Кроль на короне (СИ)
— А Присцилла? В ней… — Млад не успел высказаться, как старик замахал на него руками.
— Нет-нет-нет… Пустышка. Там пустышка. Всем-всем-всем нам будет крышка. Змей крылатый, как тот лиловатый, но не такой, — указывая на Кри, Поликарп энергично замотал головой. — Другой, другой, другой, другой, другой…
— Получается госпожа Клементия вовсе не хозяйка Клеи, а она сама? Поэтому им не удалось стерилизовать сознание кримпа, и он сбежал, унося в себе её сущность… — Буруга ошеломлённо уставился на высунувшуюся из-под кровати Клею. — Маленькая моя. Чёрт!
— Ага-ага. Нужно вернуть кроля. Всех вернуть. Всё исправить, — Поликарп снова стал напевать, а вдобавок ещё дрыгать ногами и хлопать руками по бокам. — Кроль на короне, пляшет на троне! Кроль на короне, пляшет на троне! Кроль на короне, пляшет на троне!
Буруга нагнал в ладони потоки психонергии, которые тут же вспыхнули синими языками пламени на кончиках пальцев. Блаженный старикашка тут же притих, самостоятельно заткнув себе рот кулаком.
— Расс, ты… Хватит на сегодня. Завтра решим, что делать, — Буруга вернулся в кровать, на ходу подхватив Клею. Он по привычке прижал кроля к груди, наглаживая по ушам и спине.
Последующие дни наполнились безумной суматохой. Хозяин стал меняться на глазах. Из беззаботного весельчака он превратился в задумчивого молчуна. Кри часами занимался с Клеей. Он учил её сражаться и пользоваться возможностями её и его тела. По нескольку раз они менялись сущностями, пока Клея освоилась и перестала терять сознание после каждого беззвучного взрыва. Перед ней поставили простую задачу: вернуться в тело Клементии.
«Я перерождённая Сцилла?» — мысленно Клея то и дело спрашивала себя, не веря в подобный поворот событий. Она часто украдкой смотрела на хозяина и вздыхала. Тот относился к ней с прежней теплотой и заботой. Лишь изредка в его взгляде мелькало совсем незнакомое выражение. Как будто он пытается разглядеть в ней кого-то ещё.
«Нет. Я это я. Разве у Сциллы могли быть воспоминания кроля?» — проанализировала Клея имеющиеся воспоминания.
«Могли», — она вспомнила, что, создав сумрачное тело, Клементия связала с ним своё сознание. Так, на время, хозяин и питомец стали одним целым. Позже связь разорвалась, но полученные знания и воспоминания, остались у обоих.
«Я подделка», — Клею гложили сомнения в собственном человеческом происхождении. Она уже привыкла жить, как любимица Буруги. И не смотря на жгучее желание стать ему парой, она не считала себя достойной.
— Как горько плачет твой дух. Почему? Неужели, не хочешь осчастливить хозяина? — прошептал ей подкравшийся Поликарп. — Такие как Сцилла влюбляются раз и навсегда. Поэтому здесь она только страдала. Ведь её мужа с ней не было. Вот возьми.
Блаженный старик протянул ей камень Наследия Жизни. Клее не нужно было говорить кому он принадлежал. Она сразу почувствовала, как на кончиках пальцев заиграли разряды вырывающейся из тела потоков психонергии. Ей стоило поспешить и принять облик кроля, чтобы проглотить нежданный подарок. А после адаптировать скрытое в нём наследие, сохранив сам носитель. Однако она этого не сделала. Где-то в подсознании засела мысль, что хранящимися в камне воспоминаниями не стоит ни с кем делиться. Даже с самими близкими людьми.
Голова пошла кругом. Клея шагнула и упала. Тело словно разбил паралич. Сквозь наползающую пелену, она увидела, как Поликарп уложил её в хозяйскую постель. Появился Буруга. Сначала он выглядел обеспокоенным, но блаженный ему что-то сказал и тот успокоился.
Пелена заволокла всё вокруг. Клея будто блуждала в густом тумане, не находя выхода. Она огляделась, но увидела лишь молочную белизну. Та становилась гуще и вместе с тем рыхлее. Невдалеке проступил тёмный силуэт оконного проёма. Клея кинулась к нему, взобралась на подоконник и…
'Маша стояла на подоконнике, глядя на спешащих по улице людей. В её опустевшем сердце не осталось ни одной причины, чтобы жить. Держась за раму, она качнулась, как если бы стояла на качелях. В детстве ей часто хотелось вот так разогнаться до полу-солнца и спрыгнуть, как это делали мальчишки. Как делал он.
«Вместе. С рождения и до смерти», — Маша продолжила раскачиваться вперёд-назад, представляя себя ребёнком на качелях.
Перед глазами промелькнули воспоминания о мальчишке, ставшего юношей, а затем зрелым мужчиной с сединою на висках. Так как родители крепко дружили ещё со времён беременности мам, то и дети с раннего детства много общались. Можно сказать, были не разлей вода. Никто не удивился, когда Маша вышла замуж именно за него. За друга детства, в котором, казалось, не чаяла души.
«Любовь как наказание, как расплата за счастливое время», — она запрокинула голову и закрыла глаза.
Ветер с улицы ворвался в окно, играя с растрёпанными Машинами волосами. Ощущение полёта усилилось, реальность уступила место фантазии. Финальный рывок рук и сразу пружинистый толчок обеих ног…
Прыжок!
Слепящая солнце. Вспышка Взрыва. Белая пустота.
Маша лежала, раскинув руки и смотрела как высоко над ней растекается небесная лазурь. Недалеко, как по волшебству, появилось высокое раскидистое дерево. Зашелестела листва. Застрекотали насекомые. Вспорхнули птицы и промчались по небесной выси, разбавляя её статичность своими энергичными движениями.
Услышав журчание воды, Маша поднялась на ноги. Совсем рядом раскинулась широкая речная гладь. Солнечные лучи бликовали на её поверхности, слепя глаза. Сощурившись, Маша подошла ближе и набрала немного воды в ладони.
«Холодная, освежающая и такая манящая…» — Маше захотелось укрыться рекой с головой, как одеялом. Она взглянула на своё отражение. Оттуда на неё смотрела длинноволосая белокурая женщина с тоской в глазах.
«Мерзость», — она ударила по воде и, когда та опять стала гладкой, отражение изменилось. Теперь Маша видела себя такой, какой стала незадолго до прыжка. Чёрные волосы торчали непослушными прядями, ниспадая к плечам взъерошенным каскадом. На щеках остались разводы запёкшийся крови. Припухшие от ударов губы немного порвались в уголках и покрылись бурой коростой.
Она опустила взгляд на руки. Речная вода смыла с них следы крови. Маша снова набрала её в ладони и умылась. Прохладная свежесть взбодрила тело.
«Сцилла», — Маша отбросила своё имя вместе с последним воспоминанием о любимом мужчине с сединою на висках. Те самые, где он ползёт, оставляя за собой кровавые разводы. Тогда Маша прошлась по ним, как по красной дорожке и остановилась у густой лужицы. Бывший муж ещё был жив. Он хрипел, умоляя её вызвать скорую помощь. Обещал не мстить и не заявлять о нападении в полицию. Но Маша ничем не могла ему помочь. Она сидела рядом и выводила на полу кровавое признание в любви. Тогда на глазах бывшего мужа выступили слёзы. Они так и застыли, когда смерть навсегда погасила его взгляд.
«Пусто», — Маша долго вглядывалась в мёртвые глаза некогда любимого мужчины, словно ожидая чего-то. Образовавшаяся в груди пустота, точно вакуум начала засасывать её внутренности. Казалось, будто уже нечем дышать. Шатаясь, Маша проковыляла до окна, открыла его и с жадностью схватила ртом воздух. Он опьянил её сознание, унося прочь от реальности. Ей захотелось окунуться в самые счастливые воспоминания детства и…
Подставив табурет, Маша забралась на подоконник…
Теперь её нет и никогда не будет. Зато есть Сцилла, беспощадно пожирающая своих недругов…'
Клея очнулась от острой боли в висках. Она почти физически ощутила, как душа белокурой Маши развалилась на тлеющие угольки. А Сцилла… Её не существовало. Фантом, призрак, осколок души, попавший в мир Раснаса после Взрыва. Клея осознала, что Клим влюбился в пустую тень, оставшуюся от человека.
— Проснулась, маленькая моя? Как себя чувствуешь? — Буруга безцеремонно вторгся в её размышления. — Болит где-то?