастройка, прокладка новых путей нейронных связей…
— И всякое такое. Патологий медблок не выявляет, и с тобой, вроде бы, всё в порядке… Точно в порядке. Просто ты от этой защиты не отошёл, твой биологический механизм, — озвучил Эмик.