Глория. Пять сердец тьмы

– Тетя!
Мой возмущенный возглас прервали назидательным:
– Хоть раз послушай старую мудрую женщину!
И буквально впихнули в руки сверток с бутербродами.
На улицу я выходила в изрядном раздражении. Винсент же, напротив, буквально лучился от самодовольства. И едва мы миновали калитку, а тетка скрылась за забором, заявил:
– Ну? Видишь, все получилось, как я и обещал.
– Угу. Получилось, – мрачно буркнула я.
– Ты чего недовольная такая?
– Скажи, зачем было ей столько лапши на уши вешать? Неужели других вариантов не оказалось? Как я ей потом несостоявшуюся свадьбу объясню?
– Ой, тоже мне, проблема. Скажешь, что снова поссорились, всякое ведь в жизни бывает, – Винсент флегматично пожал плечами. – А вообще, тетка у тебя мировая! И готовит потрясающе. Я ведь все больше по тавернам питаюсь, а тут такая вкуснотища домашняя. Ее маринованные огурчики с перцами и овощная икра – настоящее объеденье.
Он мечтательно закатил глаза.
Н-да. Ну, хоть кому-то хорошо. А мне придется смириться с мыслью о неизбежных будущих нотациях тетки, что безголовая я такого мужчину упустила.
«Ладно, стерплю. Главное, чтобы это будущее вообще наступило. Потому что пока…»
От внезапного приступа головокружения, я судорожно ухватилась за Винсента. Вернувшаяся слабость едва не сбила с ног. Трясущейся рукой я нырнула в сумку и нащупала бутылку с тоником.
В себя смогла прийти лишь после пары больших глотков живительной настойки. И, отцепившись от следователя, пробормотала:
– Извини.
Резко посерьезневший Винсент перехватил меня за талию и, поддерживая, потянул к остановке.
– Не переживай, все будет хорошо. Раз обещал помочь, значит помогу. Только давай, не раскисай. Станет совсем плохо – говори.
– Угу, – только и смогла выдавить я в ответ.
От накатившего чувства благодарности уголки глаз защипало. Впервые за всю жизнь кто-то, кроме тети Файлины, беспокоился обо мне. По-настоящему, искренне сочувствовал и пытался подбодрить.
Что ж, кажется, родственница в очередной раз оказалась права. Кем бы ни был Винсент на самом деле, все мои бывшие ухажеры ему и в подметки не годились.
Присев на лавочку у столба с тускло мерцающим изображением воздушного дилижанса, я пристроила сумку рядом. Потом вдруг поняла, что у моего спутника никаких вещей, кроме дорожной сумки-кошелька на поясе, с собой нет. И с беспокойством спросила:
– А где твои вещи?
– Дома, в столице. – Винсент хмыкнул. – Веришь, у меня вообще времени на сборы не оказалось. Я как о заказе услышал, так за тем наемником сразу и двинулся. Тут уж не до вещей – главным было его из вида не потерять… о, а вот и наш дилижанс! И впрямь, едва успели.
Я повернула голову и действительно увидела появившееся вдалеке «тряское орудие пытки». Из старых моделей и, судя по почти касающемуся земли днищу, с практически пустыми воздушными кристаллами.
Из груди вырвался невольный стон. Еще несколько часов страданий!
Впрочем, тут же себя одернула и укорила. Нашла о чем переживать. Уж болтанка в дилижансе – это самая меньшая из проблем!
Дилижанс оказался практически пустым, что позволило нам сесть на передние места. По словам Винсента, впереди укачивать должно было меньше.
Именно этим я себя на протяжении всего пути и успокаивала. Потому как, несмотря ни на что, трясло нас нещадно. Разговаривать в таких условиях не представлялось возможным – слишком велик был риск откусить себе язык на очередном ухабе.
Размышлениями о будущем тоже решила не задаваться. Слишком надоело изводить себя бессмысленными рассуждениями, которые в итоге все равно приведут к мыслям о скорой смерти. Поэтому, привалившись на жесткую спинку кресла, я прикрыла глаза и постаралась немного подремать.
До Сердара добрались только к ночи. Правда, вышли мы не на конечной остановке у Извозного двора, а чуть раньше: к порталу-то уже опоздали. А где-то здесь неподалеку, по словам Винсента, он утром видел вывеску гостиницы.
В свете уличных фонарей разглядеть подробно улицу и дома лично мне не представлялось возможным. А, следовательно, и определиться с местоположением. Впрочем, это и не потребовалось. Винсент, стоило нам выйти из дилижанса, практически сразу подхватил меня под руку и повел вперед.
 
Шла покорно, механически переставляя ноги. Преследующая меня слабость все неохотнее поддавалась тонизирующему зелью, и даже сейчас, после очередного глотка, до конца так и не отступила. Хотелось скорее добраться хоть до какой-нибудь постели и уснуть.
По счастью, упомянутая Винсом гостиница оказалась не так уж и далеко. Свернув на ближайшем перекрестке, мы миновали пару домов и оказались перед крыльцом трехэтажного здания с сияющей надписью «Приют лебедя». Следователь рывком распахнул тяжелую кованую дверь и провел меня в просторный холл.
Пара массивных люстр хорошо освещала помещение, позволяя в полной мере оценить здешнюю обстановку. Кожаные диваны для посетителей, несколько цветочных композиций в напольных расписных вазах, натертый до блеска мраморный пол и даже небольшой, в форме лебедя, фонтан. Да-а, местечко небедное…
Впрочем, Винсента это совершенно не смутило. Он уверенно подошел к тянущейся у дальней стены, рядом с лестницей, регистрационной стойке из красного дерева.
Скучающий за ней молодой парень в темно-синей, с золотыми лацканами форме, увидев нас, тотчас подскочил с места и выпалил:
– Добрый вечер! Чем могу помочь?
– Добрый, – бодро откликнулся Винсент. – Нам нужны два одноместных номера, скажем, на пару суток. Желательно, расположенные рядом.
– Сейчас посмотрим, что я могу вам предложить, – проговорил регистратор и вытащил из ящика стола широкую пластину со схематическим расположением комнат на этажах. Многие из них мерцали пурпуром, но были и свободные, подмигивающие бледно-зеленым. – Та-ак, ну вот, например, номера двести двадцать пятый и двести тридцать шестой. Второй этаж, находятся друг напротив друга. Устроит?
– Более чем, – подтвердил Винс.
– В таком случае, для регистрации и оплаты мне необходимы ваши имена и слепки ауры.
Он протянул пластину нам. Я, было, послушно дернулась, чтобы подойти ближе, но тотчас была остановлена Винсентом.
– Оплачивать оба номера буду я, – категоричным тоном сообщил он.
Кажется, кто-то мои слова об отсутствии денег воспринял слишком буквально. Или до сих пор не вышел из роли идеального мужчины…
Разумно промолчав, я дождалась, пока Винсент уладит все формальности и зачем-то закажет в мой номер ужин на двоих. И, лишь оказавшись на лестнице, тихо отметила:
– Я бы и сама могла оплатить.
– Вот еще. На тебя охота идет, забыла? – напомнил следователь. – Так что нечего твою ауру где попало светить. Мне завтра почти на целый день уйти придется, не хочу непредвиденных проблем.
Ох, а вот о таком объяснении я как-то и не подумала! Что ж, разумно.
– А ужин тебе зачем? Мы же у тетушки поели. Кроме того, по пути ты еще и все бутерброды стрескал. Или это тоже ради маскировки?
– Никакой маскировки. Твоя тетушка безупречно готовит, но одними салатиками сыт не будешь, – Винсент неопределенно пожал плечами. – Мужчине, Лори, необходимо мясо.
Я фыркнула.
– И куда в тебя только лезет?
– Вот в сюда, – гордо заявил Винс и указал на свой живот.
– Жирок нарастить пытаешься? – не удержалась я от колкости и улыбнулась.
– Что бы ты в мужиках понимала! От одной отбивной жир не накопится, а вот сил прибавится.
За разговором мы поднялись на второй этаж и двинулись по коридору. Здесь над каждой из тянувшихся по обеим сторонам дверей мерцали небольшие кристаллы, бросая на номера комнат световой пучок. Красный свет означал, что комната занята, зеленый – свободна.
Миновав практически весь коридор, мы, наконец, подошли к моему номеру. А, открыв дверь, оказались в небольшой комнате, большую часть которой занимала кровать. В углу едва поместился узкий шкаф, у окна стояли два стула и низкая тумбочка. При этом, несмотря на небольшие размеры, обстановка выглядела весьма приличной, да и личная уборная тут имелась. Чувствовалось, что гостиница статусная.