Солнце полуночи

«Не прямо сейчас. Ты готов рискнуть ее жизнью, оставив ее беззащитной?»
– Зачем ты так со мной? – Я застонал, уронив голову на руки.
Я Белле не защитник. Я просто не могу быть им. Неужели мало такого доказательства, как два варианта будущего, которые увидела Элис?
«Я тоже ее люблю. Или полюблю. Это не одно и то же, но из-за этого мне хочется, чтобы она была рядом».
– Любишь ее? Тоже? – прошептал я, не веря своим ушам.
Она вздохнула.
«Какой же ты слепой, Эдвард. Неужели не видишь, куда идешь? Не видишь, к чему уже пришел? Это же неизбежность – такая же, как восход солнца завтра утром. Посмотри, что вижу я…»
Ужаснувшись, я потряс головой:
– Нет, – и попытался отогнать видения, которыми она делилась со мной. – Мне незачем идти этим путем. Я уеду. Я все же изменю будущее.
– Попробуй, – скептически откликнулась она.
– Ой, да хватит уже! – взвыл Эмметт.
– Не отвлекай, – зашипела на него Роз. – Элис видит, как он влюбляется в человека! Эдвард в своем репертуаре! – И она изобразила приступ рвоты.
Но я почти не слушал ее.
– Что? – вскинулся Эмметт. И его рокочущий хохот разнесло по комнате эхо. – Так, значит, вот что происходит? – Он снова засмеялся. – Вот так облом, Эдвард.
Я почувствовал, как он взял меня за руку, но машинально оттолкнул ее, не в силах отвлекаться на него.
– В человека? – ошеломленно повторила Эсме. – В ту девушку, которую он спас сегодня? Влюбляется в нее?
– Что ты видишь, Элис? Конкретно? – спросил Джаспер.
Она повернулась к нему. Я продолжал оцепенело глазеть на ее профиль.
– Все зависит от того, окажется ли он достаточно сильным. Или он убьет ее сам… – она повернулась и встретилась со мной негодующим взглядом, – и этим страшно разозлишь меня, Эдвард, не говоря уже о том, каково будет тебе… – и она продолжала, обращаясь к Джасперу: – Или когда-нибудь она станет одной из нас.
Кто-то ахнул. Я не обернулся, чтобы посмотреть кто.
– Этого не будет! – Я опять сорвался на крик. – Ни того ни другого!
Элис словно не слышала меня.
– Все зависит от того, – повторила она, – окажется ли он настолько сильным, чтобы не убить ее – может, и так, но удержится чудом. Понадобится поразительная выдержка, – задумчиво продолжала она, – даже лучше, чем у Карлайла. Если же он недостаточно силен, ему останется только держаться подальше от нее. А это гиблое дело.
У меня пропал дар речи. И остальные, видимо, тоже не знали, что сказать. В столовой стало тихо.
Я не сводил глаз с Элис, а вся семья – с меня. И я видел ужас на своем лице с пяти разных точек.
После долгого молчания Карлайл вздохнул:
– Ну что ж, это… осложняет положение.
– Да уж, – согласился Эмметт. Судя по голосу, его все еще тянуло расхохотаться. Только Эмметт умел усмотреть повод для смеха в крушении моей жизни.
– Впрочем, планы, полагаю, остаются прежними, – задумчиво продолжал Карлайл. – Подождем и посмотрим. Безусловно, никто не станет… причинять девушке вред.
Я окаменел.
– Да, – негромко подтвердил Джаспер. – С этим я могу согласиться. Если Элис видит всего два пути…
– Нет! – Я издал не вопль, не рык и не стон отчаяния, а нечто среднее между ними. – Нет!
Мне требовалось уйти, отдалиться от шума их мыслей – праведного негодования Розали, веселья Эмметта, неиссякающего терпения Карлайла…
И от кое-чего похуже: уверенности Элис. И веры Джаспера в ее уверенность.
И от самого худшего: радости Эсме.
Я двинулся прочь из комнаты, Эсме потянулась к моей руке, когда я проходил мимо, но я сделал вид, что не заметил.
На бег я перешел еще раньше, чем покинул дом. Одним прыжком перелетел через газон вместе с рекой и устремился в лес. Снова начался дождь, и такой сильный, что я промок за считаные секунды. Мне нравилась плотная водяная завеса, стеной отгораживающая меня от остального мира. Она смыкалась вокруг меня, давала побыть одному.
Я бежал на восток, через горы и дальше, никуда не сворачивая, и так продолжалось, пока впереди, по другую сторону залива, не показались призрачные огни Сиэтла. Я остановился, не приближаясь к границам цивилизованного человеческого мира.
 
Окутанный дождем, совершенно один, я наконец заставил себя взглянуть на то, что натворил, – на то, как изувечил будущее.
Прежде всего – на видение Элис и этой девушки, которые гуляли в обнимку по лесу у школы: этот образ прямо-таки излучал доверие и дружбу. Взгляд огромных шоколадных глаз Беллы в этом видении был хоть и не смущенным, но все еще полным тайн, и в этот момент ее тайны казались радостными. От прикосновения холодной руки Элис она не вздрагивала.
Что это означает? Что ей известно? В этой застывшей картинке из будущего что она думает обо мне?
Затем появился другой образ, удивительно похожий, но на этот раз окрашенный ужасом. Элис и Белла на передней веранде нашего дома, по-прежнему обнявшиеся жестом доверия и дружбы. Но теперь их руки были одинаковыми – белыми, гладкими, как мрамор, твердыми, как сталь. А глаза Беллы уже не имели оттенка шоколада. Радужки ошеломляли насыщенным багрянцем. Тайны в этих глазах казались непостижимыми – приятие или опустошенность? Невозможно определить. Ее лицо было холодным и бессмертным.
Я содрогнулся. И не смог удержаться от вопросов – схожих, но других: что это значит, когда это произойдет? И что она думает обо мне теперь?
На последний вопрос я мог ответить. Если это я втянул ее в такое пустое полусуществование, втянул своей слабостью и эгоизмом, она наверняка ненавидит меня.
Но было и другое видение, еще ужаснее предыдущего, хуже, чем все, что мне доводилось держать в памяти.
Мои глаза, густо-багровые от человеческой крови, глаза чудовища. Обмякшее тело Беллы в моих руках – пепельно-белое, обескровленное, безжизненное. Такой отчетливый, такой ясный образ.
Видеть его было невыносимо. Я не мог на него смотреть. Пытался изгнать его из памяти, увидеть хоть что-нибудь другое. Силился снова разглядеть выражение на ее живом лице, заслонившем картину последней главы моего существования. Все напрасно.
Мрачное и тоскливое видение Элис вставало передо мной, и я внутренне корчился от вызванной им агонии. А тем временем чудовище во мне переполнялось злорадством, ликовало при виде вероятности своего успеха. Внушало мне отвращение.
Этого никак нельзя допустить. Должен быть способ избежать такого будущего. Я не дам видениям Элис направлять меня. Я могу выбрать другой путь. Выбор есть всегда.
Его не может не быть.
 
Глава 5. Приглашения
 
Школа. Уже не чистилище, а самое пекло. Адские муки и пламя… да, мне досталось и то и другое.
Теперь я все делал как полагается. Расставлял все точки над «i», выписывал каждую букву. Никто не смог бы посетовать, что я уклоняюсь от своих обязанностей.
Для того чтобы порадовать Эсме и защитить остальных, я остался в Форксе. Вернулся к прежнему распорядку. Охотился не больше остальных. Каждый день ездил в школу и изображал человека. Каждый день внимательно прислушивался, не говорят ли чего-нибудь нового о Калленах, – и ничего нового не замечал. Эта девушка ни словом не обмолвилась о своих подозрениях. Только повторяла одно и то же – я стоял рядом с ней и успел ее оттащить, – пока даже самым любопытным слушателям это не наскучило и они не перестали выспрашивать подробности. Опасность отсутствовала. Мои необдуманные поступки никому не причинили вреда.
Никому, кроме меня самого.
Я был полон решимости изменить будущее. Не самая легкая задача, какую можно поставить перед собой, но другого выхода, с которым я мог бы примириться, у меня не было.
 
Элис говорила, что мне может не хватить силы, чтобы держаться в стороне от этой девушки. Я решил доказать, что она ошиблась.
Я думал, труднее всего будет в первый день. К его завершению я в этом уже не сомневался. И все-таки ошибся.