Наследник для Деспота (СИ)
Я мотнула головой, надеясь скорее выбросить из головы мысли о сестре. Вот приедет, тогда и разберемся со всем.
— Зачем вы так поступили? Вы хотя бы понимаете, к чему могут привести такие поступки? — стараясь сдерживать крик в голосе, бросила я ему.
— Мои поступки? О чём ты?
— Не нужно делать вид, что это не вы оплатили мамину путёвку. Это ведь на самом деле путёвка в санаторий?
— А-а! Это! Я забыл сказать тебе при встрече — не представилось возможности. Тебе нужно немного прийти в себя, а твоей маме подправить здоровье после операции. Я решил избавить тебя же от лишних вопросов, пока ты примешь то, что случилось, и обдумаешь, как признаться матери.
Мы говорили так, словно не было той ссоры несколько часов назад, словно Деспот и не пытался всё решить за меня. Он пытался держать ровный тон, а я… Меня, кажется, отпустило, и в эту секунду всё внутри наполнилось безразличием.
— Ваши угрозы могут, в первую очередь, сказаться на ребёнке. Подумайте об этом, когда в следующий раз будете угрожать, что навредите моим близким, — произнесла я и отключила телефон.
Безразличие быстро распространялось по всему телу, отключая мозг. Я понимала, что это ненадолго, но хотела отдохнуть, пока поймала такое состояние. Расстянувшись на маминой кровати, я устремила пустой взгляд в потолок. Спать вроде бы не хотелось, но царство Морфея быстро затянуло меня в свои объятия.
Проснулась я, когда на улице уже потемнело. Индикатор на телефоне оповещал о пропущенных событиях. Я сняла блокировку и посмотрела на экран. Несколько сообщений. Я открыла первое.
Мама: «Долетела. Как обустроюсь, поболтаем».
Улыбка тронула уголки губ, и я открыла следующее сообщение. Это был он. Деспот. Всё-таки обдумал своё поведение и теперь беспокоился за состояние ребёнка?
Деспот: «Как ты себя чувствуешь?».
Он на самом деле беспокоился. Прислал несколько СМС-ок.
Деспот: «Ксюша, всё в порядке?».
Деспот: «Нам следует поговорить в спокойной обстановке».
Наверное, нам на самом деле стоило поговорить в спокойной и нейтральной обстановке, чтобы решить, что делать дальше, вот только я боялась, что новая встреча выльется в очередную истерику. Что ответить ему на этот вопрос, я не знала. Решила проигнорировать его и лишь ответила на первое сообщение.
Я: «Всё в порядке».
Хотелось дописать «пока». Если уж он так любил угрожать, быть может, и ему следует отвечать точно так же? Но поняла, что всё это детский сад.
Лениво поднявшись на ноги, я начала со скоростью ленивца устранять кавардак в маминой комнате.
Глава 9. Роберт
Совсем забыл сказать Ксюше о том, что позаботился о её матери. Когда девчонка позвонила, меня словно обухом по голове ударили. Страх заставил оцепенеть от мысли, что я сам себя мог лишить того счастья, на которое рассчитывал. Мой ребёнок. Единственный лучик света в непроглядной тьме. В ушах зазвенел собственный голос, и угроза, брошенная очередной раз в порыве эмоций, заставила поёжиться.
Ксюша сама довела до такого, но ведь я — взрослый мужик, должен был головой думать, а не другим местом. Следовало отключить эмоции к чёртовой матери и больше не реагировать на выпады девчонки. В конце концов, у меня больше козырей в рукаве, и каждый из них я смогу достать, если она вдруг захочет побороться против меня, но не сейчас, а после родов.
Посмотрев на часы и своё расписание, я решил наплевать на работу и поехать к жене. Никаких важных встреч на сегодня назначено не было, а со всем остальным легко разберётся заместитель.
— Наташ, я поехал домой. Голова раскалывается. Если что-то срочное, звоните на мой личный номер, — сказал я секретарше, которая тут же вздрогнула и скрыла пасьянс. Словно я не знаю, что свободное время они забивают этой дрянью…
— Х-хорош-шо! — заикаясь произнесла она и выдавила дежурную улыбку.
Я не стал читать морали и ругаться, потому что прекрасно понимал, что сотрудникам иногда нужно отключиться от рабочих мыслей. У самого бывали такие моменты, когда не шла работа, хоть залипай ты в экран несколько часов. Вот и сейчас состояние было то же.
Чувство вины не отпускало ни на секунду. Я сел за руль и отправил Ксюше сообщение: «Как ты себя чувствуешь?».
Не дожидаясь ответа, завёл машину и тронулся с места. Решил признаться жене, что пошёл на полусуррогатное материнство, если можно назвать так то, что произошло между мной и Ксюшей. Я устал ждать и надеяться, что Вера родит мне ребёнка… Время тикало, и я нуждался в том безграничном счастье, которое могут подарить дети. Время никого не щадит…
Доехав до больницы, я остановил машину на парковке и посмотрел на экран телефона. Ксюша так и не ответила. Хотела подержать меня в напряжении и доказать, что мои угрозы сделают хуже только мне самому? Треклятая девчонка!
На всякий случай я набрал ещё одну СМС-ку и отправил ей — ну, а вдруг не обратила внимание на первое?! Не услышала телефон?!
Я: «Как твоё состояние?».
Несколько минут тишины отдавались стуком в висках. Она не хотела отвечать, или ей было плохо? Но если бы она неважно себя чувствовала, могла бы позвонить и попросить о помощи. Лишь бы ей не взбрело в голову, что она сможет сбежать. Я стиснул челюсти и вышел из машины. Ненавидел это место. За последние несколько лет запах медикаментов пропитал мне кожу и стал отвратительным, но я ничего не мог поделать с тем, что меня тянуло сюда. Я не мог оставить Веру одну. Она же ждала меня.
Поднявшись по крыльцу, я открыл дверь и вошёл в больницу. Стойкий запах, сопутствующий медицинским учреждениям — смесь медикаментов, болезни и смерти, — закружил в пазухах носа, а стерильный белый цвет резанул глаза. Сколько уже сюда приходил, но до сих пор не могу отделаться от отвращения, сковывающего желудок. Сознание так и рисует картины каких-то эпидемий и страданий.
Видимо, мое лицо перекосило, из-за чего вахтёр посмотрел на меня с сочувствием и поджал губы.
— Здравствуйте, дядь Стёп, — протянул я ему руку. — Как поживаете?
— Здравствуй, сынок! Я хорошо. Хорошо поживаю. А ты ещё долго будешь мучить себя?
Меня тряхнуло от ярости, но я не собирался срывать её на пожилом человеке, который думал, что желает мне лучшего. Хотя человеческая привычка лезть туда, куда не просят, порядком раздражала. Я почти всех вахтёров тут знал, потому что часто бывал в этой больнице, и каждый время от времени интересовался причинами постоянных приходов то ли от скуки, то ли из любопытства — а может, и всего вместе? Иногда сходу сами рассказывали, как обстоят дела у моей жены. Земля слухами полнится…
— Как получится! — ответил я, кивнув ему, и взял бахилы.
У меня не было желания вести беседы, поэтому сразу же направился по коридору к лестнице.
До палаты я шёл на автопилоте. Ноги сами вели меня. С каждым шагом внутри разливалась горечь, заполняя собой каждый уголок души. Потихонечку я приоткрыл дверь и вошёл. Горечь сменилась кромешным холодом. Мне показалось, словно в эту секунду умирала важная часть моей души. Из раза в раз…
— Вера, здравствуй! — сказал я сдавленным и тихим голосом. — Прости, сегодня сразу с работы… Цветы не купил. Как ты, родная?
Ответом послужила тишина, заполнившая мозг, набатом отдающаяся где-то в уголочках сознания. Сердце сжалось, и я подошёл ближе. Глаза сразу же стали влажными. Поначалу я рыдал, когда приходил к ней. Рыдал, как ребёнок, а теперь эмоции притупились. Может быть, дошло осознание того, что слёзы — слабость. Просто человеческая слабость, не более того.
— Я должен признаться тебе… У нас будет ребёнок. Малыш от суррогатной матери. Ты ведь так сильно хотела дочку. Ты рада? Ве-е-ер! Ну, пожалуйста, ответь мне! Не губи последние крохи надежды! Ты же хотела ребёнка! Ну?!