Ревизор: возвращение в СССР 2 (СИ)

— А что ты хотел услышать? — усмехнувшись, спросил я. — Как так вышло? Я сам не знаю, хотя и догадываюсь, как! Но при девушках детали обсуждать не готов.
Моя немного пошлая шутка несколько разрядила атмосферу. Друзья, видя, что ничего больше от меня не добьются, быстро успокоились. Главное, что поняли — я ничего от них не скрывал, просто не успел поделиться новостью. А некоторые из моих товарищей вообще ощутимо вдохновились.
— Так Диана тебе, получается, сестра? — старательно, но неумело изображая равнодушие, спросила Юлька.
— Однозначно! — подтвердил я.
— И что теперь? — поинтересовалась она. — Вы теперь дружить будете?
— Понятия не имею. На самом деле, они ещё не знают. Им мать, в отличие от меня, не сказала, — ответил я.
Эта новость вызвала очередной всплеск интереса. Я, похоже, становлюсь бывалым нюьсмейкером. Подаю информацию дозированно, чтобы продлить интерес к новости. Главное само это слово на улице не использовать. Не удивлюсь, если за него можно и по морде схлопотать, если за ругательство в свой адрес примут.
— Как не знают? — ахнула Юлька.
— Вот для них сюрприз будет! — пришел в полный восторг Славка.
А ведь, по-хорошему, надо Полянским сказать. Лучше пусть они от меня узнают, чем от посторонних. А то нехорошо как-то получается: все уже в курсе, кроме них. Я решил заглянуть сегодня к Тимуру и Дианке. Я ни на что не рассчитывал, но где-то в глубине души надеялся, что они обрадуются.
Подняв голову, я обнаружил, что остался один. Друзей можно было понять — сегодняшнее признание про близкое родство с Тимуром и Дианой стало самым ярким событием дня для наших одноклассников. А я только что дал им очередную новость в развитие темы. Ясно, что они умчались делиться информацией, которая, как горячая картошка жжет им руки, с одноклассниками, пока я задумчиво втыкал взглядом в стену.
Вскоре прозвенел звонок, и мы вернулись в класс. Кириешка по полной использовала дополнительные часы, которые у нас появились из-за отсутствия педагога по физкультуре. Она весь следующий урок вбивала в нас экзаменационные билеты по русскому, посвятив немного времени текущему материалу.
На алгебре и геометрии повторилась та же история: нам методично вдалбливали в голову ответы на экзаменационные билеты. И это работало! Я постепенно вспоминал предметы и чувствовал себя все более уверенно и по русскому, и по литературе. Алгебра, геометрия и физика тоже не вызывали у меня больших вопросов.
Проблемой номер один оставался французский, потому, что я его не знаю от слова совсем. Ну а химия была для меня всегда серьёзным вызовом, исторически так сложилось.
Кстати, вспомнив о французском, зашел на перемене в библиотеку. Изложил свою просьбу удивленно взглянувшей на меня сотруднице, на что она отреагировала следующим образом:
— Точно для тебя, или твой младший брат испортил учебники и сам боится сюда идти?
— Для меня. Повторять надо. Экзамен скоро! — вздохнул я.
— С четвертого класса? — продолжала изумляться непонятливая библиотекарша.
Хотелось сказать ей, что не ее это дело, что она сотрудница государственного учреждения, а не владетельная боярыня, но, глубоко вздохнув, я от этого удержался. А то, исходя из моего опыта общения с сотрудницей бани, буду убегать, и вслед мне будут лететь толстые тома классиков. Одно меткое попадание «Войной и миром» — и мне пипец, Толстой себя не стеснял ограничениями, когда растекался мыслею по древу.
— Я головой стукнулся, — доверительно наклонившись к ней, сказал я, — вот сегодня у меня директор школы топор забрал. Я его спрашиваю — какие законы мешают с топором в школу ходить? А он мне так и не объяснил. Может, вы мне еще добавите умную книгу, где на это ответ есть?
После этого монолога библиотекарша почему-то резко утратила интерес к интимной стороне моих отношений с французским языком, и молча выдала все запрашиваемое. К своему удивлению, я получил и Уголовный кодекс РСФСР. Блин, случайно вышло, но удачно — у меня же братик объявился, по которому тюрьма плачет.
   
Глава 16
 
Понедельник, 22.02.71 г. Школьная библиотека
Кое-как запихал учебники в портфель, но тут обнаружилась проблема — закрываться он категорически отказывался. Оказалось, что и у этого кожаного чудовища есть пределы вместительности. Пришлось пару учебников взять в руки. Выбор пал на французский, нести в руках Уголовный кодекс не решился, ни к чему лишний раз привлекать к себе внимание, и так не обделен.
На выходе из школы столкнулся со Славкой. Как оказалось, он ждал меня:
— Ты куда пропал? — бросился ко мне друг, — минут пятнадцать уже ищу. Мозги сломал, гадая, куда ты мог подеваться.
— Да куда я денусь, — отмахнулся я, — в библиотеку ходил вот.
— Четвертый класс. Ого! — раздался за моей спиной ехидный голосок, — это сильно. А букварь взял?
Обернувшись, увидел Свету Герасимович. Она с интересом рассматривала учебники, которые я держал в руках.
— Не переживай так. Букварь брать не стал, — сделав вежливое лицо, ответил ей, — библиотекарь предупредила, что ты его себе забронировала.
Светка немного опешила, даже не нашлась, чем ответить на колкость. Просто фыркнула и гордо подняв голову, прошла на выход. А я сделал себе пометочку, что начинаю раздражаться, и надо бы взять себя в руки. Похоже, нервничаю из-за предстоящего разговора с Полянскими.
— Я тоже хотел пошутить про учебники, — усмехаясь, сказал Славка, — но теперь вижу, что пока не стоит. Чего нервный такой? Из-за французского?
— Да ну, нет конечно, — ответил я, — с Дианой и Тимуром поговорить надо, не знаю как.
— Сочувствую, — кивнул Славка, — новость ты им сообщишь, конечно, убойную. А они точно не знают?
— Нет. Их мать сказала, что не говорила им ничего.
— Дела! — протянул Славка, — так какие планы у нас? К Мишке собирались вроде?
— Да. Только давай я сначала вещи домой закину. Сам видишь, портфель не закрывается, приходится лишние учебники в руках тащить, — сказал я другу.
— Хорошо, — кивнул Славка, — тогда сейчас расходимся, я за тобой забегу минут через пятнадцать.
— Договорились, — мы пожали друг другу руки и помчались по домам.
* * *
Светка Герасимович после школы чуть ли не бегом побежала домой к подруге. Ей не терпелось узнать, что это за история с родством Тимура и Пашки Ивлева.
— Есть кто дома? — закричала она, врываясь в дом Полянских.
— Чего орёшь? — спросил Тимур из соседней комнаты.
— Тут такое! — ответила ему Светка, разуваясь. — Где Диана?
— Я сейчас! — послышалось из другой комнаты.
— Ой! У тебя, и правда, бронхит, — воскликнула Светка, не узнавая голос подруги.
— Что случилось? — хромая, подошёл к ней Тимур.
— Тебя сегодня из комсомола исключили за твои подвиги в походе! — заявила с вызовом Света.
— Хм, невидаль какая, — усмехнулся Тимур. — Четыре раза грозились, а в пятый раз, наконец, высоту все же взяли!
Тимур конечно, делал вид, что ему все без разницы, но по голосу было понятно, что он напряжен.
— Ты не хорохорься, это не шутки, — ответила Света, не зная, как перейти к следующей теме, которая ей была намного более интересна, чем непростые взаимоотношения Тимура с комсомольской организацией.
Тут из соседней комнаты вышла Диана и присоединилась к ним.
— Пашке Ивлеву поручили стенгазету про тебя нарисовать, — продолжила Светка.
— Неужели? Ну посмотрим?
— Это вряд ли. Он отказался ее делать…
— А что так? — с усмешкой спросил Тимур. — Испугался что ли?
— Он сказал, что ты его брат, — выпалила Светка. — И что против брата он ничего рисовать не станет.
В комнате повисло напряжённое молчание.
Тимур ошарашенно взглянул на сестру, потом на её подругу.
— Я брат Ивлева? — недоверчиво переспросил он, медленно произнося слова. — Как это?
— Я думала об этом, — заявила Светка. — Матери у вас разные. Значит, ты ему брат по отцу.