Убери руки, подонок (СИ)
Поджав губу, отрицательно качаю головой.
— Ты в порядке? — сухо спрашиваю, внимательно оглядывая ее с ног до головы.
— В порядке? Нет, я не в порядке! Я вообще ничего не понимаю!
— Я позже тебе все объясню.
— Явор… — она запускает пальцы в волосы, — мне хорошо с тобой. Даже больше! Но я действительно тебя не знаю. И к такому я не готова…
Не перебиваю, позволяя ей высказаться и просто наслаждаясь тем, что она рядом и с ней все в порядке. Хочу обнять эту истеричку и подмять под себя, заткнув маленький ротик жестким поцелуем. Блядь, от одной мысли даже сейчас член начинает ныть.
— Я не хочу выбирать для себя путь разрушения! — Ее слова неприятно пробираются в самую душу, уничтожая едва вспыхнувшее возбуждение. — Нам лучше больше не видеться.
Брида разворачивается, но я рывком притягиваю ее.
— Прекрати истерику и выслушай меня! — холодом срывается с моих пересохших губ бесцветный тон.
— Нет, Явор, я не готова к такому. — Ее подбородок нервно подрагивает. — Не готова, — повторяет дрожащим голосом. — Я не хочу сама себе надевать петлю на шею. Это все слишком, — вырывает свою руку, — для меня.
— Я понимаю, что ты напугана. Любой здравомыслящий человек отреагировал бы так же.
— Ты даже не представляешь, что я пережила, — нервно кусает губу. — У меня здесь никого нет! Я даже не знала, можно ли было что-то говорить полиции или нет. Мне страшно. Я не хочу такой судьбы, Явор. — Поджимает губу. — Тебе такая жизнь в кайф, а мне что предлагаешь? Каждый раз вешаться, когда с тобой будет приключаться подобное? — Она растирает лицо ладонями и издает протяжной вздох. — Та женщина. В кафе. Твоя мать?
Я молчу. Пытаюсь заглушить бешенство, которое вырывается наружу. Это то, что я не собираюсь выяснять ни с кем. Она пристально смотрит мне в глаза, а на ее губах растягивается грустная ухмылка.
— Значит, я права. Она бросила тебя?
— Брида, не беси меня. Думаешь, сейчас самое время выносить мне мозг? — раскидываю руки в сторону. — Я не представляю, что ты пережила. Хорошо. А ты представила, что пережил я? Ты — маленькая эгоистичная сучка! — перехожу на повышенный тон, но усталость берет вверх и я шумно выдыхаю, прежде чем продолжить. — Тебе лучше уйти, мелкая.
— Я уйду, Явор, но нельзя вечно бежать от проблем. Пока ты не избавишься от своей боли, твоя жизнь так и будет напоминать руины. Поговори со своей матерью, не будь идиотом. — Брида разворачивается, но, сделав шаг, замирает. — Ты счастливей меня по одной простой причине… она у тебя жива!
Не взглянув на меня, мелкая спешит прочь. А я не предпринимаю попыток ее остановить. Сейчас не имею никакого желания выяснять отношения. Из ступора меня вырывает посторонний шум. Люди в форме стремительно заполняют помещение, а я опустошенно опираюсь о стену.
— Явор, — рука Эстер мягко ложится на мое плечо. — Если любит, она вернется. Людям нужно давать время и иногда это самый необходимый подарок для всех нас. Не спеши действовать, дай ей пережить личную драму. — Я притягиваю Эстер к себе, заключая в крепкие объятия. От неожиданности она напрягается, но тут же обнимает в ответ, прижимаясь ко мне еще сильнее. — Все будет хорошо. Все закончилось. — Она отстраняется и целует меня в лоб. — Все позади, мой белоснежный вороненок, — произносит, ероша мои волосы и поджимая дрожащие губы.
— Спасибо тебе за все, — говорю, стирая с ее лица скатившуюся слезу.
Только на грани потери начинаешь осознавать ценность тех, кто всегда рядом. Несмотря ни на что и вопреки всему. Эстер всегда была со мной, а я, идиот, не ценил этого. Смотрю на нее, и в памяти всплывает наша первая встреча. Она была моим первым ангелом, именно эта женщина дала мне шанс и не позволила потеряться в жизни. Эстер — моя мать, и только она заслуживает право называться ею.
Воспоминание
Темный переулок. Дождь. Я промок до костей. От голода желудок колет и одновременно скручивает. Мне холодно и очень страшно. Я один. Потерян в этом мире. От стекающих слез под глазом жжет зияющая ссадина, но я не чувствую боли, лишь злость и ненависть, что заполняют меня изнутри. От неожиданного прикосновения я вздрагиваю и бью по чужой руке. Пугаюсь. Но увидев перед собой сидящую на корточках девушку, испуг сменяется раздражением. Мне становится стыдно, что она увидела, как я плачу.
— Не прикасайся ко мне! — раздраженно цежу сквозь зубы.
— Я — Эстер, — говорит она, вновь протягивая руку вперед.
— Я же сказал: не трогай меня! Уйди! — дрожащий голос срывается на крик.
— Послушай, я не уйду, но трогать не буду. Позволь только, я одолжу тебе сухой пиджак. — Ее тон очень мягкий и теплый, но я не хочу ей доверять. Они все предатели, которые сдают меня обратно в приют. И эта так же обманет.
Она стягивает со своих плеч пиджак и накидывает на меня сверху, вырывая меня из задумчивости, и я вновь напрягаюсь. Однако, почувствовав тепло, жадно закутываюсь в пиджак, который к тому же вкусно пахнет.
— Ты хочешь есть? — ласково спрашивает, но меня это раздражает. Стискиваю зубы и просверливаю ее взглядом исподлобья.
— Послушай, у меня не много денег, но на хот-дог я наскребу. Составишь мне компанию?
— Чего ты привязалась ко мне?! — огрызаюсь, но мягче, ведь я на самом деле очень голоден.
— Ты напоминаешь мне одного человечка… если бы ты сходил со мной поужинать, мы бы могли больше узнать друг о друге.
— Ну хорошо, — ворчу себе под нос, небрежно вытирая рукавом лицо. — Но только потому, что тебе нужна моя помощь, и я сам хочу составить тебе компанию!
— Конечно! Мне будет приятно провести время в компании такого смелого мужчины. — Ее лицо озаряет теплая улыбка, и девушка встает.
— Пойдем, знаю одно местечко, — заявляю, тоже вскакивая на ноги и поравнявшись с ней. — Явор. — Ответом мне становится тишина, поэтому перевожу на нее взгляд и раздраженно повторяю: — Меня зовут Явор!
— Какое красивое имя. Тебе идет, — подмигивает мне.
Мы приходим в кафе, и купив по паре хот-догов и газировке, усаживаемся за столик у окна.
— Откуда у тебя это рана? — Девушка разговаривает со мной на равных. И мне это нравится.
— Меня избили в приюте, и я сбежал оттуда. И больше никогда не вернусь!
— Явор, во-первых, ты должен вести себя спокойней, а во-вторых, начинай есть, — твердо делает мне замечание, но продолжает более мягким голосом: — Я возьму тебя на время к себе. Переоденемся в сухое и съездим в больницу, чтобы подлатать твои ранения.
— Вот точно про девчонок говорят, что они сами себе проблем ищут, — недовольно фыркаю себе под нос и накидываюсь на хот-дог.
Она лишь тихо смеется, пристально наблюдая за мной. А потом Эстер достает телефон и какое-то время копается в нем, прежде чем поднести его к уху.
— …
— Да. К сожалению, я пропустила автобус и не успею приехать к нужному времени.
— …
— Хорошо. Мистер Миллер, мне очень неудобно, но у моего младшего брата проблемы, и я не могу его оставить. Можно ли мне взять его с собой?
Она нервничает и закусывает палец. Судя по всему, разговор оборвался, потому что она опускает телефон. Я встаю из-за стола и отдаю ей пиджак. Эстер вопросительно смотрит на меня.
— Я не хочу быть обузой!
Разворачиваюсь, но не успеваю сделать даже шагу, как она останавливает меня, притянув за руку. Мягко. Аккуратно. Будто боится спугнуть.
— Явор, прошу, не уходи. Ты мне понравился, и я хочу помочь тебе. А еще очень хотелось бы, чтобы такой храбрый мужчина был моим защитником. Ты же не дашь меня в обиду? — мягкий голос внушает доверие, и она еще не дала ни одного повода думать, что сдаст меня в участок.
— Ты самая занудная девчонка из всех, которых я знаю! Но так и быть. Я останусь, не бросать же тебя одну, — гордо отвечаю, понимая, что с ней мне не так страшно.