Двери всегда открыты (СИ)

— Да, доверьтесь ей, — Лола ехидно улыбалась. — Она же психолог. Она умеет правильно разговаривать с людьми. Сейчас мы с ней побеседуем, я осознаю свои ошибки и все будет хорошо. Давайте мальчики, валите уже, не задерживайте нас.
Чиро еще некоторое время смотрел на женщину, которую когда-то любил, потом сделал несколько шагов вперед и обнял женщину, которую любил сейчас.
— Ты не останешься здесь одна, — сказал он. — Я буду с тобой.
— Как хочешь, Чиро, — сказала Лола ровным голосом.
Она думала, что больнее ей уже не будет. Но она ошибалась. Когда Чиро у нее на глазах нежно обнял и прижал к себе русскую суку, боль острой ослепляющей вспышкой взорвалась где-то в груди и, не раздумывая ни секунды более, она надавила на кнопку…
Ничего не произошло.
— Бежим! — изо всех сил завопил Кристиан, подскочил к Чиро, схватил его и Алису за руки и потащил их к выходу.
Рафаэль припустил вслед за ними, не смея обернутся назад — туда, где стояла Лола в своем смертоносном одеянии и продолжала отчаянно нажимать на заветную кнопку, которая могла освободить ее от ставшего ненужным ей тела.
Почему же она не срабатывает? Неужели ее обманули и это в самом деле муляж?! И вдруг Лола вспомнила: террорист, передававший ей бомбу, предупредил, что для безопасности слева вмонтирован специальный рычажок, который сначала нужно сдвинуть в сторону, чтобы устройство сработало. Какая же она глупая, что забыла! Или это ненависть и боль отключили ее разум? Она посмотрела вслед убегающим. Она еще успеет. Лола подвинула рычаг и снова нажала кнопку…
Взрывом разнесло стойку портье, диван, на котором сидели друзья, пока ждали Алису, несколько пальм в кадках. Разбились стекла и зеркала. Взрывной волной их всех отбросило к дверям. Несколько секунд они лежали неподвижно, оглушенные, напуганные, ошалевшие. Но потом стали подниматься, помогая друг другу, задыхаясь и кашляя от поднявшейся пыли. В холле начался пожар, все заволокло дымом, взвыли противопожарные сирены.
Кое-как они выбрались на улицу. К противопожарным добавился вой полицейских сирен. Черные машины одна за другой подъезжали на полной скорости и резко тормозили у входа, из них выпрыгивали полицейские с оружием в руках, рассыпались в оцеплении. Определив на глазок старшего по званию, Кристиан направился к нему объяснить, что в оцеплении уже нет необходимости, зато необходимость есть в пожарных и в срочной эвакуации людей из здания отеля.
— У тебя кровь на щеке, — сказал Рафаэль, обращаясь к Чиро. — Осколком, наверно порезало.
Сам он был невредим, не считая разорванной в нескольких местах, испачканной одежды.
Чиро с беспокойством оглядывал Алису.
— Ты в порядке?
Алиса кивнула и заплакала.
Чиро обнял ее, прижал к себе, принялся что-то нежно шептать на ухо на двух языках сразу. Из налетевшей с севера тучи густыми хлопьями посыпался снег, закрывая их белой пеленой от чужих нескромных взглядов и фотокамер.
Д В Е Р Ь З А К Р Ы Л А С Ь.
  
Клуб "Двери всегда отрыты"
 
Глядя на закрывшуюся и теперь навсегда запертую дверь, за которой остался горящий отель в Мюнхене, Алиса неистово хохотала, лежа на спине, прямо на полу комнаты, оформленной дизайнерами в стиле подземелья из сказки Кэролла. Слезы уже текли по щекам, она переворачивалась на бок, скручиваясь узлом в приступе смеха и никак не могла остановиться.
Вторая история оказалась интереснее первой.
Кое-как отдышавшись, она, все еще сидя на полу, разметав юбки, попыталась сосредоточиться и привести мысли в порядок. Несколько быстрых вдохов и медленных выдохов помогли ей успокоиться настолько, что она, наконец, смогла рассуждать логически.
Итак, в непонятном клубе под названием «Открытые двери», непонятно каким образом, она проживает истории, которые никогда не могли случиться с ней в реальной жизни. Обе истории связаны с ее недавними «крашами»[1]. «Краши» случались с Алисой регулярно, на протяжении всей жизни и она научилась относиться к ним спокойно, с некоторой долей иронии, но в то же время и с теплым принятием, прекрасно понимая, что они спасают ее от скуки повседневной жизни, добавляя недостающих положительных эмоций и вытягивают ее из дофаминовой пропасти. Эти два «краша» были самыми свежими.
 
Первый — русский актер, не слишком популярный до недавнего времени, но хорошо «засветившийся» в сильно пропиаренном историческом блокбастере прошлого года, на который была потрачена уйма денег, и который их совершенно не стоил. Посмотрев фильм, Алиса отметила про себя, что никогда раньше не видела этого артиста, и что он довольно-таки интересен. Спустя несколько дней она обнаружила, что ищет о нем информацию в интернете и разглядывает его фотографии. Без грима и костюма позапрошлого века Станислав Гущин был гораздо красивее. Честно говоря, он был фантастически хорош собой. Но с такой внешностью играть можно было только героев-любовников и, полистав фильмографию актера, Алиса убедилась, что до сих пор он, действительно, снимался, в основном, в мелодраматических сериалах, которые она никогда не смотрела.
Шла весна чертом наколдованного и проклятого богами две тысячи двадцатого, Алису уволили с работы, она изнывала от скуки и безделья на самоизоляции. От нечего делать, начала смотреть сериалы с Гущиным. Нет, они ей не понравились. Мозг взрывался ядом иронии, отмечая логические нестыковки, банальность диалогов, неправдоподобность сюжетов, в которые могут поверить только дети, бабушки и домохозяйки. «Г. о- кино», — говорила про себя Алиса, закончив очередной сериал и принимаясь за следующий. Стас был хорош и она терпела. В реальной жизни актер был давно и счастливо женат, но в истории, прожитой ею за первой дверью, он оказался холост и свободен. Весьма удобно, спасибо.
Летом Алиса нашла новую работу и с сериалами было покончено. Опасаясь пользоваться общественным транспортом (а коронавируса Алиса жутко боялась), она предпочитала добираться до офиса пешком. На дорогу у нее уходило около часа, и, чтобы не скучать, она надевала наушники и включала музыку. Поначалу слушала радио, потом стала включать случайные группы, которые ей подбрасывал в рекомендации Яндекс. Так Алиса наткнулась на песни «Фрамбуэссы». В музыке она совершенно не разбиралась, была к ней равнодушна, не отличала Джастина Бибера от Джастина Тимберлейка, ей вообще было все равно, кто они такие, русскую попсу тоже на дух не выносила. Евровидение не смотрела, музыкальные каналы в телевизоре пролистывала, не задерживаясь. Поэтому и о существовании «Фрамбуэссы» до сих пор не подозревала. Она послушала их по дороге домой с работы, приятно поразилась чистоте и силе голосов, совершенно несвойственных современной попсовой музыке. На следующее утро опять включила. Вечером — снова. А на третий день в обеденный перерыв решила посмотреть клипы…
Стас Гущин был мгновенно забыт и отправился в коллекцию к остальным предыдущим «крашам», пылиться на дальней полке воспоминаний, которые вряд ли будут когда- то востребованы.
Теперь Алиса каждый день слушала фантастическое трио, поражаясь сама, как она вообще могла это пропустить раньше. Смотрела переводы песен, смотрела клипы, смотрела записи концертов. Это была не скучная в своем однообразии попса, но и не сложная для восприятия, требующая значительных усилий от слушателя классическая опера, а какой-то удивительный синтез того и другого, и получилось ровно то, что нужно. Казалось, этой красотой можно наслаждаться бесконечно. Жаль, что и они когда-нибудь отправятся на дальнюю полку ее воспоминаний, вытесненные кем-нибудь еще.
Так все-таки, как технически, это возможно? Кроме галлюциногенов, никакие объяснения в голову не приходили. Алиса встала и снова взяла со столика хрустальный флакончик. В первый раз она сделала маленький глоток. Первая история, с Гущиным, была довольно короткой, две-три недели по хронологии событий. Второй раз она выпила больше, и история с Чиро растянулась на пару месяцев, да и была более красочной. В этом все дело? Что, если она выпьет еще глоток и отправится в третью дверь? Новая история с каким-нибудь давно уже забытым ею кумиром?