Две Наташки и пришельцы (СИ)
– Да, остальных я тоже прошерстил. На всякий случай. Если одна не подойдет для зачатия, то может быть с другой что-то получится… Ну а ты как? Приглядел себе кого-нибудь?
– Неа. Я же не такой ловелас, как ты. К тому же, дома сижу, ловлю сигналы. Некогда мне!
– Кстати о сигналах, Эриас не выходил на связь?
– Пока нет… Пробую наладить коннект с ним прямо сейчас… О, на ловца и зверь бежит! Сигнал отличный.
Алекс и Мэфи уставились в монитор.
– Эй, привет, бро! Давно не виделись!
– Что еще за бро? – Эриас выгнул бровь.
– Тут студенты так друг к другу обращаются. Пытаюсь вписаться в их круг, – со смешком пояснил Алекс.
– Никак не могу привыкнуть к этой их своеобразной манере общения, – Эриас смущенно махнул рукой. – Ну, как вы там? Не обижают?
– Ищем детали для нашего корабля. А это довольно-таки нелегкая задача. Здесь нереально найти кронидий. Думаю, может у нас получится починить изоляцию при помощи сплава титана и алюминия… Эриас, есть просьба к тебе.
– Готов помочь!
– У меня тут есть одна знакомая… ищет пути генетической перепрошивки человека. Правда пока на крысах тренируется. Я транслирую тебе последовательность ее ДНК, окей? Можешь дописать, чего там можно отредактировать?
– Добро, вышлю ответ через пару дней.
– Спасибо, бро! Когда к нам прилетите, долго ждать еще?
– Мы в…
Тут звук пропал, а экран пошел шипением и рябью.
– Эх, вот так всегда, – вздохнул Мефодий. – На самом интересном месте.
***
Сегодня опять до ночи мы с Ташей пыхтели в лаборатории, проводя опыты над шиншиллой. На бедняжку Эбони напал кот. К счастью, удалось вырвать грызуна из когтей хищника, но увы… крошечная лапка зверька через пару судорожных рывков исчезла в пасти у котяры.
Мы пытались привести ДНК подопытной в такую конфигурацию, чтобы клеточное обновление приводило к полному восстановлению поврежденных тканей. Если оторванный хвост у ящерицы отрастает заново, то почему бы конечности Эбони не отрасти…
«Дисциплинированный» студент, как водится, раскачивается и тянет до последнего, а потом, когда время поджимает, пытается наверстать упущенное за счет сна. В этой запарке были и плюсы, Алекс куда-то пропал, даже на лекциях не появляется уже третью неделю. А работа в лаборатории отвлекала, помогала не думать о нем.
Может, в лихорадочной горячке мы что-то сделали не так. Но пока, все, что у нас получилось положительного – это отрастить несчастной (или счастливой?) пару прекрасных бело-розовых крылышек с сизыми росчерками.
Вообще-то эбони – это часть названия породы, но мы себя не утруждали придумыванием имен, так и зовем шиншиллу – Эбони. Эбони не особо в восторге от того, что стало отрастать у нее между лопатками, а точнее в откровенном шоке. Когда крылья были еще маленькие, и она не научилась ими пользоваться, она решила, что это ее вторая пара ушей, с тех пор она синхронно ими дергает, получается очень забавно.
Для особо сомнительных случаев у нас с запасе есть резервуар с лягушками. Если мы не уверены, что с Эбони все будет хорошо, то пробуем сначала на них. Ради тестирования генных разработок пришлось уничтожить не один десяток земноводных… Но, если ты планируешь стать ученым-генетиком, то с жестоким обращением с подопытными приходится смириться. Результаты экспериментов положено фиксировать на камеру – как самую важную часть дипломной работы…
«И так, день 21. Сегодня мы поработаем над тем, чтобы включить в ДНК Эбони ген теломеразы, – говорю я в диктофон. Мы уже включали его частично в некоторых клетках тела. Прошлая попытка закончилась самопроизвольной мутацией, благодаря которой Эбони отрастила крылья. Но она не привела к ускоренной регенерации, увы.
– Ежкины мутанты, их мать!!! – раздается, как бы в подтверждение моих слов, Ташкина ругань, и я тут же перевожу объектив на нее.
– Чертовы формулы-термины! Зачем я на все это подписалась!? Максимум, что мы сможем – это периодически стимулировать ее клетки, чтобы она могла нарастить себе новую ногу. Но это не значит, что она сможет это делать самостоятельно в дальнейшем! Зачем мы взялись изменять геном сформировавшегося сложного организма, когда могли просто сконструировать геном зародыша?!..
– Эй, полегче там! Потом придется вырезать из видеотчета те части, где слышится мат.
К вечеру мы были уже отчаявшимися, злыми и усталыми. Ташка-Наташка вышла в дамскую комнату привести в порядок растекшийся макияж и сбившуюся прическу. А я, зажав голову ладонями и уперев локти в стол, провалилась куда-то в небытие…
– Эй, экспериментатор, – позвал меня ласковый баритон (я вздрогнула и подняла глаза). – Заработалась совсем, бедолага… – взгляд, как всегда, лукавый, как у кота.
– Тебе чего? – угрюмо спросила я, грубостью прикрывая растерянность.
Игнорируя вопрос, Алекс пробежался глазами по аппаратуре и посуде для опытов.
– Ого! Ты делаешь успехи, – искренне удивился он, увидев Эбони, у которой крылья уже отросли и выглядели теперь полноценно.
– Только это совсем не тот результат, на который я надеялась, – объяснила я, ткнув пальцем на культяпку передней лапки.
Он протянул руку и погладил нашу любимицу по спинке. Она была хороша. Блестящая белая шубка, пушистый хвост и большие розовые ушки торчком.
– Да как таким крохотным лапкам такую огромную голову носить? – Алекс с улыбкой покачал головой. – Правильно, что ее организм отказался выполнять поставленную задачу. Мозг подопытной предложил свой вариант быстрого перемещения – крылья!!! Круто же! – шутливо и одобрительно отозвался он.
Окинув лабораторию быстрым оценивающим взглядом, он неожиданно спросил.
– А если я предложу тебе свою версию редактирования Днк, посмотришь? Вдруг она поможет тебе Нобелевку получить?
– Обойдусь без твоей помощи, – фыркнула я. – Сам получи, раз такой умный.
– А чего такая злая? Я пришел тебе подарок сделать, – сообщил он и так тепло и лучезарно глянул на меня, что у меня сердце растаяло и пролилось куда-то в яичники…
– Ты в курсе, метеорит упал в Якутии?
– Ну да, СМИ только об этом и трещит по всем каналам. Туда группа ученых поехала, чтобы выяснить, насколько вредоносно его излучение.
– Я знаю. Я там тоже был, – серьезно проговорил он.
– Делать тебе нечего? – удивилась я.
– Я с детства астрофизикой интересуюсь. Считай, что это мое хобби. Я на смотрины туда ездил вместе с геологами, – смущенно просияв глазами через янтарные линзы, Алекс вытащил из кармана коробочку. Внутри оказался довольно крупный продолговатый камень: пять сантиметров – в длину и три сантиметра – в сечении. Он был ярко- синий. Не такой прозрачный, как сапфир, но свет пропускал.
– Ух, тыыы! – я заворожено покрутила его в руках.
В движении внутри самоцвета появлялись жемчужно-белые разводы, но в неподвижности он был однородного цвета. Красивый, хоть и не ограненный.
– А еще он в темноте светится, – сообщил Алекс, словно читая мои мысли, – Ты, пожалуйста, сбереги его, ладно? Может быть, он однажды сослужит тебе добрую службу, – он вложил осколок в мою ладонь. – А еще лучше, если ты будешь все время носить его с собой, – проговорил он строго, и тень какой тревоги скользнула по его лицу.
Я стою в ступоре. Не знаю, что сказать. В голове хоровод из мыслей: он что меня снимает? Это пикап. Сто пудов пикап. Ничего себе способ съема…. Свой фиговый кусок метеорита подает как какое-то сокровище! Как будто дарит его очень близкому человеку…
– Сразу предупреждаю, я с тобой спать не стану, – строго говорю я, отсекая всякие поползновения на интим.
Странно, но глаза-то у него – чистые и ясные. А взгляд-то какой нежный и всезнающий. И никакой похоти в них. Наверное, именно так на нас смотрят с небес ангелы.
Он по-доброму усмехается. И, несмотря на мое сопротивление, целует меня в щеку.
– Это и не нужно. – уходит, оставляя меня в смятении чувств. Я стою и глупо улыбаюсь, совершенно одурманенная его неземным обаянием.