И загорится снег (СИ)

Один из иностранцев попытался оторваться от столба, как фон Далхот одним дуновением ветра прижал того обратно, а Зела тут же привязала его к столбу.
— Мы так не договаривались, это опасно! — Попытался возмутиться еще один, но тут, же получил удар от Зелы, после чего та привязала и его к столбу. Довольно быстро они управились со всеми магами, после чего архимаг велел им вливать всю силу, что у них есть в алтарь.
— Дед, они почти обессилили, их Источники истощены, они уже умирают! — Сказала Зела, указав на обессиленных и едва стоящих на ногах магов. — Что делать?
— Твой друг тоже маг, верно?
— Я поняла! — Зелела схватила меня за ворот и потянула к ближайшему столбу, примотала мои связанные руки к столбу, рядом с руками мага-иностранца. — Всю силу из Источника направляй сюда!
— И не подумаю! — Зло ответил я. — Отпусти девушку, и я помогу тебе!
— А ты смелый, де Нибб. — Фон Далхот подошел к лежащей связанной Илоне, которая уже пришла в себя. — Даю тебе слово, я отпущу ее, когда все закончится.
— Обещаешь?
— Обещаю, я человек слова, де Нибб. — Архимаг достал нож и разрезал путы на руках девушки, после чего приставил нож к ее горлу. — А не поможешь, она умрет на твоих глазах.
Зелела ловким движением развеяла мой ошейник, я коснулся Источника и потянул оттуда силу в руки, а из рук в теплый каменный столб, от чего тот стал еще горячее, а аурные искры из саркофага посыпались с новой силой, да такие, что их было видно даже не аурным зрением, сквозь дым, что затянул алтарь, словно плотная стена.
Сила покидала мой Источник, как никогда прежде, словно ее затягивало в воронку, я оглянуться не успел, как Источник опустел практически до половины своего размера, а это, поверьте мне, много. Посмотрел аурным зрением на алтарь — там вспышки разноцветные, саркофаг светится, словно лампа, но ничего не происходит.
— Не хватает силы, проклятие! Зела, делай тоже самое, живо! — Велел архимаг своей внучке, та стала рядом и опустила свои руки на столб, чуть выше моих. — А это не опасно?
— Если станет опасно, уберешь руки, а теперь давай, что есть силы!
Как только он сам коснулся другого столба и стал гнать в алтарь свою силу, земля задрожала, все засверкало, словно от грома и молнии, на уши начало давить, как от морока, а маги-иностранцы истошно завопили, столб нагрелся, стал аж красным. Я ощутил запах своих горящих рук, потянул на себя, веревка оборвалась, и упал на спину, рядом упала испуганная Зела. Посмотрел на алтарь аурным зрением и увидел над ним словно большой светящийся диск, из которого появилось огромное аурное облако, словно аура человека или кого-то животного, но невероятных размеров, черная, с искрами и переливами, жуткая, такая жуткая, что сердце забилось сильнее.
— Ты в порядке, Зела? — К нам подбежал фон Далхот и стал сразу же осматривать руки своей любимой внучки. — Маги мертвы, алтарь сожрал всю их жизнь, ты молодец, что успела отпрыгнуть. Что-то пошло не так, что не так, там какая-то жуткая аура, а ты чего такой довольный?
Он схватил меня за воротник и стал трясти, от чего мой зимний плащ порвался, и мне на колени выпал сверток из моего внутреннего кармана.
— Что это такое, что ты сделал? — Он схватил сверток и стал его разворачивать, и вот, он убрал последний уголок платка, и на его руке оказалось две маленькие, старые косточки. Лицо архимага перекосил ужас, он схватил меня за горло, сдавил его что было силы и, смотря мне в глаза, спросил: — Как ты это сделал? Если это кости Гасбеаса, что было в саркофаге? Что в саркофаге?
— Единственный артефакт, которым можно было их заменить. — Откуда-то из-за его спины послышался ледяной, жуткий, пробирающий до самых костей, женский голос. Дым вокруг алтаря рассеялся, и я увидел стоящую на нем женщину. Она была небольшого роста, с короткими до плеч волосами, на ней надета старинная, рваная одежда, вся окровавленная, ноги голые, без сапог. Часть ее лица выглядела, словно кусок свежего мяса, окровавленная и без кожи, левая пустая глазница, смотрящая в никуда, от правой руки осталась окровавленная культя, с которой медленно капала кровь. Вся небольшая, но красивая грудь была в мелких ранах и порезах, от чего рубашка, аж блестела от крови, а чуть выше пупка торчало обломанное древко стрелы. Ее аура, она была ужасна, словно большое черно-кровавое пятно, невероятных для человека размеров, зловещее и опасное облако, такой я никогда не видел у других людей.
 
— Это невозможно, так не бывает! — Истерично закричал архимаг, а затем вскочил на ноги и направился к окровавленной женщине. — Это невозможно, тебя может освободить только Святой Иоланд!
— Или его единственный потомок. — Спокойно ответила Алтана, посмотрела на свой живот и резким движением достала из живота обломанную стрелу, от чего из раны тут же заструилась кровь. Архимаг подбежал к алтарю, попытался было сплести заклинание, и я увидел, как его Источник вспыхнул, но ничего не вышло, он был пустым. Агдатор осторожно слезла с камня, подошла к фон Далхоту поближе и, смотря ему в глаза, медленно и громко произнесла: — Ты хорошо послужил мне, и я награжу тебя. — Сказав это, она быстрым движением воткнула старому магу в глаз обломанную стрелу, от чего тот упал как подкошенный, а его аура начала медленно затухать. Женщина его аккуратно переступила, после чего, прихрамывая, оставляя кровавые следы на белых плоских камнях, направилась к нам.
— Это невозможно, это невозможно! — Зашептала лежащая рядом Зела, и я почувствовал, как девушка боится, никогда не чувствовал у людей такого животного страха. Схватил ее за предплечье и подтянул к себе: — Беги отсюда, я ее задержу, беги дура.
Не знаю, зачем так сделал, может быть, мне просто стало ее жаль, но я толкнул ее в сторону, она рассеянно поползла прочь, к краю поля камней, даже не оглядываясь назад.
Агдатор тем временем медленно, покачиваясь, подошла ко мне и посмотрела на меня своим единственным, безумно красивым глазом и едва слышно сказала: — Помоги мне, Эмерик, пожалуйста…
Я тут же вскочил на ноги, и она, словно усталый путник, уперлась мне в грудь, из остатков её красивых губ вырвалось: — Помоги, пожалуйста…
Не мог я ее просто так оставить, не мог, она столько раз меня спасала, я коснулся Источника, он пустой, да и ладно, потянул оттуда силу, нарушая самое главное правило любого мага — не тянуть силу из пустого Источника, ведь ты начинаешь тянуть силу своей жизни. Меня тут же затряс озноб, словно при лихорадке, но я нашел в себе силы, сплел заклинание исцеления, единственное, которое знал, накачал его силой и применил его к почти лежащей на моей груди женщине.
Как только заклинание ее коснулось, она легонько охнула и сжала мое плечо своей единственной рукой. Я снял свой рваный зимний плащ, укрыл ее и посадил прямо на белые камни, подошел к Илоне, разрезал ее веревки и помог ей подняться.
— Агдатор? Но как?
— Когда мы с Фемой пробрались в обоз, я подменил кости демона на ее палец. — Объяснил я, глядя, как Алтана кутается в мой плащ. — Саркофаг был закрыт, я надеялся, что они даже не рискнут туда посмотреть, и, как видишь, угадал. Они так боялись фон Далхота, что даже не рискнули проверить, все ли в порядке с артефактом, внутри железной шкатулки. Поздравляю, ты победила, теперь север пойдет за тобой. — Я еще раз посмотрел на сидящую на камнях Алтану, а затем повернул к себе северянку и нежно-нежно поцеловал ее мягкие, теплые губы. Девушка тут же мне ответила, прижавшись ко мне еще сильнее. Не знаю, сколько мы так стояли, но отпустил ее я с трудом, так мне хотелось продлить этот момент. Девушка посмотрела вокруг, на мертвых магов возле столбов, на тело фон Далхота, тоже мертвого, на мерзнущую Алтану, сидящую на камнях, а затем повернулась ко мне: — Эмерик де Нибб, спасибо тебе большое, север никогда не забудет твой вклад в его свободу, я тебе это обещаю.
 
— А чего забывать, если я остаюсь тут, с тобой, ведь тебе потребуется помощь мага, я уверен. — Со всей нежностью ответил я, все еще обнимая северянку. Она посмотрела мне в глаза, и в них я увидел печаль, которую уже видел у нее сегодня. — Нет, не остаешься, Эмерик де Нибб. Помнишь того духа, что спас наши жизни, здесь, на камнях Датхара?