Держись от меня подальше (СИ)
— Не особо.
— Ясно.
Меня разрывало на части — так сильно хотелось спросить, каким образом так получилось, что моя лучшая подруга и человек, в которого я по уши (по непонятным причинам) влюблена, оказались в подобном двусмысленном положении, но я, как партизан на допросе, молчала, сглатывая слюну.
— Ты что-то спросить хочешь?
Я помотала головой, потом покивала. В общем, мои мысли диссонировали со скоростью звука. Нужно было набраться смелости:
— В целом… да, ты прав. Меня терзают некоторые догадки и, — я колупала ногти на пальцах, не решаясь сказать прямо, — сомнения по поводу того, как вы… с Лесей…
— Что мы с Лесей? — он в два прыжка оказался напротив меня.
— Ну… вы вдвоём…
— Были вместе? — помог он мне. — Хочешь узнать переспал я с ней или нет?
Моё лицо запунцовело. Да, это я и хотела спросить. Вот только более деликатно. Но именно это.
Я отвела глаза, хотя за очками не видно:
— И каков ответ?
— А ты не слышала? Я уже сказал маме твоей шизанутой подруги, что у нас не было ни-че-го, — он повернул мой подбородок своей рукой и немного его запрокинул, чтобы посмотреть в мои глаза, то есть очки. — У меня есть поводы врать?
— Не знаю… Ты мне скажи.
— Скажу.
Артём пристально уставился в область глаз, прикрытую очками, будто пытался передать телепатическое послание. До него не сразу дошло, что очки являются этому преградой, и он их с меня стянул, а заодно и шарф размотал, хотя я сопротивлялась, даже кусалась. Но куда мне с этим амбалом тягаться? В итоге, он увидел моё личико и стал ржать как полудурок.
Я обиделась и развернулась, чтобы покинуть комнату, но он крепко обнял со спины и поцеловал в макушку:
— Ты такая смешная, — прошептал на ухо.
— А ты дебил, — уязвлённо пробухтела я, лихорадочно «вытряхивая» из «пострадавшего» уха мурашек.
— Но ты ведь со мной.
— А стоит ли быть?..
Он замолчал. И я молчала. Каждый думал о своём.
Момент был романтичным. Глубоким и сказочным. Но он был беспощадно прерван.
Не зря я опасалась этих деток. Спецназ в памперсах.
Они с воплями выскочили, как два мокрых цыплёнка из санузла, а дверь за собой пытались закрыть. Как мы узнали впоследствии, эти две деятельные личности нашли на кухне пачку дрожжей (появление оной в квартире на многие года осталось загадкой). Так что, найдя унитаз, они решили испробовать самодельную бомбу. «Это взлывчатка Си Четыле!» — уверял нас позднее Костян, видевший такое по телевизору. В туалете им было нереально весело. Да и сантехникам тоже будет весело. И нам тоже очень весело. С тряпками и вёдрами: сплошной сабантуй.
Говорят, общая беда объединяет. Так и получилось. Промучавшись с этой проблемой, все участники вышли на новый уровень общения.
Родители Леси с нею помирились и беспрестанно говорили о замужестве. Щеки её алели, а реснички стыдливо прикрывались. Макс был счастлив, что скоро свадьба. Он вообще был в шоке, что они им с Родом, родителям, ничего не сказали. Зато Николай Велимирович очень хорошо помнил статного юношу, бившего себя в грудь и уверявшего, что во что бы то не стало женится на его дочери. Это, конечно же, было в тот момент бредом чистой воды как для самого Егора, так и для Леси, но кроме них самих этого никто не знал. Разумеется, пока ни о какой свадьбе и речи не было, все это было лишь планы на светлое будущее, на ближайшую пятилетку.
Я с Шером не разговаривала, но и из виду мы друг друга не упускали.
Так бывает — хочешь прикоснуться, но нельзя. Вернее, не стоит. Нам есть что обсудить, но сводить чувства к простейшей физиологии мне не хотелось. Просто чтобы он держал меня за руку, этого было бы достаточно.
Держи мою руку, и я с тобой убегу,
Хоть на край света, хоть на край земли.
И если придётся прыгать без парашюта,
Оттуда… Только позови [11]
Всякий глупый бред активно бороздил просторы моего сознания, принуждая посылать ему мысленные импульсы. Сама себе я напоминала гипнотизирующего сладости диабетика. Нельзя, а хочется. Хотя в моём случае, нельзя было чисто из разумных соображений, и что меня ждёт, если я вдруг ослушаюсь поставленных собою же перед собой преград, неизвестно. Колибри в сердце щебетал, что всё будет хорошо, а голова противоречила, припоминая, что понятия «хорошо» и «Шер» несовместимы.
Мы закончили убираться ближе к трём. Желудки сводило от голода, особенно у двух мелких сорванцов, которые последние полчаса ныли, прося еды.
Мой благоверный попытался накормить ребятню припрятанными в шкафу бич-пакетами, сам пребывая в диком шоке, найдя их на кухне.
— Это я для бедняков купила, — поведала нам Леся, отвечая на недоуменные взгляды своих родителей. — Ну, у нас тут много таких ошивается, прямо сердце кровью обливается, когда мимо прохожу. Вид у них потрёпанный, глаза голодные…
— Ага, в этом элитном районе просто тьма тьмущая Бородачей развелась, — саркастично хмыкнул Шеридан. — Кошмар! — он картинно всплеснул руками.
Тётя Нина впечатлилась рассказами о неимущих:
— Бедняги… А давайте в супермаркет заглянем сейчас и купим им еды немного. А то не думаю, что супы быстрого приготовления благотворно скажутся на их и так запущенном здоровье.
— Мама, — осадила её порядком смутившаяся Леська.
— И что нам с ними делать?
— Понять и простить, — с полным скорби взглядом произнёс Шер.
Леся и её папа нервно хихикнули. Возникла неловкая пауза, которую поспешили заполнить собою Таня и Костян:
— Мы не будем кушать макалошки для бомжей с болодой!
— Правильно говорить «есть», а не «кушать», — на автомате поправила их Нина Павловна. — Конечно, вы не будете это есть.
— Да, я тоже не советую малышам это убогое питание, — согласился с нею Артёмка. — Жаль, дома нет здоровой пищи…
Он вздохнул и опёрся рукой о стойку кухни. Детки, как два заправских клоуна, повторили его жест.
Создавалось впечатление, что Шеридан желает ото всех нас избавиться, но не говорит об этом прямо, а изыскивает сложные извилистые пути. Типа, сами докумекаете, а я уже намекнул.
Вскоре его неприкрытое желание осуществились — все капитулировали, а меня Шер не отпустил. Просто схватил за руку и не отпустил. Яснее всех слов в мире и чётче любых знаков. Он просто прочёл те мои мысли и крепко меня держал.
26
Двери за моим беспокойным родственником и семьёй моей подруги, которая без компромисса собрала все свои вещи, оставив за собой разгромленную квартиру, уже были наглухо закрыты. Вместе мы наладили лишь санузел, остальное оставалось возложенным на брутальные плечи Шера, как нового жителя этой квартиры. Я, конечно, тоже собственник, но жить здесь не собиралась. Хотя мысль довольно интригующая. И слишком чревата последствиями для слишком воспитанной меня. Так что нет! Ни за какие пирожки на свете.
Честно сказать, я была удивлена своим мыслям и суждениям.
С одной стороны, я была дико счастлива, что человек, который снится мне ночами и видится при обмороках, проявляет ко мне чувства симпатии, и даже чего-то большего. То есть в его глазах плещет море обожания и ласки, что им самим, скорее всего, воспринимается как любовь в чистом виде, либо же, что более вероятно и что я считаю правдой, увлечением. Возможно, глубоким. Сильным, я понимаю. Но всё же не верится мне, что его чувства можно сравнить с моими. Откуда во мне появилась эта кошмарная и угнетающая мысль, я не знаю. Но меня словно осенило.
Зачем он цепляется за меня? Чего хочет? Суждено ли мне получить ответы на эти вопросы, если я задам их вслух? Мысленно он и подавно мои вопросы не услышит. Уж чем-чем, а телепатией, я не владела, и ни одну свою мысль передать ему ещё не смогла. Кроме той, чтобы он меня за руку взял. И что с того? Взял он мою руку в свою и держит, а я, как скульптура кикиморе болотной, стою и размышляю. А между тем он тоже о чём-то напряжённо думает. Я бы даже могла угадать его мысли, наверно. «На хрен я её удержал?..» Или: «Прости меня…» Ха! Уж точно не последнее. А вот смешок мой раздался вслух.