#Zолушка в постель (СИ)
– Хорошо, Анна Артемовна. Еще один аспект. Пресса, безусловно, начнет копать, и к этому вы должны быть готовы. Впрочем, дети олигархов – не самый лакомый кусочек. Если хотите полезный совет: не участвуйте в скандалах и не пытайтесь пробиться на эстраду.
Он многозначительно хмыкает собственным мыслям.
– С этим мы разобрались. У вас есть вопросы?
– Почему я? – вырывается у меня.
Селехов вздыхает:
– Не знаю, Анна Артемовна. Но я вас уверяю, мы ищем ответы. И очень надеемся найти раньше, чем о вас пронюхает пресса. У вас нет никаких идей?
Качаю головой:
– Я не могу быть дочерью Олега Александровича, это исключено, я знаю, что вы мне не верите, но…
Игорь многозначительно усмехается, я одариваю его гневным взглядом, телепатически пытаясь напомнить об утренней перечнице. Но этого не пронять.
– В этом мы скоро убедимся, но я прошу вас подумать хорошенько. Может, знакомство родителей? Может, у вашей мамы или у вашего папы был одноклассник по имени Олег? Друг? Знакомый, которому они помогли давным-давно? Связь определенно существует. Думаю, нам всем хочется узнать какая.
Я киваю, но больше из вежливости. Прошло столько времени… конечно, я не помню ни одного друга или знакомого родителей с именем Олег. Тем более такого богатого.
– Тогда еще один момент, и вы свободны. Вот моя визитка, запишите номер и звоните в любое время. В целях безопасности я проверяю и веду все договоры Крестовских. Если будут какие-то сделки, открытия счетов, иски или штрафы, звоните мне. Соответственно, если вдруг случится арест, можете тоже звонить сразу мне.
– А лучше мне, – добавляет Игорь, – чтобы я успел как следует наподдать.
– Я не собираюсь попадать под арест.
– Попадать или попадаться?
Я стискиваю зубы и перевожу взгляд на адвоката, но он поднимается и убирает бумаги в папку.
– Пришлю вам с курьером вторые экземпляры контракта и завещания. Поздравляю, Анна Артемовна, совсем скоро вы станете очень богатой молодой девушкой.
– Спасибо, – бормочу я.
А сама думаю: что с этим богатством вообще буду делать?
Игорь вызывает Стасю:
– Отпусти Ивана домой, Анна едет в моей машине. Завтра меня не будет до обеда.
Он поднимается, мне ничего не остается, как последовать за ним. По правде говоря, я предпочла бы ехать одна или вовсе на метро, но теперь о таком остается только мечтать. Я могла отказаться, хотя бы попытаться, удрать или отбиться от неожиданного подарка судьбы, но согласилась и теперь глупо бунтовать на ровном месте. Ну и Ваню жалко. Он, бедняга, целый день пакеты таскал, пусть хоть немного передохнет.
В машине, этой жутко огромной махине (кажется, даже бронированной), ужасно тесно. Я вжимаюсь в дверь и старательно смотрю в окно, чтобы не видеть, не слышать и не чувствовать присутствие Крестовского. Хотя и не выходит. Здесь все принадлежит ему. Запах окутывает меня, касается кожи и навечно на ней остается.
Игорь смотрит что-то в планшете, не обращая на меня внимания, и я расслабляюсь. Но, как выясняется, зря.
Машина заезжает во двор и останавливается у входа, я отстегиваю ремень и собираюсь выходить, но дверь не открывается. Водитель выходит, но не спешит меня выпускать.
– Что такое? – поворачиваюсь к Игорю.
Он задумчиво на меня смотрит. Затем медленно протягивает руку и приподнимает мою голову за подбородок, чтобы я взглянула ему в глаза.
– Сначала, – непривычным, бархатистым и чуть хрипловатым голосом говорит он, – я выясню, кто ты такая и как оказалась в жизни моего отца. А потом мы поговорим о том, чему я тебя научу.
Усилием воли я стряхиваю оцепенение, а вместе с ним и руку Крестовского.
– Что ж, от меня вам тоже лучше кое-чему научиться.
– Интересно, чему же? – с усмешкой интересуется он.
– Человечности, – бросаю я и стучу в окно, чтобы меня уже выпустили из этой проклятой машины.
Я слышу, как Крестовский смеется, и мне хочется его убить. Сама не знаю, почему безобидные подколки вызывают во мне бурю эмоций. Порой с девчонками мы шутим друг над другом и грубее.
А здесь я вспыхиваю мгновенно и потом долго прокручиваю в голове несостоявшиеся диалоги, придумываю ставшие ненужными колкие фразы.
Вслед за Игорем я захожу в дом. По привычке собираюсь разуться, но вспоминаю, что здесь действуют иные правила. Конечно, Крестовские не ходят по дому в уличной обуви, как в кино, но и не носят тапочки. Как я поняла, у каждого из них есть обувь для дома. Стася взяла мне целых три пары мягких тканевых балеток. Очень удобных и довольно милых.
– Переоденься к ужину во что-то приличное, – бросает мне Игорь.
У меня даже нет сил огрызаться, к тому же джинсы и футболка за день мне изрядно надоели. Я поднимаюсь наверх, к себе в комнату, куда Ваня уже принес все покупки.
Сумочек, пакетов и коробок столько, что ими завалена вся вторая часть комнаты. Причем сначала водитель явно старался, аккуратно расставляя все на столике и креслах, а вот потом уже бросал все сверху и совсем из последних сил тащил книжки – их он положил на кровать. Я тоже понятия не имею, в каком из этих пакетиков что, беру ближайший, обнаруживаю в нем белое, в голубую полоску, платье-рубашку и решаю, что сойдет.
Платье отличное, из плотного хлопка, совсем не облегает, но сидит очень хорошо. Я закатываю рукава до локтя, собираю волосы в высокий хвост и спустя некоторое время нахожу балетки. Новая Анна Калинина, смотрящая из зеркала, мне нравится.
Крестовские ужинают в столовой – большом зале, смежном с тем, где я в первый день уснула. Стол, рассчитанный как минимум на десяток человек, смотрится пустым. Во главе сидит Игорь, по его правую руку – Серж, а напротив с хмурым видом ковыряются в тарелке Алекс и Крис. Приборы для меня стоят рядом с Сергеем.
– Добрый вечер, – здороваюсь я, – приятного аппетита.
Серж, не отрываясь от мяса, машет мне ножом, Игорь едва заметно кивает. Алекс игнорирует, словно меня здесь нет, а вот Крис…
Крис обжигает меня ненавидящим взглядом и резко встает, едва я подхожу к столу.
– Я наелась. – Голос у нее такой ледяной, что мне не по себе.
– Сидеть! – рычит Игорь, и я невольно подчиняюсь, хотя рычит он не на меня.
– Я не буду есть за одним столом с ней!
– Можешь не есть, но сидеть будешь, пока я не разрешу уйти. Напомнить, куда я обещал тебя отправить жить, если будешь меня бесить? Однушка в Вишневинках тебя ждет, перспективный микрорайон, новый, на стенах в подъезде, наверное, даже слово «хуй» еще не нарисовали. Сколько там сейчас стипендия? Две пятьсот повышенная? Ты, конечно, на повышенную не тянешь, но так и быть, докину до социального максимума.
Красная от злости, Крис медленно опускается на стул.
– Что ж, вновь знакомлю. Это Анна Калинина, с этого дня она будет жить в этом доме. Любить не прошу, но жаловаться не позволю. Я не жду, что вы станете дружной семьей, но рассчитываю, что этот дом обойдется без свар и скандалов.
«Иначе выпорю», – совершенно не к месту приходит в голову.
– Анна проживет здесь пять лет. Затем получит свое наследство и будет вольна им распоряжаться. Пока же все ее расходы оплачиваю я. Поясняю, что это значит. Если в порыве бессильной злобушки кто-нибудь из вас решит сделать ей гадость, поцарапать машину или что-то такое, то считайте, что на бабки вы подставили меня. Один раз я, может, и прощу, а вот второй… Вишневинки и стипендия. Всем ясно?
Раздался нестройный и унылый хор голосов. Зачем он заставляет меня это слушать? Неужели не может поговорить с семьей наедине?
– Так хотел отец, для него это было важно, поэтому давайте уважать волю того, кто сделал вас миллионерами.
– Вас, – поправляет его Крис. – Нам с Алексом он показал огромный волосатый хер, а не наследство. Почему ей не поставили условие открытия бизнеса? Я, значит, должна копаться в этом дерьме, а она поживи пять лет рядышком и получи свою долю?
– Ну, тут вариантов два. Либо папа считал ее разумнее тебя, что, в общем-то, довольно вероятно, либо ему было плевать, как она разбазарит наследство, а за тебя он переживал. Выбери сама вариант, который тебе нравится, и прекрати трахать мне мозги, Крис. Я уже говорил, я понятия не имею, почему он оставил Анне деньги. Мои люди работают над этой загадкой, может, мы и докопаемся до правды. А может, нет. Папа умел хранить секреты. Но как бы то ни было, Анна теперь живет рядом с вами, ест за одним столом с вами, тратит деньги наравне с вами и получает, в случае косяка, тоже наравне с вами.