Неукротимый босс (СИ)

— Так, может, ты поскорее его доделаешь и, наконец, мне его предоставишь? — грозно вмешиваюсь в разговор, приближаясь к ресепшену, и кладу локти на стойку.
Алина переводит на меня расслабленный взгляд. Я вижу, она гасит слабую улыбку. А вот Женёк жуть как напрягся. Ну что вылупился? Дрищ! Работай иди, а не на моё засматривайся!
— Доброе утро, Камиль Абдулаевич, — как по команде здороваются «голубки».
— Ты чего за ресепшеном?
Мы уже обсудили с Алиной, что её не устраивают резкие всплески моих эмоций. Поэтому я произнёс фразу спокойно и вежливо. Вернее, попытался. Ну как смог!
— Всё в порядке, заранее согласовано, — слышу четкий мягкий ответ.
— Я смотрю, не у всех согласовано, — грозным взглядом пилю этого дрища! Ужас, худой какой! Но тренер от Бога. Я лично с парой родителей разговаривал. Они очень довольны, у ребят хорошие сдвиги и подтянута дисциплина. — Отчёт где?
— Почти готов.
— Надеюсь, вместо того, чтобы стойку полировать, ты мне его к вечеру пришлёшь. В обед у тебя будет сорок минут лишних.
А что? Я расписание нашего клуба хорошо знаю. У него после обеда есть свободное время. Вместо того, чтобы Алину катать, пусть садится и мозгами работает.
Глаза у этого дрища полезли из орбит.
— А завтра нельзя? А то в обед неудобно. А вечером у меня тренировка допоздна.
Я растягиваю губы в легкой ухмылке и переключаю внимание на Алину.
— С каких это пор я должен ждать данные так долго?
Либо она проводит разъяснительную беседу с новым тренером, либо это сделаю я.
И Алина прекрасно всё понимает. Мгновенно берёт в свои руки направление разговора.
— Конечно, вся информация сегодня же будет у вас, Камиль Абдулаевич.
— Жду.
Вот! То-то же!
Вальяжно разворачиваюсь и ухожу, но вскоре замедляю шаг.
— Жень, ты в курсе, что с руководителем так говорить недопустимо? Это не его проблемы, что у тебя тренировки допоздна. Мы с тобой вместе проработали расписание. Если с графиком проблемы, нужно было его вовремя корректировать. Вся информация сегодня вечером должна быть на столе у Камиля Абдулаевича, я не собираюсь за тебя краснеть.
Вот правильно. Нехрен по барам шляться. Сиди и планируй, кого и в каких весах будешь выставлять, и узнавай, когда подавать заявки на участие. А то нашёлся мне тут. Домой он её подкинет! Дрищ!
  
Глава 28
 
Алина
Зажав под мышкой стопку бумаг, на ходу карандашом делая пометки в блокноте, медленно направляюсь к ксероксу размножить документы: мой сломался, а этот вынесен в коридор: здесь можно использовать формат А3 при необходимости, поэтому он общий.
Только я располагаю бумаги, как на телефон приходит смс:
Камиль: «Зайдёшь?»
Я нажимаю цифру 4 — именно столько необходимо копий, — запускаю процесс и отправляю ответ:
Я: «Срочно? Занята пока».
Камиль: «Очень:)».
По неофициальной скобочке я понимаю, к чему он клонит. Улыбаюсь, но отправляю строгое:
Я: «Камиль, мне сейчас некогда, правда».
Камиль: «Где ты?».
Я: «На третьем этаже, копии документов делаю, у меня принтер сломался».
Камиль: «Окей».
Меняю листы и вновь нажимаю на цифру 4.
В блокноте торопливо царапаю короткие записи.
«Беговая дорожка чудит
Настя в отпуске с понедельника
Добрать потерянные номерки
Вода заканчивается!!!».
Последнее обвожу в кружочек и вновь меняю документы.
Обычно этим аппаратом мало кто пользуется — те, кто работает с бумагами, имеют персональные машины в кабинетах — и коридор здесь безлюдный. Прямо по курсу кабинет кадров и бухгалтерия. Камиль как-то обмолвился, что не стал арендовать для них дополнительное здание и расположил отделы на третьем этаже клуба.
Я быстро прокручиваю в голове все, что нужно успеть до моих выходных, как вижу направляющегося в мою сторону хозяина центра.
Он вальяжно шагает, деловито отвечая кому-то по телефону.
— Да, я гляну, что там. Но пока занят. Перезвони через часик.
Отнимает трубку от уха и убирает мобильный в карман.
— Я тебя вечером домой отвезу. Заедем поужинать куда-нибудь.
 
— Сегодня никак. Извини, — он же сам понимает, что мне некогда, я с работы всегда к сыну спешу.
Отворачиваясь, вновь меняю бумаги.
— Ты любовника, что ли, себе завела? Третий раз уже отказываешься, — роняет недовольно.
Его фраза вызывает улыбку, и я весело замечаю:
— Неужто Камиль Абдулаевич вдруг испытывает муки ревности?
— Не дерзи. У тебя вообще на меня времени нет, ты что, не можешь час после работы выкроить?! — зрачки его расширяются, а я только сейчас замечаю, какими глазами он на меня смотрит. Мысленно уже обслюнявил моё декольте. Вот ненасытный!
— Камиль, на машине ехать долго, мы все пробки соберём. Недавно няня заболела, у мамы все вечера расписаны, она по врачам ходит. Поэтому мне надо успеть Тёмку перехватить. Извини, я правда не могу. В другой раз, ладно?
Я, тайком оглянувшись, отмечаю, что коридор, как всегда, пуст, кладу руку на затылок босса и прижимаюсь губами к его рту. Всего на мгновение, и вновь меняю бумаги, тепло смотря на начальника. А он пилит меня темным взглядом.
— Алин, ну меня это вообще не устраивает. Ты постоянно занята.
— Да, что поделать. А ты, я смотрю, скучаешь, бездельник, — подначиваю его, да. Я в курсе, что Камиль очень много работает, включая работу над открытием филиала в другом конце города.
Мужчина кладёт руку мне на поясницу и уверенно движется вниз, сжимая ягодицу и комкая в ладони подол.
— А ты, я смотрю, снова чулки надела, — его взгляд жадно скользит по моей фигуре, и это окрыляет. Я почти физически ощущаю его тяжёлую ласку, голова кругом идёт, когда Камиль так на меня смотрит. Будь мы в его кабинете, он бы уже касался выреза на моем платье, спустил его вниз и жадно приник к груди. Но сейчас мы не в его кабинете…
— Платье мне не помни, вечно голодный.
Неожиданно Камиль вытаскивает из моих пальцев карандаш и блокнот, откладывая их в сторону, и оттесняет меня к машине. Его руки уже гладят бёдра, а дыхание тяжёлое, с присвистом.
Секунда, и я уже сижу мягким местом на ксероксе, платье задирается, а мужчина вклинивается между ног.
— Камиль, мы в коридоре.
— И что?
Бормочет мне в шею. Он прижимается пахом, а я шутливо его отталкиваю.
— Какой ты темпераментный. Но не на глазах ведь у посторонних, — обнимаю его за шею, лаская затылок. — Отойдите, господин директор.
Камиль дотрагивается губами до кожи за ушком и спускается вниз, оставляя влажную дорожку на шее, крепко сжимает пальцы на ягодицах.
Я думала, он шутит, а он отодвигает в сторону белье и пальцем проталкивается внутрь. Конечно я начинаю паниковать! Он серьезно? Кто угодно может войти!
— Камиль, нас могут увидеть.
— Здесь нет никого.
Сквозь одежду прикусывает грудь, а у меня от его властных касаний тягучее напряжение опускается вниз живота.
Я понимаю, что он серьёзен, когда его движения становятся глубокими, соблазняющими. Дышу, часто хватая ртом воздух, стараясь сопротивляться.
— Ты хочешь меня трахнуть прямо на ксероксе?
Я, расставив ноги и выгнув спину, сижу на копировальном аппарате, а владелец всего этого добра сдержанно толкается у меня между ног и приспускает вниз вырез платья, как я и предвидела. В любую минуту сюда может кто-то войти, и это придаёт остроты. У меня таких запретных сцен раньше никогда не было. Это безрассудство, но именно оно ударяет в голову, одурманивая сознание.
Раздается шелест молнии, и в меня упирается набухший член.
— Камиль, ты с ума сошёл! — громко шепчу, но эффекта ноль.
— Это мой клуб. И я буду тебя трахать, где захочу.
Рывок, господи, и он во мне. Движется резко, неудержимо. Наверняка в очередной останутся следы на коже. Каблуками упираюсь в корпус копировальной машины, неудержимо двигаясь навстречу, подмахивая бёдрами.
Я вцепилась в мужские плечи, закусывая губу. От каждого удара я стону, хоть и тихо, пытаясь сдерживаться.