Мне больше не страшно (СИ)

Они не подходят друг другу. А вот та девчонка, что влюблённо хлопает глазками весь вечер и не отходит от его парня ни на шаг, то и дело, повисая на руке, очень даже подходит. Вместе они смотрятся хорошо. Даже идеально. Идеальная гетеросексуальная пара. Всё так, как и должно быть.
Антон невесело усмехнулся, допивая из банки пиво. Отвернулся, чтобы не видеть «идеальную пару», небрежно выбросил банку в урну у скамейки и поспешил уйти подальше от общего костра.
Противное колющее чувство ревности уже давно поселилось где-то внутри Антона, время от времени выползая и шипя. Он старался не показывать этого, часто ловил себя на том, что уж слишком старательно изображает равнодушие и хладнокровие, тогда как на самом деле внутри всё клокотало и кипело.
А вот Воскресенский никогда не скупился на эмоции и бывал недоволен тем, что Антон довольно часто и подолгу задерживается в кабинете Зяблика. Глупости какие-то, ей-богу! Зяблик ещё ни разу не дал усомниться в его чисто деловых намерениях. Антон уже успел принять участие в нескольких олимпиадах и конкурсах, занять призовые места, принеся в свою копилку очередные дипломы и медали, а в копилку преподавателя количество побед. Ни о каких домогательствах и речи не могло идти. Иногда Зяблик делал маленькие презенты или добродушно обнимал студента на радостях, но не более того.
Антон с Денисом уже несколько месяцев вместе и, честно говоря, парень думал, что Воскресенский наиграется и бросит его гораздо раньше.
— Антон, почему вы тут, а не со всеми? — от мыслей его отвлёк голос Зяблика, подошедшего к студенту.
Антон пробормотал в ответ нечто невнятное. Зяблик что-то говорил про то, как важно отдохнуть перед сессией, но у Антона было отвратительное настроение и поддерживать беседу он не намерен. Похоже, преподаватель понял настрой студента и перестал донимать вопросами.
— Я намереваюсь поехать домой, — сказал он, натягивая перчатки и доставая из кармана ключи от автомобиля. — Могу подбросить, если вам нынешнее общество тоже осточертело?
— Осточертело — это мягко сказано, — проворчал Антон, снова оглядываясь на общее собрание у костра.
Воскресенский с гитарой и девчонка, вьющаяся вокруг него, уже порядком надоели. И пусть этот чёртов бабник накидается в хлам, как тогда на дне рождение Ромы, может, пока он будет трахаться, его гитару бросят в костёр и сожгут к херам! А Антон сваливает!
— Ну, так, что, Антон, вы едете или нет?
Он огляделся, увидел Ромку в стороне ото всех со своей Танькой и кивнул Зяблику:
— Да, только предупрежу друзей о том, что уезжаю, чтобы они меня не потеряли.
***
Денис не мог скрыть нарастающей тревоги, когда, в очередной раз окидывая собравшихся студентов, не мог найти его лица. Куда он запропастился? Что случилось? Ведь он был тут, Денис время от времени поглядывал на него, чтобы убедиться, что всё в порядке и к нему никто не лезет, особенно этот скользкий Зяблик. Парень с досадой забросил чехол с гитарой за спину.
— Денис, ты уже уходишь? Неужели оставишь нас без своего прекрасного голоса? — однокурсница Леночки с филологического, похоже, решила брать пример со своей надоедливой подруги, и не давала ему проходу весь вечер.
Он лишь раздражённо бросил:
— У тебя голос не менее прекрасный, золотце. Хорошо повеселиться!
Денис направился на поиски Антона, но вместо него увидел Ромыча, уже достаточно захмелевшего в окружении других студентов. Он оттащил его за руку от толпы и прорычал:
– Где Антон? Ты видел его?
– Что?
Ромыч сначала вообще не въехал, о чём его спрашивают, затем его лицо приобрело более осмысленный вид:
— А, да! Он подходил ко мне и сказал, что поедет в общагу пораньше.
— Когда? С кем?
Ромыч в ответ лишь отрицательно покачал головой:
— Не знаю.
Дениса почему-то взбесило это ещё сильнее, и он схватил друга за воротник:
— Давно он к тебе подходил?
— Да не помню я! — рявкнул в ответ Ромыч.
Денис раздражённо отпустил его, достал из пачки сигарету и нервно подкурил, закрывая ладошкой, чтобы огонёк от зажигалки не погасило порывами ветра.
 
— Да что случилось-то? — спросил Ромыч.
Но тут в разговор вклинилась рыженькая Оля:
— Я видела, как Антон уехал вместе с этим… как его… преподавателем сопромата.
— С Зябликом? — удивлённо спросил у неё Ромыч.
— Да, точно! Зяблик! Они садились в машину и …
Денис, смачно выругавшись, отвернулся и направился к стоянке, доставая телефон. Ромыч догнал его, преграждая дорогу:
— Куда ты собрался?
— В общагу. Я … должен найти его.
Он напряжённо посмотрел прямо в глаза другу и по взгляду понял, что тот догадывается о них с Антоном. Догадывается, потому что смог сложить дважды два и прийти к верному результату. Догадывается, но молчит. И он понимает беспокойство Дениса.
— Я вызову такси, жди на стоянке, — сказал он, наконец, затем поколебавшись, добавил, — Всё … будет хорошо, Дэн. Он наверняка сейчас в комнате.
Денис растерянно кивнул и, отвернувшись, направился к стоянке.
Конечно, всё будет в порядке, Зяблик не станет делать чего-то противозаконного, ведь, в конце концов, тогда он лишится всего и статуса, и работы, и веса в обществе. Ему это ни к чему.
Но тут парня прошило скользкое противное чувство, а вдруг Зяблику и не надо будет делать ничего противозаконного, вдруг всё будет по обоюдному согласию? Вдруг Антон…
Денис потряс головой, с силой потёр лицо ладонями, прогоняя навязчивые мысли. Нет же, Антон никогда так не поступит. Антон же … он же… с Денисом. Они же вместе. Он сейчас в общаге, в комнате, наверное, спит…
Но комната оказалась пуста.
А Денису хотелось взреветь от гложущего внутри чувства собственничества, от чувства полной беспомощности. В который раз нажимает на контакт «Тоша» и в который раз слышит безэмоциональный женский голос, говорящий о том, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Денису хочется швырнуть телефон об стену в порыве ярости, но он лишь глубоко вздохнул, скинул обувь и, не включая свет в комнате, подошёл к кровати Антона. Она аккуратно заправлена, ни следа хозяина.
Внутри абсолютное бессилие и апатия.
Парень снял ремешок чехла, положил гитару рядом и, не снимая куртки, уселся на кровать. Уткнулся носом в подушку и, почувствовав слабый хвойный аромат, сжал кулаки.
«Тош, ну где же ты? Где?»
***
Антон замёрзшими руками стащил с себя шапку, развязал шарф, оставив его концы болтаться, и распахнул дверь в комнату. Щёлкнул выключателем, яркий свет беспощадно резанул по глазам. Некоторое время он неподвижно стоял, моргая глазами, затем захлопнул дверь комнаты и скинул обувь. Аккуратно прислонил гитару к шкафу и начал расстёгивать пуговицы пальто замёрзшими пальцами. А затем застыл, с испугом осознавая, что находится в комнате не один.
Изумлённо ойкнул, увидев на своей кровати Воскресенского. Тот тоже щурится от яркого света, затем посмотрел на Антона исподлобья. Парень не может разгадать, что значит его взгляд.
— Ты в порядке? — доносится до него хриплый голос Дениса.
Антон лишь растерянно кивнул в ответ. Что делает Воскресенский на его кровати? Неужели уехал с праздника только потому, что хотел спросить в порядке ли Антон?
Но следующий вопрос ещё больше сбил его с толку:
— Ты с ним был?
Непривычная холодность в голосе, ледяной колючий взгляд и Антон, порядком замёрзший на крыше, поёжился от холода ещё больше. Воскресенский резко встал с кровати, подошёл ближе, впиваясь в Антона своими карими глазами. Теперь он видит, что помимо холодности в них обеспокоенность, напряжённость и… страх? Неуверенность?
— С ней, — коротко поправил Антон, увидев немой вопрос во взгляде, кивнул в сторону шкафа. — С гитарой.
Взгляд Воскресенского немного смягчился, но голос до сих пор звучит напряжённо и натянуто:
— Ты же с ним уехал…
Антон удивлённо вскинул брови. Неужели он про Зяблика?